Игорь Зыгин – Собиратель бурь (страница 12)
Они разошлись – каждый к своему дому. Наим долго смотрел вслед Асии, пока ее силуэт не растворился в ночи. Что-то подсказывало ему, что их пути начинают расходиться. Она шла вперед, не оглядываясь, в полной уверенности, что следует верным курсом. Он же чувствовал необходимость остановиться, оглядеться, задать вопросы.
Ночной Аль-Мадир окутывал его тенями, а где-то в центре города высился купол храма, хранящий свои тайны. Над головой звезды мерцали, равнодушные к маленьким людям и их маленьким революциям. Но Наим больше не чувствовал себя маленьким. Впервые в жизни он ощутил тяжесть настоящего выбора – и это пугало и одновременно наполняло странной силой.
Раньше все было игрой. Теперь игра стала реальностью. И в этой реальности каждый шаг имел последствия, каждое решение могло вести либо к свободе, либо к гибели. И никто – ни Асия, ни загадочная Фарида, ни призрачный Мансур – не мог подсказать ему, какой путь выбрать.
Глава 6 Аль-Китаб (Книга)
– Из «Бухгалтерии Хаоса» Сахира-Летописца
Прошло несколько дней с тех пор, как Аммар встретил Мансура. Тусклое утреннее солнце едва пробивалось сквозь маленькое окно, но в мастерской царило необычное оживление. Аммар разложил на столе готовые куски кожи – мягкой, эластичной, с роскошным глубоким оттенком индиго, который уже давно считал недостижимым.
– Как в лучшие времена, – пробормотал он, поглаживая поверхность. – Нет, даже лучше.
Первая партия, обработанная с использованием воды из «Первой капли», превзошла все ожидания. Кожа впитала дубильные вещества равномерно, цвет лег глубоко и насыщенно, без пятен и разводов. Поверхность была гладкой, без изъянов, которые в последние годы считались неизбежными.
Колокольчик у двери звякнул, и в мастерскую вошел Хасан – торговец, заказавший партию для южного каравана.
– Аммар, брат! – приветствовал он с порога. – Ну, показывай, что у тебя получилось.
– Смотри сам, – с нескрываемой гордостью Аммар протянул ему первый кусок кожи.
Хасан замер, разглядывая материал. Его опытные руки медленно ощупывали поверхность, проверяя эластичность, прочность, текстуру. Потом он поднес кожу к свету, рассматривая, как цвет переливается под разными углами.
– Всемогущий Аль-Мазин, – прошептал он наконец. – Это… я не видел такого качества уже много лет. Может, никогда.
– Как в былые времена, – скромно ответил Аммар, но внутри расцветала гордость. – Всё дело в воде.
– Той самой, из новой лавки? – Хасан понизил голос. – Слухи ходят разные.
– Мне всё равно, какие ходят слухи, – уверенно сказал Аммар. – Я вижу результат своими глазами.
Хасан кивнул, продолжая изучать кожу.
– Я возьму всю партию, – решительно заявил он. – И хочу сделать заказ на следующую, вдвое больше. Купцы из Кхама заплатят золотом за такое качество.
Когда торговец ушел, Аммар сел за стол, пересчитывая полученные монеты. Их было больше, чем он заработал за последние три месяца вместе взятые. Впервые за долгое время он мог позволить себе думать о будущем – о новых инструментах, о расширении мастерской, возможно, даже о найме помощника.
– Настоящий спаситель, – прошептал Аммар, думая о Мансуре и его воде. – Он спас не только моё ремесло, он спасает весь город.
––
Воодушевленный успехом, Аммар вернулся домой. В руках он держал свёрток с лучшими финиками и горстью свежих пряностей – маленький праздник для семьи.
Фатима стояла у окна, глядя на безоблачное небо. Её тонкая фигура казалась задумчивой, словно что-то искала в пустой синеве. Услышав шаги мужа, она обернулась. В её глазах мелькнуло что-то настороженное.
– Принес гостинцы, – улыбнулся Аммар, выкладывая свёрток на стол. – Сегодня хороший день.
Фатима подошла к столу, осторожно разворачивая ткань. Её движения были медленными, будто она выполняла какой-то ритуал.
– Хасан взял всю партию, – продолжил Аммар, воодушевленный её вниманием. – И заказал следующую, вдвое больше. Представляешь? Вода Мансура… она действительно творит чудеса.
Фатима подняла взгляд от фиников, и Аммар заметил, как что-то изменилось в её лице – слабая тень неодобрения пробежала по нему.
– Эта… вода, – произнесла она спокойно, слишком спокойно. – Ты действительно веришь, что она чиста?
– Не просто верю, – Аммар улыбнулся, не замечая предостерегающих знаков. – Я видел результат. Кожа получилась лучше, чем за последние пять лет. Даже лучше, чем в самые благополучные времена.
– Внешний блеск не означает внутреннюю чистоту, – Фатима отошла от стола, и её голос стал чуть тверже. – Технология без благословения – пустая оболочка. Она может казаться чистой, но в ней нет души.
