Игорь Зыгин – Собиратель надежд (страница 5)

Они вышли из-под навеса. Тропа вильнула между двумя скалами, и внизу, насколько хватало глаз, расстелилась долина.

Только города в ней не было.

Было озеро. Грязное, мутное, свинцовое озеро.

Назир инстинктивно искал взглядом знакомые башни храма, но увидел лишь торчащий из воды минарет, похожий на палец утопленника. Потом ещё один. И ещё. Там, где должен был стоять храм, зияла дымящаяся даже под дождём рана.

Аль-Мадира больше не было.

И в этот момент гул в его голове прекратился. Щёлк – и тишина. Словно источник помех, главный генератор шума, наконец-то сгорел окончательно. Назир вздохнул полной грудью, впервые за много дней ощущая блаженную пустоту.

– Смотри, – сказала Самира, указывая на холмы вокруг затопленного города. – Там люди. Видишь костры?

Назир прищурился. Действительно, на возвышенностях виднелись тёмные пятна – скопления людей, самодельные палатки, дым от огней. Гораздо больше людей, чем он ожидал.

– Похоже, они пойдут за нами, – сказала Самира тихо.

Назир молча согласился.

– Идём, – сказала она. – Посмотрим, с чем придётся работать.

На холме пахло дымом мокрых тряпок и гнилью. Кислый запах отчаяния, смешанный с запахом нужды. Люди сидели вокруг костров, под навесами из досок и рваных полотен. Большинство не разговаривало – только смотрело в пустоту.

Мужчина безучастно пытался приладить доску к хлипкому навесу. – Помоги, – бросил он соседу. – Зачем? – ответил тот, не поворачивая головы. – Всё равно всех смоет.

Когда двое чужаков – мужчина с посохом и женщина с мечом – появились на тропе, на них почти не обратили внимания. Но их появление совпало с концом дождя и первым лучом солнца. Этого хватило.

– Дождь… кончился… – прошептал кто-то. – Солнце… – выдохнула женщина, качавшая на руках неподвижный свёрток.

Кто-то поднял голову. Увидел двоих чужаков, стоящих на фоне прояснившегося неба. И отчаяние, ища выход, нашло его. – Они пришли! – закричал старик, указывая на них трясущейся рукой. – Семь дней дождя! И они пришли, и дождь кончился!

Слово "пророк" пронеслось по толпе шёпотом, потом криком. Люди начали подниматься. Один за другим они падали на колени в грязь. Назир растерянно посмотрел на Самиру. Он хотел что-то сказать, возразить, но она смотрела не на него, а на толпу. Оценивала. Её взгляд был взглядом тактика, увидевшего на поле боя неожиданное, но мощное оружие.

Вокруг них сжималось кольцо. В глазах людей горела слепая, хищная надежда.

– Соглашайся, – прошипела Самира ему в ухо, шагнув ближе. Голос её был твёрд, как сталь. – Используй это. Или они нас разорвут и продолжат сидеть здесь, пока не умрут.

Он посмотрел в её глаза и понял. Это не просьба. Это приказ. Прагматичное решение. Он глубоко вздохнул, переступил черту.

– Меня зовут Назир, – сказал он громко, чтобы слышали все. – Мы пришли, чтобы увести вас отсюда.

Толпа ахнула. Ещё больше людей упало на колени.

– Идти! – закричал кто-то. – Мы должны идти!

– Веди нас, пророк! – подхватили другие. – Веди нас!

Гул толпы всё нарастал и нарастал, став напоминать тот хор, который Назир слышал последнюю неделю. Такой-же беспорядочный и неразборчивый, но настоящий.

Назир поднял руку, призывая к тишине. Голоса постепенно стихли.

– Прежде чем мы тронемся в путь, нужно сделать много дел, – сказал он, стараясь говорить спокойно и рассудительно. – Собрать всех людей с других холмов. Организоваться. Понять, что у нас есть из припасов, кто может идти, кто нуждается в помощи.

Он оглядел лица, обращённые к нему:

– Но я так устал после долгой дороги. И я не знаю, что произошло. Что случилось с храмом? Что с водяным кристаллом? – Он сделал паузу. – Кто-нибудь расскажет мне? Чтобы я понимал, с чего начинать.

Люди зашевелились, переглянулись. Кто-то начал говорить, но его перебили. Послышались обрывки фраз:

– Это всё Мансур!

Назир встретился взглядом с Самирой, и вновь этот взгляд говорил краше тысячи слов.

Мансур.

– Обещал чистую воду…

– Штурм храма…

– Взрыв…

И тут из толпы вышел широкоплечий мужчина с руками, чёрными от работы с железом. На лице его была усталость, которая казалась старше его лет. Кузнец.

