Игорь Зыгин – Собиратель бурь (страница 11)

– Что происходит?! – крикнула Асия, прикрывая голову руками от падающих перьев и помета.

Наим не ответил – он смотрел в окно, выходящее на город. Там, в центре Аль-Мадира, где высился купол главного храма, витражные окна вдруг осветились изнутри странным голубоватым светом, пульсирующим, как сердцебиение.

Дрожь под ногами усилилась. Пыль в воздухе застыла, а потом начала двигаться против всех законов природы – поднимаясь вверх, словно вода в пересохшем колодце вдруг решила вернуться к своему источнику.

– Наим! – голос Асии вырвал его из оцепенения. – Что происходит с храмом?

– Не знаю, – прошептал он, чувствуя, как волосы на затылке встают дыбом. – Какой-то ритуал… или что-то другое.

– Это… волшебство? – в голосе Асии звучало больше восхищения, чем страха.

Второй пульс голубого света прокатился по городу, и на мгновение Наиму показалось, что весь Аль-Мадир вздрогнул, как живое существо.

А потом все прекратилось так же внезапно, как началось. Голуби успокоились, оседая обратно на насесты. Пыль вновь подчинилась законам природы. Только легкая дрожь в воздухе и учащенное биение их собственных сердец напоминали о том, что все это им не привиделось.

– Это было… – начал Наим.

– ПОТРЯСАЮЩЕ! – закончила Асия, и ее глаза сияли от восторга. – Ты видел? Ты чувствовал? Это как в старых легендах о пробуждении каменных великанов!

Наим смотрел на нее с удивлением – там, где он ощущал тревогу, она находила восторг и красоту. Это всегда было их различием – он замечал опасности, она видела возможности.

– Надо уходить, – сказал он, завязывая мешок. – Кто знает, что начнётся на улицах из-за… этого.

Они быстро спустились вниз и выбрались через то же окно. Ночной воздух после душной голубятни казался свежим и прохладным, наполненным тайнами, которые только ждали, чтобы их раскрыли.

Они уже отошли от башни на приличное расстояние, когда Наим резко остановился, схватив Асию за рукав.

– Тихо, – прошептал он, кивая в сторону переулка впереди.

Там, в полумраке, переговаривались два храмовых стражника. В руках у них были настоящие мечи с изогнутыми лезвиями, которые поблескивали в свете факелов. Эти люди выглядели не как обычные стражники, а как воины, готовые к бою.

– …мальчишка сказал, что видел подозрительных в этом районе, – говорил один из них, положив руку на рукоять меча. – Возможно, те самые, что пишут богохульства на стенах.

– В этой дыре? – недоверчиво спросил второй, вглядываясь в темноту с явной неприязнью. – Что за жалкие крысы могут здесь прятаться?

– Приказ сверху – проверить. Особенно после… того, что было сейчас. Халид сказал, что любое подозрительное движение в городе нужно пресекать. Начнем со старой голубятни и закончим этим кварталом.

Наим и Асия переглянулись. Путь вперед был отрезан стражниками, а за спиной осталась только башня.

– Что делать? – одними губами спросил Наим.

Асия огляделась и указала на узкую щель между домами – едва заметный проход, известный только местным детям.

– За мной, – шепнула она и нырнула в темноту.

Наим последовал за ней, прижимая к груди драгоценный мешок с пометом. Проход был настолько узким, что приходилось двигаться боком. Стены, казалось, вот-вот сомкнутся и раздавят их. В какой-то момент Наим застрял, зацепившись рубахой за выступающий гвоздь.

– Тише! – прошипела Асия, когда он дернулся, пытаясь освободиться.

Шаги стражников приближались. Свет их факелов уже мелькал у входа в щель. Еще мгновение – и они будут обнаружены.

Асия протянула руку, схватила его за воротник и сильно дернула. Ткань затрещала, но Наим вырвался и проскользнул дальше, в самый момент, когда луч света скользнул по тому месту, где он только что стоял.

– Что там? – раздался напряженный голос одного из стражников.

– Показалось, – ответил другой.

Они выбрались с другой стороны, оказавшись в чужом дворе, где сушилось белье. Не останавливаясь, перемахнули через низкий забор и помчались дальше, петляя, как зайцы, чтобы запутать возможную погоню.

– Они ищут нас! – задыхаясь, произнес Наим, когда они наконец остановились перевести дыхание в безопасном месте. – Кто-то донес, что видел подозрительных!

