Игорь Волознев – Сукин сын [Авторская редакция 2017 года] (страница 8)

— Понятно, — сказал Ребрин. — Давайте сначала осмотрим ванную.

— Это здесь, — Овчаренко вышел в коридор.

Сыщик направился за ним.

В ванной всё сверкало стерильной белизной.

— На умывальнике были следы красителя, но они уже смыты, — сказал садовник. — После той ночи здесь всё вымыли… Вы, наверное, знаете, что убийца заставил Татьяну Леонидовну перекрасить волосы в рыжий цвет?

— Конечно, — сказал сыщик. — А теперь пойдёмте выпустим с чердака моего помощника.

Они поднялись на второй этаж. К чердачной двери вела узкая деревянная лестница.

— Эта дверь у нас всегда заперта, — объяснил садовник. — С чердака преступник проникнуть в дом не мог, поэтому ему пришлось спускаться по канату.

Он отпер дверь. Из чердачного полумрака им навстречу вышел Максимов.

— Залезть на крышу не так-то просто! — воскликнул он.

— Да, я видел, — Ребрин улыбнулся. — Тебе пришлось попотеть.

— Если б мне не сказали про этот выступ, я бы до сих пор висел на трубе и соображал, как перебраться на крышу!

— Заметь, ты взбирался при свете дня, а ему пришлось проделывать тот же путь поздно вечером, в темноте, — сказал сыщик.

— И ему наверняка никто не сообщил про выступ на крыше, — добавил Андрей.

— Если только он о нём не знал заранее, — сказал Николай.

— Вы думаете, он уже бывал у нас? — вмешался в разговор садовник.

— Не исключено, — ответил Ребрин. — Скажите, за последние полгода или год кто-нибудь поднимался на крышу?

— Да недавно, в марте поднимались. Крыша протекла в одном месте, и Леонид Константинович распорядился произвести капитальный ремонт. Здесь стояли строительные леса…

Они спустились на первый этаж и вышли из дома.

— Кроме рабочих, на крыше больше никто не был? — спросил Ребрин.

— Я понимаю, к чему вы клоните… — Овчаренко задумался. — Ещё электромонтёр лазил чинить проводку…

Детективы направились к машине.

— Уже уезжаете? — спросил садовник.

— Если что-то понадобится узнать, мы приедем, — сказал Ребрин. — И ещё один, последний вопрос, Пётр Петрович. — Он вынул из кармана фотографию Клычкова. — Вы когда-нибудь видели его?

Садовник взял фотографию в руки.

— Мне этот снимок показывали в милиции, — сказал он. — Нет, я не знаю этого человека. Никогда его не видел.

— Спасибо, — сказал Ребрин. — Вы нам очень помогли.

Глава 3

День только начинал клониться к вечеру, когда детективы прибыли на пустырь, где был убит Клычков. Пустырь представлял собой открытый участок, изрезанный оврагами и рытвинами и ограниченный с одной стороны дорогой, а с другой — полуобвалившимися деревянными заборами. Проехав по нему с десяток метров, «Опель» остановился у канавы. Вокруг не было ни души.

— Я и не подозревал, что в Москве есть такие унылые места, — сказал Андрей, оглядываясь.

— Зато о них прекрасно известно браткам, — отозвался Николай. — Тут они и устраивают свои разборки и «стрелки».

Он раскрыл папку, вынул листок, на котором рукой милицейского следователя был начертан план пустыря, и вылез из машины. Андрей последовал за ним.

Посматривая на листок, Ребрин направился к забору.

— Значит, так, — заговорил он. — Вот здесь, у этого забора, стояли три машины, на которых приехали бойцы Резаного.

Максимов осмотрел сухую каменистую почву.

— Следов не видно, — констатировал он.

— Оттуда, — Ребрин показал на дорогу, — подъехали два джипа конкурирующей группировки. Согласно оперативным данным, это мытищинская братва, возглавлял её некто Антонов, кличка — Антон, уголовный авторитет с многолетним лагерным стажем. С братками Резаного они не поделили дегунинский вещевой рынок. «Стрелку» «забили» по инициативе Антона. Ровно в одиннадцать вечера обе банды прибыли на место.