Аммар вздохнул. Этот разговор они уже начинали несколько раз за последние дни, и каждый раз он заканчивался молчаливым неодобрением с её стороны.
– Фатима, – он старался говорить ровно, – ты могла бы просто порадоваться нашему успеху? Впервые за годы у нас есть настоящий шанс выбраться из нищеты.
– Я радуюсь твоему ремеслу, – ответила она, и в её глазах мелькнула искра прежней нежности. – Но меня тревожит цена, которую мы платим.
– Какая цена? – недоуменно спросил Аммар. – Вода конечно не дешёвая, но окупается с лихвой…
– Я говорю не о монетах, – мягко перебила его Фатима. – Ты заметил, кто покупает воду Мансура? Только те, у кого есть деньги. А бедняки из нижнего квартала по-прежнему пьют мутную жижу из колодцев. Вода становится привилегией, а не правом.
Аммар нахмурился. Об этом он не задумывался.
– И еще, – продолжила Фатима, глядя прямо в глаза мужу, – разве ты не видишь, что Мансур – чужак? Он пришел в наш страдающий город и наживается на нашей беде. Он продает нам нашу же воду, только в "улучшенном" виде. Как если бы кто-то продавал воздух, пропущенный через какую-то машину.
– Это не… – начал Аммар, но Фатима не дала ему закончить.
– Помнишь, как раньше, до засухи, соседи собирались у источника по утрам? Женщины разговаривали, дети играли, старики рассказывали истории. Вода объединяла нас. А теперь что? Каждый прячет свои запасы, каждый платит тайком, чтобы получить чуть больше, чуть лучше.
В её словах была горькая правда, которую Аммар не мог отрицать. Он вспомнил, как еще недавно сам проклинал торговцев водой, взвинчивающих цены.
– Давай не будем начинать, – Аммар почувствовал, как внутри поднимается раздражение. – Я пришел домой, чтобы отпраздновать успех, а не спорить о воде и богах.
Фатима замолчала, и на мгновение Аммару показалось, что разговор закончен. Но затем она подошла к комоду и достала оттуда потрепанный свиток.
– Ты помнишь, что говорит Скрижаль Истоков? – спросила она, бережно разворачивая пожелтевший пергамент. – «Отвергните тех, кто разделяет единое на части, ибо в разделении смерть, а в единстве жизнь».
– Фатима, – Аммар устало потер лоб, – это просто древние тексты. Какое отношение они имеют к современным методам очистки воды?
– Просто древние тексты? – её голос приобрел легкую дрожь. – Ты называешь слова Аль-Мазина просто текстами?
– Я не это имел в виду, – поспешно исправился Аммар, заметив, как напряглось её лицо. – Просто есть вещи, которые древние не могли знать. Наука, техника.. Это, в конце концов, всего лишь фильтр, Фатима, – в голосе Аммара проскользнуло нетерпение. – Обыкновенный фильтр, который очищает воду от примесей. Что в этом богохульного?
– Подумай, муж мой, – Фатима заговорила тише, доверительнее. – Наша кровь, наши слезы, наш пот – всё это вода. Мы и есть вода. И когда ты пропускаешь воду через мертвый фильтр, ты словно фильтруешь часть своей души, отделяя от неё самое важное – память предков, связь с Аль-Мазином, единство с миром. Твой Мансур пытается заменить благословение механизмом, – голос Фатимы стал тверже. – Он предлагает мертвую воду вместо живой.
– Мертвую? – Аммар не выдержал. – Ты видела результат! Кожа, которая получилась из этой воды, лучше любой, что я делал за последние годы! Как она может быть "мертвой", если дает такую жизнь ремеслу?
– Внешний блеск часто скрывает внутреннюю пустоту, – упрямо повторила Фатима. – Взгляни шире. Разве Мансур предлагает свою воду бесплатно, как дар? Нет, он продает её. А в Книге Капель сказано: «Вода – не товар, а право рожденного. Тот, кто берет плату за воду, берет плату за жизнь саму».
– А твои бесконечные молитвы? – слова сорвались с языка Аммара прежде, чем он успел их обдумать. – Что они дали нам, кроме голодных вечеров и долгов? Где твой Аль-Мазин был, когда мы теряли заказы один за другим?
Её лицо изменилось мгновенно, словно маска треснула и открыла что-то новое, почти пугающее в своей интенсивности. Глаза вспыхнули праведным гневом, спина выпрямилась, и она сделала шаг к нему.
– Не смей! – её голос зазвенел, как натянутая струна. – Не смей хулить имя Аль-Мазина в моем присутствии! Храм предал его, да. Их кристалл – лишь кусок мертвого стекла. Но истинный Аль-Мазин жив. Он в облаках, в каплях дождя, в каждом вздохе ветра!
– Какие облака, Фатима? – Аммар обвел рукой комнату, словно указывая на весь мир за её пределами. – Два года без единой капли дождя! Неужели ты не видишь, что происходит? Город умирает. Ремесла умирают. А Мансур предлагает решение. Настоящее решение, а не мечты о потопе!