Игорь Волознев – Сукин сын [Авторская редакция 2017 года] (страница 9)

— Стрельба такая была, грохотало на всю свалку! — выпалил он, икнув.

— А потом менты подвалили, и нам сгрёбывать пришлось отседова, — злобно процедила ушанка.

— Стреляли вон от того забора, — показал Ребрин. — И что же, вас они не видели?

— Кто? — спросил длинный.

— Те, кто стреляли.

— Вот ещё… Мы сразу залегли. А то ещё и в нас бы заодно пальнули. Как в свидетелей.

— Долго стреляли?

— Хрен их знает, часов у нас нет… А то хочешь, выпей с нами, — бомж протянул Ребрину бутылку.

Сыщик отрицательно покачал головой.

— Нет, браток, не пью я совсем. Давно завязал. Ты мне вот что скажи… Ты тех, кто стрелял, видел?

— Ничего мы не видели, командир, ничего, — заранее перебивая приятеля, затараторил бомж в ушанке. — Темно тогда было. И вообще, не знаем мы ничего.

— Не свисти, Грызун! — окрысился на него длинный. — Видели мы всё! И как они подъехали, и как к забору шли, и как линяли потом, когда отстрелялись! Я ещё тогда сказал, что это киллеры!

— Ты лучше бы заглох, — пробубнил бомж по кличке Грызун, косясь на сыщиков. — Заметут тебя, козла, и нас вместе с тобой.

— Не будем мы вас заметать, — улыбнулся Андрей. — Нам нужно только узнать, сколько их было и как они выглядели.

— И на какой машине приехали, — добавил Ребрин. — Вы её видели?

— Видели, — сказал длинный.

Грызун хотел снова перебить его, но тот уже вошёл в раж.

— Видели мы её! — повторил он громче. — Она вон там, за той горкой остановилась. А мы наблюдать за ней стали!

— Наблюдать? — переспросил Максимов. — С чего бы это?

— Удивились потому что. Сюда сроду никаких машин не приезжало, а тут приехала. Из неё двое вылезли и пошли туда, — он показал куда-то в сторону. — Потом началась стрельба. Это, значит, они и стреляли. Вон от того забора. Там какие-то мужики на иномарках подвалили, так они по ним из автоматов шмаляли. А потом смылись. Я видел, как они драпали. Выпить хочешь? — Он протянул бутылку Андрею.

— Нет, спасибо. У меня режим.

— Что за машина у них была? — спросил Ребрин.

— «Жигули» серого цвета. «Шестёрка».

— «Девятка», — перебил его третий бомж — сутулый, с жидкой бородкой и выпученными глазами, которыми он то и дело моргал. — Я видел!

Длинный озлился. Видимо, он был лидером в компании и не любил, когда ему возражали.

— Чего ты мог видеть своими слепыми гляделками? — накинулся он на товарища. — Сам же всё жалуешься, что не видишь ничего, очки тебе подай, а сейчас вдруг увидел!

— Вдаль вижу нормально, это вблизи плохо!

— Так «шестёрка» или «девятка»? — вмешался в их перепалку Ребрин.

Бородатый подался к Ребрину.

— «Девятка», — просипел он доверительно.

— Брешешь, гнида! — вскинулся длинный. — Ты в машинах ни хрена не смыслишь, а я шоферил!

— Ну ладно, ладно, — бородатый отмахнулся. — Может, «шестёрка», хрен с ней, я вообще и говорить не хочу, ну их, этих киллеров ваших грёбаных…

Грызун помешивал в котелке ложкой.

— Вы больше вякайте, — проворчал он. — Приедут за вами менты и повяжут… Разговорчивые больно…

Ребрин встал.

— Ну, пока, мужики. Спасибо за информацию.

— А то, хочешь, выпейте с нами, — снова предложил длинный.

Детективы спустились с холма, перебрались через траншею и подошли к «Опелю».

— Значит, серый «Жигуль», — сказал Ребрин, садясь в машину.

Максимов взялся за руль. Сыщик положил папку себе на колени и принялся листать бумаги.

— Теперь меня интересует квартира, которую снимал Клычков. Улица Фотиевой, дом три. Квартира принадлежит некоему Жбанкову, который её сдаёт… Сам Жбанков проживает в другом месте. Вот номер его телефона… Скажем ему, что хотим снять квартиру, и под этим предлогом осмотрим её.

— А если он её уже сдал? — спросил Андрей.

Николай достал телефон и набрал номер.

Глава 4

Квартира была свободна. Хозяин пообещал подъехать туда к семи вечера, чтобы показать съёмщикам.

Когда «Опель» подрулил к подъезду восьмиэтажного кирпичного дома, он уже ждал их, сидя на скамейке у дверей. Созваниваясь с ним, Ребрин предупредил, что подъедут двое мужчин на тёмно-зелёной иномарке. Жбанков поспешно поднялся и направился к детективам. Это был невысокий худощавый человек шестидесяти пяти лет, с лицом землистого цвета и лысиной во всю голову. Коричневый поношенный костюм был явно велик ему.

— Надо же, — искренне удивился Жбанков, — только утром листочки с объявлением расклеил, и уже звонят!

Все трое направились к подъезду. С лица Жбанкова не сходила натянутая улыбка.

— Квартира хорошая, большие комнаты, — говорил он, поднимаясь с гостями в лифте. — Рядом гаражи сдаются, будет куда машину поставить. Вы сами-то откуда?

— Из Тулы, — ответил сыщик.

— Это хорошо, хороший город, я был там. Сейчас посмотрите квартиру, авось договоримся…

Две комнаты были совершенно пустыми, в третьей стояли стол, стул и две раскладушки в углу.

— Квартира до нас сдавалась? — спросил Ребрин.

— Да, один человек тут жил. Тихий, спокойный…

— И ничего от него не осталось?

— А что должно остаться? Сами знаете, какой нынче народ — сегодня здесь, завтра там.

Голоса гулко звучали в пустых комнатах. Ребрин подошёл к окну. С высоты седьмого этажа открывалась панорама территории Дворца пионеров. Вдали, за шпилем МГУ, розовело заходящее солнце, окрашивая небо в золотистые тона.

— Ну что ж, квартира хорошая, — сказал сыщик, оборачиваясь к хозяину. — И каковы ваши условия?

— Двести долларов в месяц. Это недорого.

— А всё-таки, что это был за человек? — спросил Ребрин. — Один в трёх комнатах. Не многовато ли на одного?

Хозяин криво улыбнулся.

— Я, знаете, если человек платит, вопросов не задаю. Живёт и живёт, и бог с ним.

— Понимаете, я не хочу иметь лишних неприятностей. Мой друг, — Ребрин кивнул на Андрея, — подъезжал сюда час назад. Думал застать вас здесь…

— Но я тут не живу!

— Он-то этого не знал. Вас здесь не оказалось, он спустился в лифте, и с ним ехали какие-то женщины…