Игорь Зыгин – Собиратель надежд (страница 20)

Малик торжествующе усмехнулся:

– Ну вот! А все пророки должны иметь знак избранности. У Ибрагима родинка была, у Мусы – белые волосы. А этот пророк – какой у него знак?

Хитрый малый, подумал Хальдун с облегчением. Пытается поймать меня, но сам же и подсказывает ответ.

– Да, – торжественно произнес он. – Белые пряди в бороде, хотя сам он еще молод. Знак небесного огня, который коснулся его.

– А еще? – не отставал Малик.

– Еще у него глаза как горные озера – такие чистые, что видно дно. И когда он говорит о воде, от его слов веет прохладой.

Абу Талал кивнул с видом знатока:

– Это правильные признаки. Малик, не срамись больше перед гостем.

Подросток замолчал, но Хальдун чувствовал его недоверчивый взгляд.

– Масло из семян священных цветов, что растут только у подножия Первого Храма, – продолжил торговец. – Каждая капля пропитана его молитвами и благословениями.

– Что оно дает? – спросил молодой пастух.

– Тому, кто примет его с верой – защиту в пути, здоровье скота, благословение на все начинания, – Хальдун говорил негромко, доверительно. – А когда придет великий дождь, который смоет старый мир, это масло убережет праведных от бури.

К концу дня Хальдун продал пять флаконов и десять медных амулетов. Даже Малик в итоге выпросил у отца монету на амулет – "для проверки".

* * *

На второй день пути Хальдун догнал небольшой караван – семь верблюдов, груженных мешками с зерном. Караванщик оказался худощавым мужчиной средних лет с умными, усталыми глазами. Представился просто: Махфуз.

– Плохо дело, брат, – пожаловался он, когда они остановились на привал. – Везде одно и то же – кристаллы угасают, урожаи плохие, люди экономят на всем.

– А ты слышал про пророка Аль-Райана? – небрежно спросил Хальдун.

Махфуз поднял бровь:

– Какого еще пророка?

Хальдун начал привычный рассказ, но заметил, что караванщик слушает слишком внимательно. Не как обычный покупатель, а как… экзаменатор.

– Интересно, – сказал Махфуз, когда Хальдун закончил. – А скажи-ка, друг, в каких священных книгах упоминается этот Первый Храм?

Хальдун почувствовал холодок в животе.

– Ну… это древнее знание…

– В "Книге Капель"? В "Скрижали Рассвета"? – не отставал Махфуз. – Я довольно начитан в священных текстах, но что-то не припоминаю…

– Не во всех книгах написана вся правда, – осторожно ответил Хальдун.

– Да уж, это точно, – усмехнулся Махфуз. – Особенно в книгах, которые пишут сами люди. А вот скажи – этот пророк упоминал имена древних пророков? Лукмана, например? Или Сулеймана Мудрого?

Этот тип разбирается в теологии, понял Хальдун. Бывший жрец или ученый. Сейчас он меня раскусит.

– Он говорил, что пришло время нового откровения, – ответил Хальдун. – Что старые имена принадлежат старому миру.

– Ах, вот как, – Махфуз прищурился. – Значит, он отвергает предыдущих пророков? Любопытная ересь.

– Не отвергает! – поспешно поправился Хальдун. – Он… развивает их учение. Как ручей впадает в реку.

– Понятно. А масло это он сам делал? Или ученики?

– Сам, – соврал Хальдун. – На моих глазах.

– И какие слова произносил при этом?

Подозрительный тип, подумал Хальдун. Но деньги у него точно есть – караван хороший.

– Слова священные, на древнем языке, – уклончиво ответил он.

– На каком именно? – не отставал Махфуз.

Хальдун почувствовал себя загнанной лисой.

– Послушай, брат, – сказал он с раздражением. – Он же не учитель мне. У него много дел, он не отчитывается передо мной, что да как он делает. Ты покупать собираешься или экзамен мне устраиваешь?

Махфуз рассмеялся:

– Прости, привычка. Двадцать лет в медресе преподавал, прежде чем торговлей заняться. Говоришь интересно, вот и захотелось подробности узнать.

Ну конечно, облегченно подумал Хальдун. _Бывший учитель.

– Так ты купишь флакон или нет? – спросил он.

– Куплю, – кивнул Махфуз, но тут же добавил: – Но не за три серебряные. За одну серебряную и мешок ячменя. Товар непроверенный, а жена действительно болеет – хуже от масла ей не будет.

– Две серебряные, – сторговался Хальдун. – И без ячменя.

– Договорились, – согласился Махфуз. – Но если не поможет, расскажу всем встречным, что ты торгуешь пустышкой.

* * *

В Хаджар-ас-Садике Хальдуна ждал неприятный сюрприз. На главной площади города уже стоял другой торговец – толстяк в ярко-красном плаще, который что-то продавал из большой корзины.

– …молоко священной козы из монастыря Святого Бишра! – кричал толстяк. – Исцеляет все болезни! Возвращает молодость! Обращает врагов в друзей!

Вокруг него собралась приличная толпа. Хальдун подошел ближе и увидел, что торговец продает маленькие глиняные горшочки с белой густой жижей, пахнущей прокисшим молоком и чем-то приторно-сладким.

– Сам святой Бишр доил эту козу! – продолжал толстяк. – Она паслась на травах Эдема и пила воду из райских источников!

Конкуренция, подумал Хальдун. И довольно наглая.

Он подождал, пока толстяк закончит продавать очередную порцию "молока", и подошел к нему.

– Коллега, – сказал он с улыбкой. – Как дела, идёт торговля?

– Пока да, – ответил толстяк, пересчитывая монеты. – А ты что привёз?

– Священное масло от пророка Аль-Райана.

Толстяк хмыкнул:

– Пророк? Сейчас каждый второй пророк. Вот у меня – святой. Это посерьезнее.

– Мой пророк принёс дождь и разрушил старый храм, – сказал Хальдун. – А твой святой что делал?

– Коз доил, – не моргнув глазом ответил толстяк. – Но каких коз! Особенных!

Хальдун понял, что спорить бесполезно. Нужно просто переиграть конкурента.

Он дождался, когда толстяк снова начнет свою речь, и вышел на край площади.

– Люди добрые! – крикнул он. – Не дайте себя обмануть! Я видел священную козу святого Бишра собственными глазами!

Толпа заволновалась. Толстяк побледнел.

– Видел! – продолжал Хальдун. – И скажу вам честно – это пророк Аль-Райан исцелил эту козу от хромоты! Она была простой, хромой козой, а стала священной благодаря ему!

– Врешь! – закричал толстяк.