— Где остановились джипы? — спросил Андрей.

Ребрин ещё раз взглянул на листок.

— На дороге. А машины Резаного стояли у забора. Как сказано в милицейском отчёте, поначалу обе банды переговаривались, не вылезая из машин. Потом, видимо, нашли общий язык, и несколько человек с той и с другой стороны вылезли и направились навстречу друг другу. Так что в первые минуты «стрелка» проходила мирно. Люди сошлись вот здесь, между легковушками Резаного и джипами Антона, — Ребрин, посматривая на листок, сделал несколько шагов и остановился. — Переговоры, похоже, продолжались в дружественной атмосфере. И вдруг началась стрельба. На карте обозначено, что палили вон оттуда.

Сыщик показал на покосившийся забор.

— Удачное место для засады, — отметил Андрей. — Удачнее не придумаешь. Заборчик стоит на возвышении, оттуда весь пустырь как на ладони.

— Саданули очередями сразу из двух автоматов. Некоторые очевидцы утверждают, что из трёх. Били по тем и по другим. Бойцы Антона и Резаного потеряли пять человек убитыми, были раненые, в их числе Антон.

— А что думает по этому поводу милиция?

— Милиция никогда не ввязывается в криминальные разборки, а думать она может всё что угодно, — ответил Ребрин. — Пойдём теперь к заборчику, посмотрим, что там.

По пути к забору им пришлось перебраться через длиннейшую траншею с ржавыми трубами на дне.

— Те, которые стреляли по бандитам, наверняка всё продумали, — ворчал Андрей, карабкаясь по склону траншеи. — До них так просто не добежишь…

За забором простиралась свалка. Кое-где виднелись заколоченные строения барачного типа. Неподалёку горел костёр, у которого сидели трое бродяг.

— Всё верно! — воскликнул Андрей, первым перебравшись через забор. — Отсюда просматривается весь пустырь! Группа бандитов в его центре представляла идеальную мишень. Удивительно, что кто-то уцелел. Если садануть отсюда из автомата, то толпу в пятнадцать человек можно скосить элементарно.

— Милиция предполагает, что стреляли противники обеих банд — с целью поссорить их, — сказал Ребрин. — Но мы будем придерживаться версии клиента: мишенью стрелявших был Клычков. Его убрали, чтобы свалить на него убийство Татьяны и других женщин.

— Значит, нам придётся искать тех, которые стреляли? — спросил Андрей.

— По-видимому, да.

Максимов с минуту молчал.

— Мне всё-таки думается, что правы менты, — сказал он. — Ведь откуда стрелявшие могли знать, что в группе переговорщиков окажется Клычков? Из машин вылезли не все, многие остались. И Клычков мог остаться. А во-вторых, было темно, стрелявшие не могли вести прицельный огонь. Поэтому многие тогда уцелели. И Клычков мог уцелеть. В его гибели, мне кажется, есть большой элемент случайности.

— Всё верно, — кивнул Ребрин. — Но то, что он был убит случайно, за компанию с остальными, нам ещё предстоит доказать.

Он засунул руки в карманы куртки и направился к бомжам. Максимов пошёл за ним.

Небритые грязные мужчины оглянулись на подошедших, однако с места не сдвинулись. Над костром висел котелок, в котором булькало какое-то варево; тут же была расстелена газета, на ней лежали хлеб, колбаса, вскрытая банка консервов; стояла початая бутылка водки. Один из бомжей взял её, отхлебнул из горлышка.

— Привет народу, — сказал Ребрин, присаживаясь на корточки.

— Привет-привет, — отозвался длинный, очень тощий бомж, который только что приложился к бутылке.

— Металлолом ищите? — спросил Ребрин.

— И его тоже. Тут чего хочешь полно, — бомж кивнул на холмы мусора.

— Давно этим промышляете?

— А тебе что за дело? — хмуро поинтересовался второй бродяга — мужичок в шапке-ушанке. Время от времени он помешивал в котелке ложкой.

— Больше недели или нет? — допытывался Ребрин. — Слышали, наверное, что тут было?

У длинного, который держал в руке бутылку, загорелись глаза.