Игорь Зыгин – Собиратель надежд (страница 19)

– ОН ИДЕТ! ОН НАШЕЛ ЕГО!

– НАБИ НАЗИР! ОН СПАС РЕБЕНКА!

– ПРОРОК ПОБЕДИЛ ДУХОВ!

Люди бежали ему навстречу, подняв облако пыли. Впереди всех бежала Амина, раскинув руки. Она схватила сына, прижала к груди, осыпая его и Назира слезами и поцелуями.

– Мой мальчик! Мой драгоценный мальчик! – рыдала она. – Наби Назир, как мне тебя благодарить? Ты спас его! Ты не побоялся злых духов!

– Герой! – кричал кто-то из толпы. – Наш защитник!

– Он один пошел против темных сил!

– Пророк! Истинный пророк!

Назира окружили плотным кольцом. Его хлопали по плечам, женщины пытались поцеловать край его плаща, старики кланялись ему в пояс. Дети смотрели на него с открытыми ртами, как на героя из легенды.

И в этот момент, стоя в центре обожающей его толпы, чувствуя на себе сотни восторженных взглядов, слышая крики своего имени, Назир почувствовал то, чего не чувствовал никогда раньше.

Это была не просто радость от спасенного ребенка или удовлетворение от решенной проблемы. Это было пьянящее, горячее чувство собственной силы. Власть. Ощущение, что одно его слово, один его жест может управлять сердцами этих сотен людей. Что они верят в него безоговорочно. Что для них он не просто человек – он символ, икона, живое воплощение надежды.

Они готовы поклоняться мне, – понял он с ужасом и восторгом. Они готовы умереть за меня. Готовы убивать ради меня. Одно мое слово – и они сделают что угодно.

Это было отвратительно. И невероятно приятно.

Всё для дела, – пытался он оправдаться перед самим собой. Всё для дела, Самира, всё для дела. Чем больше они верят в меня, тем дальше пойдут. Тем больше препятствий преодолеют. Их вера – это топливо, которое довезет нас до гор.

Но он знал, что это ложь. По крайней мере, не вся правда. Ему просто нравилось быть богом.

В этом море восторженных лиц он нашел ее. Самира стояла чуть поодаль, скрестив руки на груди. Она не кричала, не улыбалась, не аплодировала. Она просто смотрела на него внимательным, изучающим взглядом.

И когда их глаза встретились, уголок ее губ чуть дрогнул в едва заметной, ироничной усмешке. Не осуждающей. Не одобряющей. Просто… понимающей.

Она все видит, – понял Назир. Видит, что никаких духов там не было. Видит, что "подвиг" был театром. Видит, как мне это нравится. И не осуждает. Просто констатирует факт: инженер научился играть в пророка. И начинает получать от этого удовольствие.

От этого понимающего, чуть насмешливого взгляда Назиру стало одновременно и стыдно, и еще более приятно. Стыдно – потому что его насквозь видели. Приятно – потому что Самира не презирала его за это. Она понимала необходимость игры.

Он отвел глаза, но жар славы еще долго горел у него в груди. Люди продолжали благодарить его, рассказывали друг другу подробности его "подвига", уже начиная превращать простую историю в легенду.

Вот и всё, – думал он. Еще один шаг по пути, с которого уже не будет возврата. Они поверили не только в то, что я могу найти воду. Теперь они верят, что я могу сражаться с темными силами. Что у меня есть сверхъестественная защита.

И к своему ужасу – и тайному восторгу – он обнаружил, что ему это начинает нравиться.

Всё для дела, – повторял он про себя как мантру. Всё для дела, Самира, всё для дела.

Но глубоко внутри, в той части души, которую он не хотел признавать, тихий голос шептал другое: Это для тебя, Назир. Это все для тебя.

Глава 9 Басни на продажу

Хальдун покинул Аль-Мадир в самый подходящий момент – когда дым над городом еще вился столбом. Он узнал того бородатого странника, с которым встретился в пустыне, едва тот появился на городских улицах. И сразу понял: пришло время сматываться.

Слишком опасно оставаться, думал он тогда, поспешно укладывая пожитки. Если этот Назир узнает, что кто-то торгует от его имени, мне несдобровать. А если народ поймет, что я морочил им голову…

Но уезжая, Хальдун прихватил с собой кое-что ценнее золота – новые флаконы с дешевым парфюмом и готовую историю. Теперь он мог честно сказать, что видел пророка собственными глазами. Мог описать его лицо, голос, манеры. А главное – мог рассказать о том, как сбылись пророчества: храм действительно разрушился, дождь действительно пошел.

