Игорь Зыгин – Собиратель бурь (страница 13)

– «Когда великая жажда охватит землю, Аль-Мазин испытает верных и неверных», – произнесла Фатима голосом, который казался одновременно её и чьим-то другим. – «Неверные обратятся к ложным источникам. Верные же будут ждать знака с неба. И воистину, тяжек будет их путь, но велика награда».

Фатима сжала свиток так, что костяшки пальцев побелели:

– «И тогда Аль-Мазин воззрит с небес на город неверия, и скажет: 'Смою их начисто, как грязь с камня, ибо предали они воду истинную ради воды обманной'», – её голос дрожал от сдерживаемой ярости. – «Воистину, тот, кто разрушает союз воды и духа, будет сам разрушен в день великого потока. И нет убежища неверным от гнева Аль-Мазина, и близок день воздаяния».

Аммар беспомощно смотрел на жену, не узнавая её в этой пламенной проповеднице. Её лицо пылало внутренним огнем, пальцы сжимали свиток так, что костяшки побелели.

– Скоро ты увидишь, как слова станут бурей! – произнесла она с такой уверенностью, что Аммар на мгновение засомневался. – Великое очищение придет не из ваших фильтров. Оно придет с неба. И тогда мы увидим, кто был прав!

Она схватила платок и направилась к двери.

– Куда ты? – спросил Аммар, всё еще кипя от смеси гнева и беспокойства.

– Туда, где меня услышат, – ответила она и вышла, не захлопнув дверь, а закрыв её с подчеркнутым достоинством.

Аммар остался один в тишине кухни. Финики и пряности, которые должны были стать праздником, лежали забытые на столе. Внутри переплелись гнев, обида и странное беспокойство.

«Она всегда была набожной, – думал он, – но раньше её вера не была такой… воинственной».

Он вдруг понял, что Фатима изменилась так же, как и он сам, только в другую сторону. Его вера в Мансура и его технологии росла с каждым днем. А её вера в своего Аль-Мазина становилась всё более страстной, всё более неистовой.

––

К полудню Аммар снова был в мастерской, завершая последние детали заказа. Работа спорилась в его руках, напоминая о лучших временах, когда ремесло кожевника считалось одним из самых почетных в городе.

После обеда он отправился на рынок, чтобы договориться о поставке новой партии шкур. Базарная площадь гудела голосами торговцев и покупателей. Аммар с удовлетворением заметил, что люди здоровались с ним с большим уважением, чем раньше. Некоторые даже подходили, чтобы поинтересоваться его делами.

– Правда, что ты используешь воду из «Первой капли»? – спросил его гончар Хамид. – Говорят, она творит чудеса.

– Не чудеса, – поправил его Аммар. – Просто качественная очистка. Но результат… да, результат превосходит ожидания.

– А правда, что Мансур берет особую плату с каждой мастерской? – понизив голос, спросил сапожник Юсуф, подходя ближе. – Слышал, что в зависимости от размера прибыли…

– Неправда, – нахмурился Аммар. – Цена одинакова для всех. Мансур честен.

– Но не всем по карману, – задумчиво протянул сапожник. – Моя мастерская не так доходна, как твоя…

Аммар почувствовал укол совести, вспомнив слова Фатимы о воде как привилегии.

– А что говорят в храме? – спросил Хамид. – Они ведь не могут быть довольны.

– Меня не волнует, что говорят в храме, – пожал плечами Аммар, удивляясь собственной смелости. – Я практичный человек. Я верю в то, что вижу и чувствую своими руками.

Он продолжил свой путь по рынку, всё еще ощущая странное удовлетворение от собственных слов. Еще неделю назад он не осмелился бы так открыто выражать пренебрежение к мнению храма. Но теперь, с успешным заказом и деньгами в кармане, его уверенность росла.

Проходя мимо храмовой площади, Аммар заметил небольшую группу людей, собравшихся вокруг молодого жреца. Тот вещал о чистоте воды, о благословении Аль-Мазина, о необходимости соблюдать ритуалы. Аммар замедлил шаг, прислушиваясь.

– …и помните, что только вода, благословленная кристаллом, может быть по-настоящему чистой и живительной, – говорил жрец. – Все другие методы – лишь обман, искажение истинного пути.

Аммар хмыкнул и пошел дальше. «Как можно быть таким слепым? – думал он. – Они теряют последних верующих, а всё ещё цепляются за свои ритуалы».

В глубине души он даже испытывал гордость от того, что его жена, при всей своей странности, хотя бы не доверяла храму. «По крайней мере, она видит, что кристалл – это обман», – подумал он, вспоминая слова Фатимы.

Но тут же в памяти всплыла её фраза о буре и очищении. Что-то в уверенности, с которой она говорила, заставило его поежиться, несмотря на жаркий день.

Завершив дела на рынке, Аммар направился к лавке «Первая капля». После такого успеха с первой партией кожи ему не терпелось договориться о регулярных поставках воды для мастерской. Кроме того, он хотел лично поблагодарить Мансура – человека, который фактически спас его ремесло.

