Игорь Воробьёв – Продром (страница 3)

Впереди уже стало видно что-то похожее на проход между двумя склонами гор, в тени которых мы и остановились через несколько часов, чтобы перекусить и отдохнуть. Сейчас солнце уже здорово припекало, даже под плащом моя кольчуга прилично раскалилась. Эльф по привычке раздал всем свёртки со свежими бутербродами, начав, естественно, с девушки и не забыв пофлиртовать с ней при этом; запили мы нашу скромную трапезу водой из фляжек и продолжили путь.

К вечеру мы добрались до прохода, который представлял собой нечто вроде широкого устья, ведущего в скалистое ущелье. Через несколько километров ущелье круто сворачивало, были заметны несколько боковых ответвлений, а по мере удаления горы вздымались всё выше и выше многоярусными уступами. Выглядело всё это крайне негостеприимно и походило на зев какого-то лабиринта, выстроенного для гигантов.

Ночёвку мы устроили по старой схеме: Хамель медитировала с Гильтом настороже всю ночь, а мы с Ванорзом сменяли друг друга. Было довольно холодно, а кроме того, со стороны пустыни дул промозглый ветер, приносивший с собой волны сухой колючей пыли, и, даже забравшись в спальник с головой, я постоянно скрипел песком на зубах, что совсем не способствовало сну. Наконец, отплевавшись в очередной раз, я стал нагнетать весьма скудно разлитую вокруг энергию, чтобы сконцентрировать её вокруг своей головы, дабы создать нечто вроде сферического барьера. Мои потуги не увенчались успехом: едва я начинал засыпать, так сразу терял контроль, и сфера рассасывалась. Машинально у меня получалось держать лишь что-то вроде силовой заслонки возле лица, размером едва ли больше ладони, но это позволило мне хоть как-то поспать.

Утром мы вошли в ущелье, и уже через пару часов Хамель повела нас восточнее, к плавному подъему на одну из террас. Вскоре мы шли по ровному карнизу шириною в несколько метров, справа от нас был обрыв, всё более удаляющийся от дна ущелья, а слева — всё более круто уходящие ввысь скалы.

Ближе к полудню мы наткнулись на проход и свернули по нему направо. Вскоре мы снова оказались на похожем карнизе, вот только ущелье здесь было не таким глубоким, а прямо над нашими головами висел уступ ещё одной террасы. Временами я замечал просветы других ответвлений, как над нами, так и на противоположной стороне ущелья, что лишь укрепило во мне ощущение, будто мы плутаем по гигантскому лабиринту.

На обед мы остановились у очередной развилки, где Хамель повела нас налево, проход забирал к западу, практически возвращая нас к северному направлению. Мы укрылись от ветра в самом начале этого прохода, наскоро перекусили и продолжили путь.

Ночевать нам пришлось прямо на карнизе, найдя небольшое углубление во вздымающейся ввысь скале. Разжигать огонь было нечем, края впадины, где мы устроились, слабо защищали от ветра, который, к тому же, с наступлением темноты лишь усилился. Стоит ли говорить, что у меня едва получалось заснуть, и к рассвету я здорово продрог, что, впрочем, не особо сказалось на моём настроении — холод воспринимался достаточно терпимо, раздражала лишь сонливость.

Ещё один день мы провели, блуждая в этом лабиринте, и хотя все скалы вокруг уже давно выглядели для меня одинаковыми, я с удивлением отметил, что прекрасно помню каждый сделанный нами поворот, и мог бы проделать весь путь обратно в одиночку, если бы возникла такая необходимость.

Ночевали мы в удачно подвернувшемся ответвлении, где ещё и рос небольшой кустарник, что позволило нам разжечь костерок. Огонь заметно поднял нам настроение, и Хамель рассказала, что завтра мы должны будем добраться наконец до спрятанного в этом естественном лабиринте поселения.

К полудню следующего дня я начал было думать, что она ошиблась и мы неверно свернули в каком-нибудь из многочисленных ответвлений, когда очередной проход внезапно стал забирать вниз, а над нами сомкнулись скалы, превращая проход в некое подобие широкого тоннеля.

Ванорз потянул носом и заметил:

— Пахнет морем.

— Да, — кивнула Хамель, — Персурайз находится на побережье.

Я машинально отметил для себя название поселения и попытался написать его рунами фатрода. Мне не понадобилось много времени, чтобы подобрать наиболее подходящие для этого руны, получилось что-то вроде «наследие памяти пути». Наверняка я что-нибудь да напутал, но набор рун показался мне как нельзя более удачным для названия скрытого в лабиринте посёлка.

Очень скоро туннель начал сужаться и в конце концов привёл нас в тупик: проход перегораживал достаточно ровный кусок скалы. Гильт вышел было вперёд и прикоснулся к камню, чтобы осмотреть возникшую перед нами преграду, но Хамель опередила его, подойдя к правому углу и нашаривая там что-то на стене.

