Игорь Зыгин – Собиратель бурь (страница 14)
– Сестра Фатима, – робко спросил мальчик, – я не помню, чтобы жрецы читали такое в храме.
– Они есть в каждом полном свитке, – ответила Фатима мягко. – Но жрецы выбирают, какие части читать вслух. Они предпочитают те отрывки, которые говорят о послушании и щедрых дарах храму.
– Но ведь кристалл – источник всей воды в городе, – неуверенно произнёс пожилой мужчина. – Жрецы говорят, что это дар Аль-Мазина…
– Да, – согласилась Фатима. – Кристалл даёт воду живую, цельную. Но есть те, кто берут эту живую воду и пропускают через мёртвые фильтры. – Она листала свиток, её голос стал торжественнее. – «Воистину, горе тем, кто разделяет единое на части, отделяя тело от духа. Ибо Аль-Мазин сотворил воду едину, и кто дерзает разделять её, тот идет против замысла Создателя».
Молодая мать прижала к себе ребёнка: – А что будет с теми, кто пьёт такую… разделённую воду?
Фатима листала свиток, и Аммар заметил, как изменилось её лицо – стало отрешённым, словно она читала не слова, а видения:
– «И воистину, когда придёт час расчета, великая буря очистит землю от скверны», – голос её зазвучал по-другому, глубже. – «Ибо Аль-Мазин всевидящий, всезнающий, и Он покажет, что есть живая вода, а что – мёртвая. И нет укрытия неверным от гнева Его в день воздаяния».
Наступила тишина. Фатима встала, свернула свиток и достала из складок одежды маленькую чашу:
– У кого есть вода? Немного, самой обычной.
Люди потянулись за кубками. Фатима наполнила их по капле из разных сосудов.
– Смотрите в воду, – сказала она мягко. – Говорите с ней. Она услышит.
Аммар отошёл в глубь переулка. Сцена выглядела обычной – женщина читала священные тексты, люди слушали. Но что-то в том, как завороженно смотрели они на капли воды в своих чашах, как менялось лицо Фатимы при чтении пророчеств, наполняло его странной тревогой.
Направляясь домой, он всё ещё слышал её голос, доносящийся из дворика: «Вода всегда найдёт свой путь. Всегда.»
Глава 7 Аль-Катра (Капля)
Асия проснулась за час до рассвета, когда город еще спал, укутанный тонкой пеленой предутренней дымки. Сон ушел мгновенно, смытый волной возбуждения и предвкушения. Третий день подряд она просыпалась так – без сонливости, без этого медленного выплывания из глубин дремоты. Словно что-то внутри нее, какой-то внутренний будильник, отсчитывал минуты до начала новой жизни.
Она осторожно поднялась с циновки, стараясь не разбудить младшую сестру, которая посапывала рядом, свернувшись клубочком. За тонкой перегородкой слышалось размеренное дыхание родителей. Город за окном молчал, только изредка доносился крик ночной птицы или лай собаки.
Асия подошла к маленькому окну и прижалась лбом к прохладному стеклу. В предрассветной мгле Аль-Мадир казался нереальным, словно вырезанным из темной бумаги. Силуэты домов, минаретов, тонкие линии улиц – все застыло, как на древней гравюре. И только вдалеке, на холме, возвышался главный храм, чей купол слабо мерцал в лунном свете – величественный, древний, самоуверенный.
«Скоро ты станешь просто зданием», – подумала Асия, глядя на храм. – «Красивым, но не священным. Памятником эпохи суеверий и страха».
Она подошла к маленькому сундучку, где хранила свои сокровища, и достала кусок мела, завернутый в тряпицу. Этим мелом они с Наимом три дня назад написали на храмовой стене «ЖРЕЦЫ ПЬЮТ, НАРОД ЖАЖДЕТ». Ее пальцы еще помнили шероховатость камня, твердость мела, дрожь в запястье, когда охранник прошел в нескольких шагах от них, не заметив в темноте.
Рядом с мелом лежал маленький амулет – капля воды, вырезанная из серебристого металла. Фарида дала его ей вчера, когда они встретились у фонтана.
«Это знак доверия», – сказала она своим хриплым, почти мужским голосом. – «Капля к капле – так собирается река».
Асия провела подушечкой пальца по гладкой поверхности амулета. Он был прохладным и приятно тяжелым. Настоящий знак, знак принадлежности к чему-то большему, чем она сама. К движению, которое изменит город навсегда.
«Мансур показал путь», – подумала она, пряча амулет в складках одежды. – «А мы – его руки и его голос здесь, на улицах».
Она вспомнила глаза Наима, когда они убегали после очередной надписи – расширенные, блестящие от адреналина, глаза человека, который ощутил истинную свободу. Она помнила его неуверенную улыбку, когда они обсуждали слова Мансура о мертвой воде из кристалла. Наим всегда был осторожным, всегда думал на шаг вперед, и это одновременно раздражало и восхищало ее. Он был ее якорем, когда она готова была взлететь от безрассудства и энтузиазма. А она была его крыльями, когда он боялся сделать шаг.