Лавка была открыта, внутри негромко переговаривались несколько посетителей. Мансур стоял за прилавком, что-то объясняя пожилому гончару. Увидев Аммара, он улыбнулся и приветственно кивнул.

– Мастер Аммар! Рад вас видеть, – Мансур отошел от прилавка, оставив помощника заканчивать с гончаром. – Как проявила себя наша вода в работе?

– Превосходно, – Аммар не мог сдержать улыбку. – Я уже продал всю первую партию. Хасан, торговец из караванного двора, в восторге. Заказал вдвое больше на следующий раз.

– Это отличные новости, – кивнул Мансур. – Значит, вам потребуется постоянное снабжение?

– Именно за этим я и пришел, – подтвердил Аммар. – Хотел бы договориться о регулярных поставках. И… просто поблагодарить вас. То, что вы делаете, меняет жизнь людей к лучшему.

Мансур жестом пригласил его в заднюю комнату лавки, где были разложены различные приборы и стояли бочки с водой разной степени очистки. На столе лежали чертежи – схемы фильтров, зарисовки каких-то механизмов.

– Присаживайтесь, – предложил Мансур, наливая две чашки свежей воды. – Давайте обсудим детали.

Они говорили о количестве воды, необходимом для мастерской, о регулярности поставок, о стоимости. Цены оказались выше, чем за обычную караванную воду, но ниже, чем за храмовую. И главное – результат окупал каждую потраченную монету.

– Я слышал, что многие ремесленники интересуются, – сказал Мансур, когда они закончили с деловой частью. – И это благодаря вам. Лучшая реклама – довольный мастер, который может показать качество своей работы.

– Что будет, если храм решит вмешаться? – спросил Аммар, озвучивая беспокойство, которое грызло его последние дни.

Мансур задумчиво покрутил в руках чашку.

– Я не вступаю в конфликт с храмом, – ответил он спокойно. – Я просто предлагаю альтернативу. Практическое решение для практических людей. Разве боги против того, чтобы люди использовали разум, который они сами им дали?

В этих словах была логика, которая успокаивала Аммара. Он не хотел быть богохульником или бунтарем. Он просто хотел заниматься своим ремеслом, создавать качественные вещи, обеспечивать свою семью.

– Мы просто помогаем друг другу, мастер Аммар, – Мансур поднял чашку, словно для тоста. – А дальше каждый решает сам, что для него правда.

Они допили воду, и Аммар поднялся, чтобы уйти. У двери он обернулся:

– Знаете, моя жена… она не одобряет. Считает, что вода должна быть… живой, с душой. Что ваши фильтры делают её мертвой.

Он не знал, зачем сказал это. Возможно, чтобы посмотреть на реакцию Мансура, проверить, действительно ли тот уважает чужие убеждения.

Мансур улыбнулся – не снисходительно, а с пониманием.

– Многие так думают поначалу, – сказал он. – Но давайте посмотрим на суть. Разве вода после фильтра не дает жизнь вашей коже? Разве она не помогает цвету раскрыться во всей красе? Разве это не доказательство того, что она полна жизни?

Аммар кивнул, ощущая странное облегчение. Мансур не стал высмеивать верования Фатимы, не стал называть их глупыми или устаревшими. Он просто предложил взглянуть на вещи с другой стороны.

– До завтра, мастер Аммар, – Мансур протянул руку для прощания. – Первая партия воды для нового заказа будет готова к полудню.

Выйдя из лавки, Аммар глубоко вдохнул вечерний воздух. Город постепенно погружался в сумерки, на улицах зажигались фонари. Он чувствовал себя увереннее, чем когда-либо за последние годы. Его ремесло возрождалось, его мастерская процветала. Впервые за долгое время будущее не казалось пугающей неизвестностью.

––

На обратном пути, уже в сумерках, Аммар услышал знакомый голос, доносящийся из небольшого дворика возле старого высохшего колодца. Он замедлил шаг и остановился в тени арки.

В дворике собралось около десяти человек – женщины, пара стариков и несколько детей. В центре, сидя на низком камне, Фатима читала из старинного свитка. Голос её звучал мягко, успокаивающе.

– «…и сказал Аль-Мазин: не ищите меня в камне и металле, ибо я – в каждой капле дождя…»

Аммар прислушался внимательнее. Что-то изменилось в её выборе отрывков.

– «Воистину, вода есть дар небес для всех детей земли», – читала Фатима, подняв глаза на слушателей. – «Равно для богатого и бедного, для сильного и слабого, ибо Аль-Мазин видящий, слышащий, не делает различий между жаждущими».

– А сколько дают сейчас обычным людям? – спросила старая женщина.

– Половину кувшина, – ответил мальчик. – А тем, кто приносит щедрые пожертвования – полный.

Фатима кивнула с грустью: – А ведь написано: «Не делите детей на достойных и недостойных, ибо жажда одинакова у всех. Воистину, Аль-Мазин скор в расчете с теми, кто чинит несправедливость детям своим».