Игорь Власов – Взгляд Курупи #2 (страница 5)
– Они были возлюбленными, – тихо сказала Старшая жрица, – и не было во Вселенной более любящей и крепкой пары! Казалось, даже сердца их бились в унисон, мысли рождались в одно мгновение.
– Почему же она не ушла с ним?
– Она не хотела оставлять этот мир. Боудикка считала, что миссия антов еще не завершена. Кроме того, она была одной из немногих, кто не доверял Курупи. Хуракан уверял ее, что они скоро вернутся, но его супруга сомневалась в этом – кто знает, что ждет их за горизонтом мироздания? Смогут ли они найти дорогу назад, к их новому дому, который Боудикка успела полюбить всей душой? Произошла ссора, потом конфликт. За ним последовал раскол…
Мэйв сдвинула естественный полог из цепляющихся за стену лиан, открывая тайну следующей фрески. На ней было изображено противостояние Высших антов – Боудикка и еще несколько пришельцев горячо спорили с Хураканом и его верными последователями. В тени храма прятался Курупи, внимательно наблюдавший за ссорой чужих богов.
– Хуракан обиделся на любимую и покинул наш мир. Остались немногие Высшие анты, самой могущественной среди них была Боудикка. Она защищала людей от козней коварного Курупи, не делила их на своих сородичей и гуарани…
– Ей никто не помогал?
Голосок Майи слегка дрогнул. Девушка в последнее время часто думала об одиночестве.
– С ней остались Ава, Артмаэль и Мэйв.
На следующей картине были изображены две женщины и высокий мужчина, стоящие перед Боудиккой. Правда, рассмотреть их лица было невозможно – время, ветра и ливни практически уничтожили эту фреску.
– Ее зовут, как тебя, – отметила храмовница, – родители знали твое будущее и поэтому дали тебе такое имя!
– Возможно, – улыбнулась Старшая жрица, – хотя я в этом совсем не уверена. Оставшиеся Высшие анты противостояли Курупи, но жители города Семи Золотых Врат больше не доверяли им, считая, что они тоже могут покинуть их в любой момент. Очень скоро Ава, Мэйв и Артмаэль отправились в добровольное изгнание, здесь осталась только Боудикка. Именно она помогла пленить Курупи и заточить его в золотого идола. Богиня хотела свободы и мира для нового народа – гуарани и антов. Но вышло иначе…
Майя слушала вроде бы очень внимательно, но смотрела вверх – что-то привлекло внимание девушки там, почти под самым куполом, где полог из лиан был не таким плотным.
– Люди не захотели свободы – только нового вождя, которому они будут слепо подчиняться. Увы, они ничему не научились. Старейшины пришли к Боудикке и попросили занять место поверженного Курупи. Разгневавшись и поняв, что ее присутствие только мешает людям найти свой путь, она ушла, взяв с собой нескольких последователей.
– Но куда же ушла Боудикка?
– За сотни морей, рек, гор и лесов. Туда, где рождается Солнце. Там она живет и сейчас, одинокая и всемогущая, присматривает за нами, помогает людям найти свой путь…
Майя не выдержала – рванула к стене и мгновенно вскарабкалась по канатам-лианам к самому потолку.
– Осторожней, дитя!
Добравшись до цели, девушка свободной рукой очистила оставшийся целым фрагмент купола от растений и грязи. Вскрикнула от ужаса и едва не сорвалась вниз. На храмовницу смотрел сам Курупи в человеческом облике – иссохший горбоносый старик в белых одеяниях с посохом верховного жреца, злой и страшный. Злой? Пожалуй, это не совсем верное слово. Скорее – опьяненный ненавистью. Его безумные глаза буквально испепеляли, рот скривился в усмешке. Майя много раз слышала о его облике из сказок и преданий, и каждый раз молва приписывала Курупи множество новых зловещих черт – рога, копыта, красные глаза. Но все это было неправдой. Страшен был не образ бога зла, а его дух, ныне заточенный в статую. Вот почему жрицам, недавно принявшим обеты, было запрещено спускаться на нижние уровни храма – ненависть Курупи витала в воздухе, ощущалась почти физически.
Девушка легко скользнула вниз. Старшая жрица с укором смотрела на нее, многозначительно скрестив на груди руки.
– Но кто нарисовал все эти картины, Мэйв?
– Артмаэль, еще до того, как ушел, и сгинул во льдах севера. Идем, дитя. Пора возвращаться в храм. А по дороге мы обсудим твое неподобающее для будущей жрицы поведение. Ты же не обезьянка, чтобы лазать по лианам…
Майя не слушала Старшую жрицу. В данный момент ей было глубоко наплевать на свое поведение в частности и правила поведения в целом. Она думала о горбоносом старике со злыми глазами.
Глава №3
Иван проснулся первым. Выбрался из палатки, осмотрелся. Лес просыпался, а вот Чако Кото, наоборот, мирно дремал у почти потухшего костерка. Часовой называется. Ох, ну и разведкоманда ему досталась, один другого краше! Старшина Тополев подумал немного, и решил не цепляться к старому индейцу – пусть отдыхает. От него другая польза, причем немалая.