– Здравствуй, Назир. Ты же тот самый Назир? Инженер покинувший наш город после перепалки с Халидом? Присаживайся, – сказал он, указывая на большой камень у костра. – Я тебе всё расскажу

Назир поёжился. Голос кузнеца совсем звучал совсем не так, будто он собирается напоить его горячим чаем, и пересказать весёлые истории из жизни города за последний год. Это был голос не то равнодушный, не то затаённо злобный.

Назир тем не менее последовал за кузнецом и сел. Люди образовали вокруг них круг, а с соседних холмов уже тянулись другие – привлечённые шумом и слухами о пророке, который принёс солнце. То, что задумывалось как личный разговор, превращалось в нечто большее.

Кузнец тоже сел, но не расслабился. Он посмотрел на Назира долгим, оценивающим взглядом и начал рассказывать.

– Меня зовит Рахим. Три месяца назад к нам пришёл человек. Мансур звали. Инженер, как и ты. – Голос у него был ровный, но в глазах что-то тлело. – Торговал водой. Говорил, что у жрецов нет ответов. Что кристалл умирает, а они только молятся, да призывают всех экономить. Говорил, что знание лучше веры.

Люди слушали, кивали. Многие помнили.

– Обещал чистую воду. Показывал чертежи, схемы. Объяснял, как можно очистить воду без кристалла, с помощью фильтров. – Рахим сжал кулаки. – Моя дочь Асия ему поверила. Поверила, что жрецы всё врут, прячут воду, хотят тут всех контролировать. Шестнадцать лет, умная девочка. Говорила: "Папа, он показал мне будущее без жажды". Что кристалл умирает, и надо что-то делать. Тогда звучало разумно.

Этот рассказ отзывался в душе Назира пронзительной болью. Потому что Рахим говорил словами Мансура. А Мансур говорил словами Назира. Теми самыми словами, что Назир произнес тогда площади. Теми самыми словами, которые он не успел сказать, потому что его с этой площади вывела стража.

– И что случилось? – тихо спросил Назир.

– Мансур поднял людей против жрецов. Штурмовали храм. Моя Асия была впереди всех.

Голос Рахима сорвался:

– Стрела жреца попала ей в грудь. Умерла у меня на руках, всё ещё веря в светлое будущее.

Рахим замолчал, и Назир не мог его в этом упрекнуть. Вся толпа вокруг замолкла, и в этой оглушительной тишине единственным звуком, был тихий всхлип Рахима. Но это была потеря контроля над собой длиной лишь в секунду. Рахим вытер слезу с щеки и продолжил.

– А потом взрыв, – говорил он, глядя прямо в глаза Назиру. – Мансур со своими помощниками что-то делал с кристаллом. Хотел доказать, что может заставить его работать лучше. Вместо этого – взрыв. Храм рухнул. Кристалл разлетелся на куски. А следом пришёл этот проклятый дождь.

Он наклонился вперёд:

– Город утонул. Много людей умерло. Никто не знает сколько точно, потому что нас тут много и у нас хватает проблем, более интересных чем перепись. И всё это – началось с инженера, который пообещал людям светлое будущее, в котором не надо молиться. Понимаешь к чему я клоню, инженер?

Назир вздохнул. Назир понимал. Вокруг них уже собралось больше сотни человек, с соседних холмов подходили новые группы. Шёпот, вопросы, попытки протиснуться ближе.

– Рахим, – сказал Назир спокойно, – Мансур был прав кое в чем. Кристаллы действительно умирают. Это не божья кара и не испытание веры. Это естественный процесс. И он необратим. Я был в месте где на землю спустился самый первый кристалл. И он тоже умер. Они все умрут.

– Тогда зачем ты здесь?

– Потому что есть места, где кристаллы не нужны. – Назир говорил тихо, только для кузнеца. – Я видел горы на севере. Там идёт дождь. Постоянно. Я делал записи, пока мы сюда шли. Каждый божий день. То тут, то там. Там реки текут сами, без помощи магии. Там можно жить без жрецов и без кристаллов.

– И что ты хочешь сделать?

– Я хочу увести вас всех туда.

Толпа росла. Люди лезли всё ближе, кричали вопросы:

– Что вы там говорите?

– Пророк, скажи и нам!

– Мы тоже хотим слышать!

Назир поднял руку:

– Я говорю с Рахимом, – сказал он твёрдо. – Пожалуйста, имейте уважение! Человек потерял дочь, и мне есть что сказать ему. То, что касается только его одного!