Я успел сосредоточиться и обнаружил в том месте некий силовой узел, потоки от которого уходили за скалу. Но тут мою концентрацию нарушили скрежет и облака пыли, поднятые уходящей в сторону глыбой. Скала оказалась частью механизма, выполняющего роль двери. Оставалось неясным, активировала ли его наша проводница, нажав на какую-то деталь, скрытую в том углу, или лишь задействовала что-то вроде звонка.

Каменный створ остановился, не полностью отойдя в левую стену, и ещё не успела осесть пыль, как в проходе появились воины драэлин, целившиеся в нас из своих арбалетов. Я насчитал восемь вооружённых эльфов, а позади них сквозь пылевое облако угадывались ещё несколько фигур.

Гильт тут же поднял щит и встал предо мной в защитную стойку, а Хамель вышла вперёд, поднимая руки вверх, в одной из которых блеснула золотом пластинка, похожая на жетон. Я успел заметить на ней знакомое изображение трилистника. Видимо, стражники также её увидели и опустили своё оружие, хотя мне показалось, что они изначально вовсе не были настроены враждебно, а, скорее, лишь выполняли полагающиеся по службе действия.

Расступившись, воины дали выйти вперёд одному из них, видимо офицеру, который поинтересовался:

— Хамель? Мы ждали вашего прибытия…

— Да, это я, — ответила девушка, опуская руки и делая нам жест, чтобы мы следовали за ней. — Дорога была спокойной.

Мы прошли между солдатами вслед за офицером и Хамель и двинулись дальше по коридору, который продолжал плавно опускаться и становился ещё шире. За нашими спинами раздался скрежет глыбы, возвращающейся на своё место. Четверо воинов последовали за нами, остальные разошлись по выдолбленным в стенах туннеля проходам.

— Мы получили сообщение о вашей группе через жрецов, — сообщил офицер, — и задержали очередную отправку груза каэльтам… уже второй день, как всё готово. Если вы пожелаете, отправляться можно прямо завтра утром.

Хамель вопросительно посмотрела на нас. Я пожал плечами и перевёл взгляд на Ванорза, тот кивнул.

— Это было бы замечательно! — ответила девушка. — Нам хватит остатка дня, чтобы отдохнуть и смыть с себя пыль.

Офицер лишь кивнул в ответ, ничем не выражая свои эмоции, но мне всё же показалось, что он был доволен ответом. Похоже, местные драэлин поддерживали традицию относиться к чужакам весьма прохладно, даже несмотря на какие-то там системные достижения.

Вскоре скалы над головой расступились, и мы вышли на карниз, с которого открывался вид на Персурайз. Городок — называть его посёлком мне сразу расхотелось — располагался в округлой бухте, со всех сторон окружённой скалами. Множество каменных зданий примыкало к самим склонам, и террасы, такие же как та, на которой мы сейчас стояли, опоясывали эти естественные стены. В центре города виднелась небольшая площадь с женской статуей, обращённой к морю. В бухте имелись причалы, и сразу бросался в глаза одномачтовый корабль у одного из них, — в голове у меня почему-то заметалось странное словечко «кнорр». У скалы справа, на берегу, виднелись леса и остов другого строящегося судна.

Мы прошли по террасе, спустившись почти до уровня крыш самых высоких домов в городке, и свернули к одной из лестниц, выдолбленных в камне между зданиями, примыкающими к скале. По ней мы спустились к улице, где я уже привычно заметил множество клумб и полное отсутствие заборов. Однако сами дома архитектурно отличались от того своеобразного стиля драэлин, который я видел в Дифусе: они были шире и как-то массивнее, окна имели широкие ровные окантовки, а крыши, направленные скатами к морю, были прямыми, и их внахлёст покрывали чёрные блестящие пластины из какого-то материала, похожего на антрацит, что придавало всему поселению строгий и опрятный вид. Я почувствовал мысли Гильта, что в архитектурных решениях этих построек были явно видны признаки участия дварфов.

Когда впереди уже показалась площадь, мы остановились у двухэтажного дома, который офицер назвал постоялым двором, — дескать, там нас уже ждут, — после чего добавил, что вскоре нас посетит жрец, а сам он должен вернуться к работе. Остальные стражники удалились вслед за ним, а мы вошли внутрь здания, отворив крепкую деревянную дверь.

Интерьер постоялого двора не шёл ни в какое сравнение с таверной в Дифусе: широкая стойка занимала большую часть помещения, в левой стороне виднелась лестница на второй этаж, а справа от входа — аккуратная дверь в какую-нибудь подсобку или ванную, подумал я, вдруг вспомнив планировку гостиной в Фугире. Остальное пространство занимали каменные столы с лавками.