«Мы команда», – подумала Асия с улыбкой. – «Мы действительно можем все изменить».
Асия прислушалась. Отец, кажется, проснулся – скрипнула его кровать. Скоро он выйдет во двор умываться, а затем проверит горн в кузнице. Она должна успеть уйти до того, как начнется обычная утренняя рутина с вопросами о том, куда она собралась в такую рань.
Она быстро оделась, закрепила волосы простой заколкой и накинула на голову легкий платок. Захватив амулет-каплю и спрятав его на шнурке под одеждой, Асия выскользнула из комнаты, бесшумно, как кошка.
Ветхая дверь полуподвала скрипнула, когда Асия потянула ее на себя. Запах сырости, плесени и еще чего-то химического, непонятного, ударил в ноздри. Здесь, в заброшенной части квартала кожевенников, раньше располагались мастерские. Теперь это было убежище, центр операций, штаб – как называл его Сахир с легкой иронией в голосе.
– Входи, – донеслось из глубины подвала. – И закрой за собой дверь.
Асия сделала шаг внутрь, и полумрак обступил ее. Единственное окно под самым потолком давало слабый свет, который едва доходил до центра комнаты. У дальней стены, за столом, заваленным бумагами, сидел Сахир – правая рука Мансура, как говорили. Высокий, жилистый мужчина с седеющими висками и пронзительными глазами, которые всегда смотрели так, словно оценивали каждое движение, каждое слово. Она видела его лишь несколько раз, но каждая встреча оставляла странное послевкусие – смесь страха, уважения и недоверия.
– Что-нибудь новое? – спросил он, не поднимая головы от бумаг.
– Вчера жрецы выставили дополнительный патруль у северной стены храма, – отчеканила Асия, чувствуя, как бьется сердце. – Двое с арбалетами, трое с мечами. Сменяются каждые четыре часа.
– А в квартале металлистов?
– Базарные слухи говорят, что там появились новые лозунги. "Вода для всех, власть для народа". Но я сама не видела.
Сахир кивнул, делая какие-то пометки на листе бумаги.
– А что Наим?
От неожиданного вопроса Асия вздрогнула.
– Наим? – переспросила она. – Он… помогает. Делает всё, что нужно.
– Ты уверена в нем?
Внутри Асии что-то сжалось от обиды и возмущения.
– Конечно! – воскликнула она. – Мы друзья с детства. Он никогда не предаст. Никогда.
Сахир наконец поднял глаза, и его взгляд был мягче, чем она ожидала.
– Доверие – роскошь, которую мы не всегда можем себе позволить, девочка, – сказал он. – Но я рад, что у тебя есть верный товарищ.
Неожиданно за спиной раздался знакомый хриплый голос:
– У революционеров не может быть друзей. Только соратники.
Асия резко обернулась. В тени, у самого входа, стояла Фарида. Как обычно, она появилась из ниоткуда, бесшумно, словно призрак. Её лицо наполовину скрывал капюшон, но Асия знала, что под ним – тонкие, резкие черты, пронзительные глаза и странные шрамы на левой щеке, похожие на ожоги от кислоты.
– Фарида, – Сахир кивнул. – Не думал, что ты присоединишься.
– Планы изменились, – она сделала шаг вперед, и слабый свет выхватил из темноты её силуэт – худой, жилистый, как у подростка, хотя Асия знала, что Фариде, должно быть, за тридцать. – Мансур решил ускорить третью фазу. События развиваются быстрее, чем мы ожидали.
Она повернулась к Асии, и её глаза – темные, с медным отблеском – впились в лицо девушки, словно пытаясь проникнуть под кожу, под череп, прямо в мысли.
– Ты храбрая, – произнесла Фарида. – И верная. Это хорошо. Но достаточно ли?
Асия выпрямилась, чувствуя, как кровь приливает к щекам.
– Достаточно для чего?
– Для настоящего испытания, – Фарида сделала еще один шаг, сократив расстояние между ними до нескольких шагов. От нее пахло чем-то странным – не благовониями или цветочным маслом, как от других женщин, а сочетанием минералов, трав и… химии? Запах лаборатории, рабочего стола алхимика.
– Чего хочет Мансур? – спросила Асия, стараясь, чтобы голос звучал твердо. – Я готова на всё.
Губы Фариды тронула улыбка – острая, как лезвие ножа.
– На всё? – переспросила она. – Даже если придется рискнуть не только своей жизнью, но и жизнью… соратника?
Асия сглотнула, чувствуя, как пересыхает горло.
– Что за задание? – спросила она, игнорируя провокационный вопрос.
Фарида выглядела удовлетворенной – то ли ответом, то ли его отсутствием.
– Завтра, – сказала она, – перед утренней молитвой. Когда жрецы выходят к народу с благословением. Ты проникнешь во внешний двор храма и оставишь послание. Не на стене, – она сделала паузу, – а прямо у подножия статуи Аль-Мазина.