Игорь Власов – Взгляд Курупи #2 (страница 4)
– Привет-привет, чудесное создание!
Девушка улыбнулась. Раз предмет ее тайного обожания позволяет себе такие вольности, значит, у него все получается.
– Томас, ты будешь завтракать? Я могу сделать что-нибудь по-быстрому, а потом поеду в Ульм. Если не будешь – не стану терять здесь время и заскочу по дороге в кофейню.
Томас смотрел на нее очень серьезно, но его зеленые глаза улыбались. Боги мои, что это были за глаза! Два изумруда на лике античного бога, но с египетским профилем! Возможно, историков слегка передернуло бы от такой метафоры, но в ее голове историки не водились.
– Эмма, твоя прямолинейность просто феноменальна. Ты понимаешь, что я теперь в любом случае откажусь, потому что не могу и не хочу тебя задерживать?
– Ну и пожалуйста, – девушка пожала плечами и показала ему язык, – тебе же хуже, раз такой гордый!
Томас не выдержал и рассмеялся.
– Ладно. Не беспокойся, я сам что-нибудь приготовлю. Кого ты возьмешь с собой?
– Ларса.
– И все?
– И все.
Он серьезно задумался на секунду, словно оценивая их шансы.
– Ладно. Будь… будьте осторожней.
Эмма кивнула несколько более высокомерно, чем планировала. Что не говори, а Томас допустил просто очаровательную оговорку!
Все два часа от Мюнхена до Ульма здоровяк Ларс молчал, что вполне устраивало Эмму. Она думала о Томасе, вернее о том, суждено ли им когда-нибудь увидеться снова. В этих мыслях не было драмы или нехорошего предчувствия – просто девушка прекрасно осознавала в свои восемнадцать лет, что каждое задание, даже самое будничное и внешне безопасное, может стать последним. Государственная тайная полиция не дремала, ее агенты буквально наводнили страну. Эмма Штрайх давно для себя все решила – пыток в Гестапо она не выдержит, их никто не выдержит, а знает она так много, что хоть сейчас стреляйся. Поэтому цианид был у нее не только в сумочке, но и в брошке, пуговицах и даже в специальной губной помаде. Она никого не подведет и не позволит себе произнести на допросе имя своего античного божества.
Домик священника спрятался на окраине города, недалеко от старой пристани. Обычная трехэтажная постройка, где в основном снимают квартиры те, кому не по карману более респектабельное жилье. Впрочем, сейчас здесь селились и те несчастные немцы, чьи дома были разрушены бомбардировками. Дверь им открыл лоснящийся пятидесятилетний толстячок в уморительной свободной пижаме, больше всего напоминающей средневековую рясу какого-нибудь гонимого властями монаха-расстриги.
Отец Энрике сразу понял, что визитеры вовсе не ошиблись дверью, и пришли именно по его душу. Однако в его внимательных карих глазах явно читался вопрос – откуда именно за ним пришли эта очаровательная юная фрау в модной шляпке и огромный белобрысый детина, вряд ли хоть раз в жизни улыбнувшийся даже собственной матери.
– Отец Энрике Аугусто ди Мария Лопес? – пророкотал Ларс.
«Когда он спрашивает имя таким тоном, – подумала Эмма, – люди на всякий случай говорят, что их зовут совершенно иначе».
Но священник оказался не робкого десятка.
– Да. И Компостела.
– Что? – нахмурился здоровяк.
– Энрике Аугусто ди Мария Лопес и Компостела, – скороговоркой выдал святой отец, – раз уж вы решили назвать мое полное имя, следует завершить процесс полностью.
– Но Компостела – это же город! – не унимался Ларс.
– Ага. Именно. Прошу, входите.
В маленькой и плохо обставленной комнатке разговор проходил в менее странном и гораздо более дружелюбном ключе. Отец Энрике сделал вид, что поверил в нехитрую байку о том, что Эмма – дальняя родственница доктора Клауса, и в целом подтвердил слова застреленного ими палача Иммеля.
– Я похоронил доктора Клауса вместе с тростью. Не на кладбище для католиков, а рядом с собором Святой Агаты. Там есть специальный участок для священнослужителей.
– Спасибо, отец Энрике.
Эмма и Ларс поднялись. Пришло время для самой неприятной части их разговора. Разумеется, священник ни в чем не виноват, но они не могут позволить себе оставлять в живых такого свидетеля.
– Полагаю, вы из Сопротивления, и теперь собирайтесь меня убить? – проницательно заметил святой отец. – Не торопитесь. Вы же не знаете, что за секрет заключен в трости, верно? И, главное, вы понятия не имеете, для чего этот секрет нужен и насколько он важен. А я знаю.
Эмма и Ларс быстро переглянулись.
– Вы знали о деятельности доктора Клауса? Помогали ему? – тихо спросила девушка.
– Да.
– Почему вы решили, что мы не знаем, что это за секрет?
– Об этом знают единицы.
Ларс насупился и пробасил:
– Если вы соратник доктора Клауса, то почему не погибли вместе с ним?
– И почему просто «похоронили» трость, вместо того, чтобы спрятать в надежном месте? – дополнила Эмма.
– Умереть за компанию может любой дурак, – тихо, но очень серьезно ответил отец Энрике, – я предпочел остаться в живых и продолжить его дело. И, дитя мое, разве может быть места надежнее, чем могила? Возвращайтесь ночью и не забудьте лопаты. Осквернение могил в этой стране пока еще вне закона.
***
Храм возвышался над тропическим лесом, умело скрывался среди поросших деревьям невысоких гор. Величественная пирамида была единственным сооружением, полностью уцелевшим после того, как Высшие анты оставили город Семи Золотых Врат. Теперь потомки пришельцев и гуарани, в жилах которых текла кровь обоих народов, жили в поселке, затерянном в ветвях высоких деревьев, что являлось самым надежным укрытием и убежищем. Лес поглотил развалины городских строений, расположенных вокруг храма, только здание обсерватории, в котором обитал сам Хуракан, еще сохраняло следы величия канувшей в прошлое цивилизации.
На огромной площади, где когда-то искрились фонтаны, обрушивая прозрачные струи в роскошные бассейны, теперь бил маленький родник и росли яркие алые цветы. В разрушенных складах поселились обезьяны, многочисленные землетрясения до фундамента стерли жилые дома. И только храм Хуракана, позже захваченный Курупи, продолжал жить. Майя внимательно рассматривала рисунки на стене центрального уровня пирамиды. В таинственные подземелья, обитель Курупи и сокровищницу, юную храмовницу пока не допускали. Центральный уровень был просторным залом, где проводили ежедневные обыденные таинства, вроде молитв для удачного замужества или богатого урожая, а также принимали прихожан и их дары.
Храм был воистину уникальным сооружением, созданный гением далеких предков Майи. На самом деле это была не одна, а две зеркальные ступенчатые пирамиды – первая стремилась вверх, к солнечному свету и небу, а вторая вниз, к вечному мраку. После падения бога зла и обмана святилище было заброшено из-за творимых под его сенью жестокостей.
Кроме того, никто не желал приближаться к месту, где в вечном сумраке, заточенный в золотую статую, томился, негодовал и жаждал мщения непокорный дух Курупи. Но со временем анты вернулись в храм, во многом для того, чтобы хранить покой своего проклятого идола, погребенного под грудами золота и драгоценных камней на самом нижнем, подземном уровне. Сокровища защищали плененное божество гораздо надежнее, чем самые сильные и смелые воины.
Старшая жрица, Мэйв, незаметно наблюдала за Майей. Ей нравилось любопытство ее подопечной, глубина суждений еще совсем юной девушки. Сейчас она изучала серию настенных рисунков, на которых был изображен печальный день, когда Хуракан и все его ближайшие сподвижники покинули эту землю. Скорее всего – навсегда.
– Мэйв, кто это?
Старшая жрица подошла, положила свои теплые ладони на плечи Майи. После гибели Тано Бео она вообще старалась относиться к девушке с почти материнским вниманием.
– Это Боудикка, дитя.
На рисунке была изображена прекрасная молодая женщина, стоявшая в стороне от Хуракана. Кажется, она даже специально отвернулась, демонстрируя несогласие и непокорность.
– Почему она не уходит через врата вместе с остальными?
Хуракан, напротив, словно ждал, пока женщина присоединится к ним. Сияющие врата, ведущие в другие миры, манили, сияли волшебным серебристым светом.
– О, это долгая история, Майя…
– Я не спешу. Начинай!
Мэйв рассмеялась. Юношеской дерзости в Майе тоже было предостаточно.
– Ну, хорошо! Идем отсюда, такие истории лучше рассказывать и слушать в другом месте.
Старшая жрица и юная храмовница подошли к полуразрушенной обсерватории Хуракана. Мэйв вошла внутрь, поманила Майю за собой. Солнечный свет проникал через обвалившийся купол, лианы обвивали колонны, корни деревьев разрушили мозаичный пол. Никакого легендарного оборудования, память о котором сохранилась в сказках антов, здесь не осталось – часть забрал с собой Хуракан, часть уничтожил Курупи. Богу коварства и зла не слишком нравились напоминания о великих пришельцах. Никто не осмеливался селиться в обсерватории – даже коварные анаконды и крикливые беспардонные обезьяны. Только редкие птицы пролетали иногда под разрушенным куполом. Это место дышало историей великого народа, столетия назад покорившего двух могучих близнецов – Время и Пространство.
Здесь тоже были настенные картины. Краски поблекли, целые фрагменты были утрачены, но все же великолепие древних фресок все еще потрясало воображение.
На одной из них Майя увидела Боудикку – сейчас она стояла рядом с Хураканом, улыбалась и держала верховного бога за руку.