Игорь Воробьёв – Продром (страница 2)
Потом, всё также под охраной, они добрались до Дифуса, причём вели его так, чтобы плут не оказывался рядом со своими бывшими сопартейцами даже на расстоянии визуального контакта. А он очень хотел им многое высказать, поэтому усиленно искал их взглядом. Правда, потом перегорел и уже на подходах к поселению был даже рад, что его вели вот так порознь…
На его удивление, в таверне ему позволили лишь быстро собрать свои вещи, а затем сразу увели в замок, где он провёл ночь в маленькой келье, почти что каменном мешке, где стояла одна только кровать. А рано утром в сопровождении охраны за ним явился этот долговязый жрец, который теперь гордо вышагивал впереди. Они спустились во двор, оседлали коней и помчались по дороге к горам.
Эльфы явно торопились и подгоняли коней. Поменяв их в Фугире, они домчались до гор, где дорога уходила в громадный зев пещеры. Там обнаружилось небольшое поселение, которое Люпа принял за какой-то шахтёрский городок. Однако времени убедиться в справедливости своего предположения у него не было, потому что, едва спешившись, они заспешили по вымощенным улочкам, свернули в какой-то вырубленный в скале тоннель и теперь вот уже который час петляли по нему в темноте.
Драэлин не нуждались в фонаре, однако не стали возражать, когда Люпа вытащил из рюкзака свою склянку. Света она давала мало, но это хотя бы позволяло плуту поспевать за быстро шагающим жрецом и не спотыкаться на ходу. Он чувствовал, что иногда они проходили мимо ветвящихся в стороны проходов, но эльфы, не тратя ни секунды на выбор пути, шли вперёд, уверенно придерживаясь только им известного направления, и через несколько часов Люпа со страхом осознал, что, оставшись один, он непременно заблудился бы в этом лабиринте, ибо был совершенно не способен повторить пройденный маршрут.
Когда Люпа уже валился с ног от усталости и был готов взмолиться об остановке, их маленькая группа внезапно вышла в небольшую пещеру. Её освещал призрачный голубой свет, исходящий от четырёх столбов, расположенных на равном расстоянии друг от друга. Эти столбы сплошь были покрыты большими рунами, выбитыми на камне, и именно они-то и издавали это таинственное свечение.
Ровно по центру пещеры, между столбами виднелся большой плоский осколок скалы, к которому и направился жрец. Люпа последовал за ним, но, не услышав привычных шагов за спиной, обернулся и обнаружил, что два охранника не стали заходить в пещеру и остались в тоннеле. Руки сами собой потянулись к оружию на поясе… но плут с гневом отринул прочь страх и подошёл к жрецу, который уже повернулся к нему лицом. «Чего это он так мерзко лыбится», — успел подумать Люпа, но потом разглядел осколок скалы и все мысли пропали из его головы.
Вблизи можно было увидеть, что на слегка скошенной, плоской каменной поверхности выбит силуэт человеческого тела, рельефно вдавленный в скалу. На уровне пояса, шеи, рук и ног имелись откинутые сейчас защёлки, которые должны были фиксировать тело в этом своеобразном ложе. Почерневшая, будто покрытая сажей, поверхность силуэта не предвещала ничего хорошего.
— Что это? — сиплым голосом выдавил из себя вопрос Люпа.
— То, чего ты так добивался, — с улыбкой ответил эльф, причём плут услышал в его голосе не то злое торжество, не то сарказм или издёвку. — Это тайное место для проведения доступного лишь нашему дому ритуала. Очень мало Призванных удостоились чести попасть сюда и пройти его, ты можешь гордиться.
— И что мне нужно делать? — с опаской поинтересовался плут.
— Раздевайся и забирайся туда, — эльф махнул рукой на силуэт на скале, не переставая улыбаться.
Люпа злобно ухмыльнулся в ответ и стал разматывать тряпку с лица. Когда он предстал перед драэлин полностью обнажённым и поднял на него глаза, эльф уже не улыбался.
В пещере было прохладно, но не так уж и холодно. Закряхтев, Люпа прижался спиной к скале и стал забираться в выдолбленное ложе. Эльф поторопился помочь ему, и не успел плут примоститься, как он принялся застёгивать многочисленные фиксаторы.
Как ни странно, скала вовсе не холодила спину, и её поверхность была пористой и шершавой. Защёлки не жали и удобно держали даже его нестандартное, уродливое тело.