Три дня спустя после бегства из города Хальдун ехал по пыльной караванной дороге, напевая старую песню про купца, который продавал звёзды. Осёл Мудрец шел ровно, хромота почти прошла, а в седельных сумках позвякивали тридцать четыре флакона – три он уже продал в придорожных поселениях.

Первый успех пришел в Бир-эт-Тине, крошечном оазисе в дне пути от Аль-Мадира. И случился он совершенно не так, как планировал Хальдун.

– А от боли в спине поможет? – недоверчиво спросил местный старейшина Ибрагим, крутя флакон в руках. – Моя Хадиджа уже полгода стонет, то ли от радикулита, то ли от того, как я ей надоел.

Хальдун растерялся.

– Ну… то есть… конечно, о шейх, это масло обладает целебными свойствами, – Хальдун откупорил флакон, и в воздух потянулся сладковатый аромат миндаля и лаванды. – Видите, какого золотистого цвета? И как приятно пахнет?

– Вот и ладно! – обрадовался Ибрагим. – А то знахарь местный советует пиявок ставить, а жена боится. Сколько берешь?

Хальдун назвал цену в серебряную монету, ожидая торга, но старейшина тут же полез в кошель.

– Дешево! А расскажи-ка, как мазать-то. Всю спину или только там, где болит?

Господи, думал Хальдун, покидая оазис с серебряной монетой в кармане. Какие бездуховные люди.

Но деньги есть деньги.

* * *

К полудню показались шатры кочевого племени, раскинувшиеся у убогого колодца. Хальдун знал это место – здесь часто останавливались пастухи из племени Бени-Калб, которые гоняли свои стада между летними и зимними пастбищами.

У колодца стояло человек тридцать мужчин, женщин и детей. Верблюды жевали колючки, козы блеяли в загоне из ветвей. Запах костров и вареного мяса смешивался с ароматом кофе – верный признак гостеприимства.

– Мир тебе, странник, – окликнул Хальдуна седобородый мужчина, очевидно, глава племени. – Откуда держишь путь?

– Из Аль-Мадира, о шейх, – ответил Хальдун, спешиваясь. – Хальдун ибн Суфьян, торговец, к вашим услугам.

– Абу Талал из Бени-Калб. Присаживайся к огню, отведай нашего кофе. Какие вести несешь из города?

Хальдун принял чашку дымящегося кофе и осмотрел собравшихся. Лица усталые, обветренные. На женщинах простая одежда, украшения скромные. Дети худоваты, хотя и не истощены. Племя не бедствовало, но и богатством не избаловано.

– Странные времена в городах, о Абу Талал, – начал Хальдун, отхлебывая кофе. – Кристаллы угасают, жрецы ссорятся, люди мечутся в поисках истины.

– Так и есть, – кивнул старик. – Мы видели дым над Аль-Мадиром три дня назад. Что там случилось?

Вот оно. Идеальный момент.

– То, что и должно было случиться, – торжественно произнес Хальдун. – Исполнились древние пророчества. Пришел тот, кого ждали, пророк из пророков.

Разговоры у костра стихли. Дети притихли, женщины подались ближе.

– О каком пророке ты говоришь? – спросил Абу Талал.

Хальдун поставил чашку и откинулся назад.

– Я встретил его в пустыне, о шейх. Человека, которому боги открыли тайну воды. Он шел из священного храма в северных горах, где дождь не прекращается никогда. И сказал мне: "Время старых камней кончилось. Время живой воды пришло."

– Как его имя? – прошептала молодая женщина.

– Аль-Райан, – ответил Хальдун. – "Утоляющий жажду". И он дал мне вот это.

Торговец достал один из синих флаконов и поднял его так, чтобы стекло поймало солнечный свет.

– Чепуха! – неожиданно выпалил подросток лет шестнадцати, сидевший у края круга. – Дядя, что ты за сказки нам рассказываешь?

В лагере воцарилась неловкая тишина. Абу Талал нахмурился:

– Малик, не перебивай старших.

– Но дедушка! – не унимался парень. – Если он правда встретил пророка, пусть расскажет, как тот выглядел. Какого он роста, какого цвета глаза, во что одет?

Черт, подумал Хальдун. Умный мальчишка.

– Высокий, – начал он осторожно. – С благородным лицом…

– А шрам есть? – перебил Малик.

Хальдун замер.

– Какой шрам? – спросил он.