– Какой-нибудь предатель из квартала, – процедила Асия сквозь зубы. – За лишнюю порцию воды готов продать всех.

– И они были до зубов вооружены, – Наим всё еще чувствовал, как колотится сердце. – Это не обычный патруль.

– Значит, жрецы боятся, – глаза Асии блеснули. – А это хороший знак. Значит, то, что мы делаем, работает.

– Или значит, что они готовы пустить кровь даже детям, если те встанут на их пути, – мрачно заметил Наим.

– Мы уже не дети, – гордо выпрямилась Асия. – Мы – бойцы сопротивления.

Наим хотел возразить, но промолчал. Было что-то завораживающее в этой уверенности, в этой почти фанатичной вере. И, честно говоря, почти самоубийственный побег от вооруженных стражников только подогрел его собственный азарт – они были на волосок от смерти, но выкрутились!

Они снова двинулись вперед, теперь уже осторожнее, держась глубоких теней.

После безумного бегства от стражников они наконец добрались до места встречи – старого высохшего фонтана на окраине квартала ремесленников. Там их ждала фигура в сером плаще с накинутым на голову платком. Лица не было видно – только руки, сухие и темные, с причудливыми пятнами, похожими на ожоги.

Наим и Асия остановились в нескольких шагах, переводя дыхание.

– Принесли? – спросил человек в платке хриплым, словно простуженным голосом.

Наим молча протянул мешок с пометом. Человек, не говоря ни слова, взял его, быстро проверил содержимое и растворился в тенях соседнего переулка.

– И это всё? – разочарованно прошептала Асия. – Даже спасибо не сказал!

– Странно, – нахмурился Наим, оглядываясь. – Обычно Фарида хотя бы весточку передает.

Они дошли до перекрестка, где обычно расходились – Асия жила в квартале кузнецов, а Наим – ближе к рынку.

– Завтра снова надписи? – спросил Наим, и в его голосе впервые прозвучала нотка неуверенности.

Асия покачала головой.

– Нет. Фарида сказала, что скоро у нас будет новое задание. Что-то более важное.

Ее глаза загорелись при упоминании этого имени, и Наим опять почувствовал странный укол в груди. Раньше так она говорила об их совместных приключениях, о новых местах, которые они исследовали, о рисках, на которые шли вместе. Теперь этот пыл предназначался кому-то другому – человеку, которого они никогда не видели, но имя которого звучало в их разговорах все чаще.

– Асия, – начал он, не зная, как выразить то, что чувствовал. – Ты не думаешь, что мы… что все это становится слишком серьезным?

Она удивленно посмотрела на него.

– О чем ты?

– Раньше мы просто рисовали на стенах. Бегали от ленивых патрульных. Это была… игра, понимаешь? Но сегодня эти стражники… они были готовы убивать. И то, что мы видели в храме… – он покачал головой. – Я просто не уверен, что понимаю, во что мы ввязываемся.

Асия смотрела на него долго, словно видела впервые. Потом ее лицо смягчилось, и она легонько толкнула его в плечо – старый жест, которым они обменивались с детства.

– Эй, трусишка, – улыбнулась она. – Где тот Наим, который полез на крышу храма, чтобы выиграть пари?

– Тот Наим не знал, что крыша может быть с ловушками, – пробормотал он. – И ему не грозили мечами.

– Ты боишься? – спросила она прямо, без насмешки.

Наим задумался. Боится ли он? Да, была тревога, было ощущение, что они заходят куда-то, откуда не будет простого возвращения. Но был и восторг, и жажда увидеть больше, узнать больше.

– Не знаю, – честно ответил он. – Просто… раньше все было понятно. Храм плохой, мы хорошие, вода должна быть свободной. А сейчас… кто такая Фарида? Кто такой Мансур? Чего они на самом деле хотят? И что это было в храме?

Асия вздохнула.

– Я не знаю ответов на все вопросы, – сказала она. – Но я знаю, что жрецы забирают нашу воду, заставляют нас молиться за каждый глоток, а люди Мансура раздают фильтры бесплатно. И этого мне достаточно… пока что.

Наим кивнул, но внутри него что-то изменилось. Привычная почва уходила из-под ног. То, что раньше казалось игрой, романтичным бунтом, приключением, оказалось частью чего-то намного большего и опаснее.

– Завтра на рассвете – сказала Асия. – Фарида хочет нас видеть. Ты придешь?

Наим колебался всего мгновение.

– Приду, – сказал он, и это был уже не голос мальчишки, ищущего острых ощущений, а голос человека, который делает выбор.