Жрец тем временем достал откуда-то книгу, раскрыл её и начал ходить вокруг четырёх столбов, читая нараспев какое-то заклинание. Нарастающее гудение и вибрация, которую Люпа отчётливо ощущал спиной, не успели толком напугать его… и тут пришла боль. Боль с большой буквы. Люпа множество раз умирал с тех пор, как попал на этот проклятый сервер: его разрывали когтями монстры, один даже жевал его внутренности, пока плут ещё был в сознании, но никогда ещё ему не было ТАК больно.
Кажется, от сверкающих синим рун к нему тянулись разряды, но ему было не до того; все клетки его тела пронзала жгучая боль, будто в каждую пору его кожи воткнули по маленькой раскалённой игле, вдобавок пропустив через неё электричество.
Кажется, он орал и извивался, совершенно не слыша своего голоса, и вроде бы даже сходил под себя… но всё это было не важно, он страстно желал, чтобы эта пытка прекратилась, и был готов сделать что угодно для этого. Он кричал и молил о пощаде, пока не сорвал голос. А боль продолжалась. Продолжалась и продолжалась, казалось, целую вечность. Он скулил и плакал, но вскоре пересохли даже слёзы, и он лишь тихо подвывал. Стало понятно, что мерзкий жрец и не думал останавливать ритуал, и у Люпы в голове осталась лишь одна мысль: дотерпеть, во что бы то ни стало дотерпеть и не сойти с ума от боли, не превратиться в пускающего слюни идиота с выжженными мозгами. Дотерпеть и уйти отсюда с уже нормальным телом и возможностью достойно жить, наконец, в этом жестоком мире.
Когда боль прекратилась, он некоторое время не мог в это поверить, а потом пароксизм счастья захлестнул его, и он бы даже зарыдал, если бы у него ещё оставались слёзы. Он поморгал и, увидев над собой эльфа, деловито расстёгивающего фиксаторы, смог хрипло прошептать сорванным голом:
— Всё? Ритуал совершён? Я… моё тело… теперь нормальное?
— Да, всё, ритуал прошёл успешно, — всё также мерзко улыбнулся ему жрец. — Но до трансформации тебе ещё далеко…
«Чего⁈» — с недоумением подумал Люпа, опустив на себя взгляд и увидев всё такое же исковерканное тело, и только теперь с ужасом заметил висевшее перед глазами окошко:
Люпа открыл рот в беззвучном вопле и потерял сознание.
Глава 1
Открыв глаза и осмотревшись, я уже как-то привычно увидел спины стоящих впереди эльфов и подумал, что начинаю привыкать к заклинаниям переноса. Вокруг простиралась пустыня; песок был тёмный, ибо до него ещё не дошли лучи восходящего светила — здесь всё ещё стояло раннее утро.
Находились мы на большой плите из белого камня, с первого взгляда казавшейся монолитной, на которой медленно угасали линии портального круга. Края плиты были засыпаны песком, и налетевший лёгкий ветерок начал гонять его по всей площадке. Было достаточно прохладно, я почему-то ожидал, что здесь будет гораздо теплее.
Внимательнее посмотрев вдаль, я не заметил ничего, кроме песка, простиравшегося плавными изгибами дюн до самого горизонта. Мои наблюдения прервала Хамель, указав рукой на северо-восток:
— Нам туда.
Без лишних слов мы двинулись в указанном направлении, и вдруг я увидел силуэты гор, удивительным образом не попавшиеся мне на глаза до этого. Наверное, определённую роль в этом сыграло рассветное освещение, потому что позже, когда горы полностью осветились, стало заметно, что они совсем рядом, будто каменные исполины, тихо притаившиеся в сумраке у тебя за спиной.
Ступать по песку было непривычно, но не так уж и сложно: я ожидал, что ноги начнут вязнуть, проваливаться в мягкий песок, но этого не произошло. Хотя всё-таки ступня немного погружалась в неожиданно упругую поверхность, и к этому нужно было привыкнуть.
Я заметил, что Гильту было гораздо тяжелее шагать по песку, чем мне, однако он стоически выдёргивал ноги из сыпучей поверхности, поднимая облака пыли и при этом не издавая ни звука. Выглядело это довольно-таки мрачно.
А вот эльфы шагали всё с такой же лёгкостью, как и по лесу. И если поначалу я замечал, что Ванорз поднимает немного пыли при ходьбе, то Хамель казалась совершенно невесомой; видимо, у неё имелся опыт и в этом, и она не зря назвала себя лучшей проводницей. Впрочем, очень скоро походка эльфов стала практически неотличимой.
Через пару часов поверхность под нашими ногами стала каменистой, хотя по-прежнему не отличалась цветом от пустыни. Казалось, песок засыпал здесь тонким слоем твёрдую высохшую землю. Не успел я обрадоваться, — всё-таки я здорово устал, двигаясь по песку, — как перед глазами выскочило окошко: