Игорь Власов – Взгляд Курупи #2 (страница 3)
Майор Горецки как-то читал довольно любопытные фантастические рассказы одного американца, фамилию которого он, к сожалению, забыл. Этот тип выдумывал всяких страшных монстров, причем не всегда давал себе труд описывать их облик. Зачастую он ограничивался следующим эпитетом: «неописуемое чудовище». Несмотря на то, что рассказы ему в целом понравились, майора изрядно забавлял такой литературный ход. Рассказы американца – это первое, что пришло ему в голову, когда бойцы «Крона» находились в максимальной точке расслабления. Немцы болтали, смеялись, шутили, казалось, еще немного, и в тропическом лесу раздастся отвратительное завывание губной гармоники. Все изменилось буквально за секунду, причем как-то совсем не литературно – скорее даже буднично, страшно и грязно.
Эта тварь вышла из-за стены водопада так быстро, спокойно и бесшумно, словно это была обычная дверная ширма. В первую же секунду майор понял, что тот фантаст явно видел в своих мрачных снах нечто иное – это чудовище было вполне «описуемое». Настолько, что Горецки никогда в жизни не забудет ни одной детали, ни одного движения монстра.
Противоестественное и огромное – вот первое, что приходило в голову всякому, кто впервые сталкивался с ужасающим порождением проклятой богами прекрасной Кераны. Тело гигантского змея извивалось, отливало на солнце всеми цветами радуги, но это была лишь шея чудовища на туше толстого, мохнатого и уродливого паука. Голова попугая с зубастым клювом, размером не уступавшая лошадиной, быстро крутилась из стороны в сторону, высматривая жертвы. Среди всеобщей оглушающей тишины раздался отчаянный вопль индейца-проводника:
– Мбуи Туи! Это Мбуи Туи!
Монстр повернулся на крик, плотоядно заклокотал, и ринулся вперед. Сначала он смял и втоптал в каменистое дно трех бедолаг, что решили освежиться в полуденный зной под потоками прохладной водички. Кажется, он их даже не заметил. Через мгновение он разорвал на части индейца, посмевшего выкрикнуть его священное имя, перед которым трепетали великие народы и цивилизации. Больше никто не кричал, даже не двигался с места. Горецки много читал о том, что даже вооруженные люди теряют способность сопротивляться, оказавшись в пасти льва. Опытные путешественники и охотники, которым удалось выжить, сравнивали себя с мышами, пойманным кошкой. Теперь он знал, почему – страх парализует, лишает воли к сопротивлению. Ты просто ждешь конца, осознавая, что он неизбежен. Нет, это не для него!
Чудовище очистило клюв от останков проводника отвратительной мохнатой паучьей лапой, красные глаза выбирали новую жертву. Майор бросился к вещмешкам и ящикам с оружием.
– Отступаем! Бегом! Рассредоточиться! – рявкнул он на бегу, прекрасно понимая, что спасти его соплеменников могут только громкие и ясные команды.
Ситуация изменилась в мгновение ока – немцы, услышав призыв к действию от старшего по званию, повиновались без малейших сомнений. Чудовище, конечно, крайне неприятное, но майор в гневе тоже, прямо скажем, не рождественский подарок, и очень не любит, когда игнорируются его приказы. Крики, выстрелы и отборная германская ругань вознеслись к вершинам самых высоких деревьев. Сбив крышку ящика, Горецки схватил ремень с пятью гранатами и метнул в сторону монстра, одновременного срывая все чеки. У него было сильное подозрение, что даже автоматные выстрелы для этого создания – как укусы москитов. Взрывы прозвучали оглушительно и почти одновременно. Мбуи Туи покачнулся и отступил. Гранаты не причинили ему ни малейшего вреда, однако грохот ошеломил, а попытка сопротивления несколько озадачила.
Но майору некогда было анализировать психологию поведения противника. Он удирал в лес со всей возможной скоростью, прихватив какой-то рюкзак и автомат Шмайссера.
Судя по крикам, его боевые товарищи активно следовали его мудрому примеру. Кроме Отто Блау – тот стоял, как вкопанный, и не мог отвести взгляда от чудовища, которое уже вполне оправилось от эффекта, произведенного взрывами. Горецки схватил ученого за шкирку и буквально поволок за собой. Правда, через несколько метров тот все же пришел в себя, и смог передвигаться самостоятельно, причем достаточно резво. У водопада остались только уцелевшие индейцы-проводники и носильщики-метисы. Упав на колени и склонив головы, они покорно ждали смерти.
– Вы видели, майор, вы видели?! – от потрясения и бега Блау задыхался и хрипел. – Этот экземпляр – настоящее чудо! Гибрид! Полагаю, он ростом с четырехэтажный дом…
– Не преувеличивайте! – резко осадил его Горецки. – У страха тысяча глаз! От головы до лап – максимум десять метров.
