Игорь Волознев – Сукин сын [Авторская редакция 2017 года] (страница 11)

— Так, сразу, не вспоминается… С ним два раза женщина была. Очень симпатичная. В джинсах в обтяжку, в светлом свитерке или в лёгкой курточке… Вся такая из себя, знаете… Модная. И рыжая, волосы до плеч.

— Рыжая? — Детективы переглянулись.

— Вы её знаете? — оживилась хозяйка. — Тоже наверняка воровка! Я её сразу раскусила, с первого взгляда!

— Значит, приводил он её сюда два раза?

— Или три, не больше. Оставалась на ночь, — прибавила она, многозначительно понизив голос.

— Она приходила только с тем высоким, — вмешался Максимов. — А у самого Клычкова женщины бывали?

— Нет. Ни разу не видела.

— Ещё что-нибудь о высоком можете сказать? — спросил Ребрин.

Чистякова задумалась.

— Ухмылялся часто… При разговоре взмахивал рукой, словно рубил ладонью воздух… Нет, больше ничего пока не вспоминается.

— Тогда перейдём к третьему.

— Этот появлялся совсем редко. Такой, знаете, невзрачный… Но видно, что тоже бандит.

— Почему?

— Коротко стриженый, лицо неприятное… Коробки в квартиру Клычкова таскал.

— Какие-нибудь приметы запомнили? Рост, цвет волос, татуировки?

— Рост, пожалуй, средний. Примерно, как сам Клычков. Телосложение обычное, не крупный. Волосы светло-русые. Глаза как будто светлые… Лицо бледное…

— Больше ничего?

Она задумалась.

— Может, к завтраему чего и вспомню.

— Когда эти гости в последний раз наведывались к Клычкову? — спросил Ребрин.

— На прошлой неделе, в ночь на среду.

Сыщик пристально посмотрел на собеседницу. Именно в эту ночь состоялась бандитская «стрелка», на которой убили Клычкова.

— Вы уверены?

— Абсолютно. У меня собака лаяла.

— В котором часу это было?

— Примерно в час ночи. В начале второго.

К этому времени Клычков был уже мёртв.

— Вы видели их?

— Нет. Я только слышала, что кто-то входит в соседнюю квартиру. Подошла к «глазку», но опоздала. Он уже вошёл и дверь закрыл. Я опять легла, а минут через двадцать Трезор снова лает. Из сто пятнадцатой кто-то вышел. Дверь у них хлопнула.

— На этот раз вы к «глазку» не подошли?

— Ну, вот ещё. Стану я из-за них с постели вскакивать среди ночи!

— Значит, это было в последний раз, когда кто-то приходил к Клычкову?

— В последний. А на другой день к нему милиция нагрянула, только его там не было.

Ребрин закрыл блокнот и посмотрел на окно, за которым уже синел вечер.

— Так, товарищ следователь, известно, кто его убил? — спросила сгоравшая от любопытства Чистякова.

— Пока нет. Идёт следствие.

— Скажите, Нина Владимировна, — спросил Максимов, — у Клычкова была машина?

Хозяйка покачала головой.

— Не знаю. Из моих окон подъезд не виден. Может, и была… Да наверняка была. Какой же бандит без машины! Не в руках же эти свои коробки они приносили!

Ребрин встал.

— Спасибо, Нина Владимировна, вы нам очень помогли.

— Всегда рада помочь милиции, — она направилась за детективами к двери. — Хоть одним преступником стало меньше, и то хорошо.

В прихожей их встретил лаем Трезор. Хозяйка на него прикрикнула, но пёс не умолкал.

— Хорошая собачка, — улыбнулся Андрей. — Бдительно несёт службу!

— Он меня много раз от хулиганов спасал, — заговорила Чистякова, поглаживая собаку за ухом. — Вот, недавно идём мы с ним как-то вечером, уже темно…

Ребрин бросил взгляд на часы.

— Увы, нам надо ехать, — перебил он хозяйку. — И вот ещё что, Нина Владимировна. Лучше вам о нашем визите помалкивать. Через пару-тройку дней мы позвоним, может, что-нибудь вспомните ещё.

Детективы спустились вниз, вышли из подъезда и сели в машину.

— С этой Чистяковой нам определённо повезло, — сказал Ребрин, просматривая свои записи.

— В ту ночь, когда убили Клычкова, к нему на квартиру кто-то приезжал, — заговорил Андрей, откинувшись на спинку сиденья. — Приезжал всего на двадцать минут. Этого времени вполне достаточно, чтобы оставить вещдоки. Он мог уже знать, что Клычков мёртв. А может, он и устроил бойню на пустыре? — Максимов посмотрел на приятеля. — «Стрелка» началась в одиннадцать вечера. Где-то в половине двенадцатого неизвестные открыли по бандитам огонь. У стрелявших — или у одного из них, — было целых полтора часа, чтобы привезти сюда вещдоки.

— В таком случае, он должен был знать, что милиция уже вышла на след Клычкова, — сказал Ребрин. — Иначе нет смысла что-то подбрасывать.

— Значит, он знал, — ответил Андрей. — Поэтому и подставил Клычкова, предварительно угрохав его на «стрелке».

Сыщик улыбнулся.

— Ещё сегодня утром ты считал, что убийца Татьяны — Клычков. А теперь, значит, переменил мнение?

— Ну, скажем так, засомневался, — Андрей тоже улыбнулся.

— Милицию на Клычкова вывел флакон с красителем, — сказал Ребрин. — Продавщицы запомнили человека, который его покупал. По-твоему, они ошиблись?

Максимов пожал плечами.

— Клычков действительно мог купить флакон, но это ещё не значит, что он тот самый маньяк… Тут могут быть разные варианты… Как тебе, например, такой: продавщица связана с настоящим маньяком и описание внешности Клычкова дала умышленно!

Ребрин мотнул головой.

— Нет. Клычкова, покупающего флакон, видели не одна, а три продавщицы. Фоторобот составлен по их общим показаниям. Заставить сразу трёх женщин дать ложные показания гораздо труднее, чем одну.

— Стало быть, убийца Татьяны всё-таки Клычков?

— Я пока придерживаюсь версии клиента: Клычкова подставили, — ответил сыщик после короткого молчания. — А если так, то организовать убийство бандита и затем подбросить вещдоки в его квартиру мог тот, кто его знал и был в курсе его дел.

— Это верно, — согласился Андрей, — но меня всё-таки очень смущает флакон. На нём отпечатки Клычкова. Получается, он его действительно купил!

Сыщик пожал плечами.

— Его кто-то мог попросить это сделать. Тот, кто хотел «засветить» его перед продавщицами… Короче, нам придётся разыскать людей, о которых говорила Чистякова. Кавказца, потом какого-то высокого, и ещё бледного, без особых примет.