Утро было серым и непривычно прохладным, совсем как в Подмосковье. Даже обычно шумные птицы щебетали как-то уныло и зябко, совсем без настроения. Чтобы взбодриться, Ванька засунул руки в карманы американских военных брюк, потянулся до хруста в костях, и громогласно зевнул. Вождь гуарани вздрогнул, улыбнулся во сне, но просыпаться не стал. В карманах что-то мелодично звякнуло. Засунув правую руку поглубже, Иван извлек несколько серебристых матовых камешков, которые нашел у кратера, и о которых совершенно забыл. Надо же, светятся! Или это солнечные блики? Ванька отошел в тенек высокого дерева, росшего почти в самом центре их лагеря. Серебристое свечение, казалось, только усилилось. Что-то словно шевельнулось в груди, почти у самого сердца. Ответ на еще незаданный вопрос пришел совсем не как удар молнии – скорее он напоминал вкрадчивый девичий шепот. Старшина потянул за кожаный ремешок и извлек амулет, подаренный Шаманом. Материал был точно такой же, абсолютная идентичность. И никакие это не камешки, а капли оплавленного при чудовищной температуре металла. Амулет тоже светился. Вот тебе на…
– Что случилось, сеньор Иван? – тихо спросил вождь.
Нет, все-таки Чако – чудной старик! Казалось, спит, даже глаза закрыты. Да и сидит спиной к Ваньке. Вот как увидел?!
– Ничего страшного, сеньор Чако. Мне кажется, мой амулет светится. Но, возможно, это просто игра света.
Интересно, он достаточно понятно сформулировал? Все-таки фраза очень уж литературная – «игра света». А старый гуарани говорил по-испански прямо и топорно, без малейших изысков. Но вождь понял.
Чако Кото моментально открыл глаза, быстро и пружинисто встал, повернулся к Ваньке. Он улыбался, но глаза индейца пылали невиданным ранее воинственным огнем. Посох, на который он опирался при ходьбе, теперь был не просто палкой, а боевым копьем с костяным наконечником.
– Пришла беда, сеньор Иван. Будите остальных!
Ванька в этот момент заметил очень странную вещь, которую иначе чем «раздвоением личности» и не назовешь. Внутренний «простачок», который жил в нем в периоды относительного спокойствия, в минуты опасности уступал место хладнокровному, сильному, взрослому, умному и решительному мужчине. Старшина Тополев что-то читал об этом в книге одного австрийского доктора – якобы наше сознание таким образом защищается от негативного влияние извне, это можно даже сравнить с маскировкой хамелеона. Но возникал резонный вопрос – какой из двух «Иванов», собственно, является настоящим? Впрочем, этот вопрос нельзя было назвать наиболее актуальным – раз Чако сказал, что дело дрянь, значит, так оно есть. Ванька был не из тех, кто задает кучу вопросов вместо того, чтобы действовать. Остальные члены команды тоже не проявляли ненужного любопытства – мгновенно проснулись, вооружились, выскочили из палаток. И очень вовремя…
Иван очень сильно отличался от прямолинейного и лишенного воображения Андреаса Фёрстера, офицера по чину и типичного германского солдата в душе. Поэтому он сразу понял, что окружившие их маленький лагерь люди – не совсем люди. Да и слово «окружившие» здесь явно было лишним – любые боевые маневры в непосредственной близости от палаток кто-нибудь из них обязательно бы заметил. Эти существа просто появились из-за деревьев – молчаливые, безмолвные, бесшумные, страшные. На первый взгляд – простые парагвайские крестьяне, гуарани или метисы, разве что грязные и неухоженные. Мужчины, женщины, старики, старухи, даже дети. Всего этих существ было двадцать пять – тридцать, не больше. Но для любого человека, хотя бы поверхностно знакомого со страшными сказками, было ясно – перед ними нежить. Мертвецы, по чьей-то страшной воле задержавшиеся среди живых. Они стояли, слегка покачиваясь из стороны в сторону, глаза покойников смотрели прямо, но как-то отрешенно, расфокусировано.
Не сговариваясь, члены отряда встали в «боевой круг», все были вооружены и готовы к схватке.
– Это зомби, – чуть слышно прошептал Че Ортега, – ожившие покойники. Я слышал о них, когда искал пиратские клады на Ямайке.
– Куда дьявол тебя только не заносил, – хладнокровно прокомментировал Акоста, – ты знаешь, что нужно делать?
– Понятия не имею, – признался аргентинец, – да и что тут сделаешь, если эти «амигос» уже мертвы?
Чако Кото поднял руку, призывая товарищей к тишине, и сделал шаг вперед.
– Я знаю, где томятся ваши души, – громко обратился вождь к страшным визитерам, – я знаю, почему ваши тела все еще бродят по лесу. Лица некоторых из вас мне знакомы, кто-то наверняка помнит меня, хотя я был еще ребенком. Прошу вас…