Блау споткнулся и упал. Майор не без раздражения помог ему подняться. «Боги всемогущие, как же он меня бесит!» – думал Горецки, постепенно переходя с галопа на рысь, – «Как ему это удается?! И зачем я только начал эту глупейшую дискуссию по поводу роста чудища?!» Они пробежали еще метров сто. От шока, другого объяснения просто не было, у майора начались галлюцинации. Слева была прогалина, которая вдруг потеряла очертания, и превратилась в привычную европейскому глазу лесную опушку. Там стоял славянский деревенский домик на каком-то странном возвышение, а на пороге – красивая черноглазая девушка в сарафане, которые раньше носили женщины из Восточной Европы. Девушка смотрела внимательно и строго, а когда Горецки встретился с ней взглядом, покачала головой. Майор тряхнул головой, прогоняя видение, и побежал дальше, ежесекундно оглядываясь. Никакой опушки, конечно, позади уже не было – только густой тропический лес.
– Вы что, тоже ее видели?! – удивленно спросил Отто Блау.
– Пошел к черту! – коротко ответил ему майор.
Глава №2
Что не говори, а этот май решительно удался. Веселый и звонкий, как пастушья песенка, он игнорировал ужасы войны с упорством, достойным подражания. Эмма высунулась в окно, посмотрела на утреннее солнышко, прищурилась и плюнула вниз, целясь в какого-то солидного бюргера, спешащего по своим делам. Не дождавшись результата, девушка поспешно нырнула обратно в комнату, сделала книксен перед большим зеркалом, и чуть было не начала петь, но вовремя осеклась.
Томас работал в соседней комнате, и Эмма сильно сомневалась, что он одобрит ее неожиданное веселье. А если он решит высказать ей свое «фи» лично, то ввалится в комнату и застанет ее в совершенно неподходящем туалете, или, вернее сказать, почти совсем без него. Нельзя сказать, что это противоречит ее глобальным планам, но чувство неловкости будет обеспечено им на долгое время. А это недопустимо для дела.
Натянув скучное и строгое серое платье, девушка тоже поскучнела и задумалась. Дел у нее было действительно очень много. Нужно проверить информацию о готовящемся покушении на Гитлера, полученную из достоверного источника, но пока больше напоминающую синопсис древнегреческого мифа. Помочь Томасу с анализом данных, полученных из Норвегии. Хотя в этом, конечно, лучше положиться на Гвидо – Эмма с трудом представляла себе, что такое «тяжелая вода», и почему она так важна для их припадочного фюрера. Но все это были второстепенные вопросы, главное – это найти католического священника и забрать трость доктора Клауса. А значит, ей придется снова ехать в Ульм. Пожалуй, она возьмет с собой только Ларса, этого будет вполне достаточно.
Этот отец Энрике Лопес был воистину неуловим. В соборе Святой Агаты после попадания бомбы союзников было пусто и тихо. Пыль возносилась к потолку самым мистическим образом, алтарь был разбит, распятие покосилось. Деревянный Иисус смотрел на них с истинным участием, но ответить, где сейчас находится его «связной», был не в силах даже он. Запуганные прихожане, живущие по соседству, тоже не смогли, или же просто не захотели им помочь. Что поделаешь, католическая церковь не в фаворе у боссов Третьего рейха, так что отношение обывателей к расспросам было понятно и предсказуемо. Самое обидное, что Эмма и ее товарищи понятия не имели, зачем именно им нужна трость доктора, отдавшего жизнь за дело освобождения Германии от фашизма. Очевидно, что внутри был спрятан какой-то секрет – но какой именно? Информация была скудной и размытой. Им сообщили, что дело касается «Аненербе» и их экспериментов с необъяснимыми явлениями и потусторонними силами, но, увы, никакой конкретики.
Однако сегодня неверный полог тайны должен был пасть, так как агенты, пусть и с трудом, но добыли адрес испанского священника, еще в юности обосновавшегося в баварском Ульме. Это оказалось действительно непросто, так как отец Энрике постоянно менял местожительства, не без оснований опасаясь ареста. Возможно, Ульм был не самым очевидным выбором, однако логику священника можно было понять – если хочешь быть незаметным на улице, встань под фонарем. Впрочем, был и другой вариант – времена наступили тяжелые, и сеньор Лопес мог резонно предположить, что власти вряд ли заинтересуются в данный момент такой мелкой сошкой, как католический священник из провинциального прихода.
Эмма постучалась в комнату к Томасу, и тут же вошла, не дожидаясь приглашения. «Правила этикета» не были ее любимым предметом в старшей школе.
– Привет.