Игорь Власов – Взгляд Курупи #1 (страница 3)

– Зовите меня Карл-Хайнц, так как-то привычнее, – ствол охотничьего обреза был направлен точно в сердце бразильца, – думаю, что никаких последствий для меня не будет. А вот для вас – большой вопрос. Знали бы вы, дон Вашку, сколько вонючих кабаков мне пришлось посетить, чтобы наша встреча, наконец, состоялась! Но я всего лишь мелкая сошка. Побеседовать с вами об чрезмерной активности бразильской дипмиссии хотят и гораздо более влиятельные люди…

Карл-Хайнц тихо рассмеялся. Это было ошибкой, так как привело к секундной потери концентрации. Дону Вашку этого вполне хватило – в его руке моментально оказался маленький дамский «Браунинг». Глаза владельца кабака остекленели, но он смог выдавить презрительную усмешку.

– Вы действительно хотите напугать меня этой игрушкой?

– Я никого не собираюсь пугать, – спокойно ответил бразилец, – но, если потребуется, я выстрелю, нацистская ты мразь. И, поверь, не промахнусь. Калибр оружия вряд ли будет играть большую роль, если пуля продырявит твою башку… Уходи, быстро! Через черный ход. – Бросил дон Вашку индейцу на гуарани.

Хосе Луис не двигался с места.

– А ты?

– Я уйду следом за тобой.

Индеец обернулся на входную дверь, а потом быстро прошел к тростниковой ширме за барной стойкой, ведущей к задней двери.

– Стоять! – заревел Карл-Хайнц, но не рискнул отвести взгляда от ствола элегантного «Браунинга», нацеленного в его высокий лоб.

– А что ты сделаешь? – с нарочито язвительной усмешкой поинтересовался бразилец. – Только дай мне повод…

Индеец выскользнул на улицу. Фальшивый владелец кабака стиснул зубы так, что свело челюсть. Расслабили его этот проклятый климат и размеренная жизнь, хватка уже не та! Дон Вашку, продолжая улыбаться, начал спокойно отступать к входной двери. «Браунинг» словно слился с его сильной рукой и не сдвинулся ни на сантиметр. Карл-Хайнц понял, что потерял контроль над ситуацией. Надо было срочно что-то делать, не причиняя при этом вреда бразильцу. Он быстро вышел из-за стойки но, пожалуй, сделал это чрезмерно быстро и резко…

На маленькой захудалой улочке Хосе Луис преобразился. Он больше не изображал улыбчивого рассеянного метиса. Пьяница из кабака, внезапно протрезвевший и переставший шататься, вышел из тени деревьев и направился прямо к нему. Индеец цепко осмотрелся по сторонам, увидел пьянчужку, и побежал, да так быстро, что случайный прохожий, продавец воды, только присвистнул. Метров через десять Хосе Луис услышал два выстрела, прозвучавших почти одновременно. Замызганный посетитель кабака тоже их услышал, немедленно развернулся, и поспешил обратно к «Тортуге».

Редкие свидетели, предпочитавшие никогда не общаться с полицией, потом шептались о каких-то черных машинах с аргентинскими номерами, приехавшими к «Тортуге» через пару минут после перестрелки. Полиция и карета «Скорой помощи» прибыли только через десять минут. Медики вынесли труп бразильца с простреленной грудью и вывели раненого, залитого кровью Карлоса. Дону Вашку удалось лишь отчасти выполнить свое обещание – пуля скользнула по крепкому черепу владельца кабака, срикошетила, и разбила единственную приличную бутылку, которая украшала полку над баром. Это был американский джин за пять долларов.

Удивительное дело, но власти почти не задавались вопросом, что делал бразильский дипломат в вонючей забегаловке, и почему затеял ссору с ее малопочтенным хозяином, закончившуюся трагической гибелью Фернанду Вашку Аристидиса ди Насименту. Несмотря на многочисленные запросы и протесты, летевшие в Асунсьон из Бразилиа, Рио-де-Жанейро, Сан-Пауло и даже Вашингтона, дело так и не сдвинулось с мертвой точки. Зато еще целый месяц уставшие стражи порядка скитались по пыльным улочкам Энкарнасьона и приставали к прохожим, пытаясь получить информацию об индейце или метисе, спутнике бразильца. Но безрезультатно. Хосе Луис пропал, словно растаял в воздухе. Исчез не только он. Больше никто не видел Карлоса Гамарру и пьянчужку. Кабак «Тортуга» был опечатан полицией, через пару дней был разграблен, а после и вовсе прекратил свое существование. Через полгода в его стенах открылся небольшой бар, который новый владелец, обладавший странным чувством юмора, назвал «Меткий Карлос».

***

Священная река неспешно несла свои мутные воды. Обезьянка испуганно вскрикнула и, высоко подпрыгнув, зацепилась за ветку дерева. Прополз удав, у воды тяжело протопал тапир. Хосе Луис шел через густой лес по одному ему известной тропе. Он все видел, слышал и чувствовал. Это был его мир – плоть от плоти.

Его настоящее имя – Чако Кото. Он родился и вырос здесь. Вернувшись домой, индеец преобразился – яркий роуч из перьев птиц, рисунки на коричневом лице, набедренная повязка. Он ступал по земле босыми ногами, правая рука сжимала легкое копье. Индеец шел уверенно и абсолютно бесшумно. Густой тропический лес принимал его, как собственное дитя. Здесь ему ничего не угрожало, в отличие от городских улиц современной цивилизации.

Идти было еще очень долго. Чтобы подбодрить себя, Чако начал тихо, нараспев, читать легенду о тех, к кому он шел.

***

Давно это было. В те незапамятные времена горы доставали своими вершинами до самых небес, а реки были столь полноводными и могучими, что их невозможно было переплыть даже на самой крепкой лодке. Боги были юны и жестоки, из ребяческой шалости они досаждали людям – насылали ледяные ветра и наводнения, вызывали из подземных глубин потоки лавы, небо тогда чернело от пепла, земля содрогалась. Дичь уходила глубоко в леса, не зрели плоды. Голод, болезни и холод косили людей, тысячи гибли, женщины выли, плакали дети. Мужчины, в поисках пищи, далеко уходили от дома. Надежда угасла.

Но в ночном небе засияла новая звезда, такая яркая, что вскоре она стала видна даже днем. Прошло несколько дней – и с диким ревом из темных глубин вселенского мрака на Землю упало огромное яйцо, отливающее серебром. Скорлупа раскололась, из яйца вышли анты, мужчины и женщины. Они были похожи на людей, но прекрасны, как небожители – их кожа была светлой, как белоснежные горы в Священной реке, глаза голубыми, как вода в ручье. Даже самая хрупкая девушка антов была выше и сильнее любого взрослого мужчины-гуарани. Они принесли знания, навыки и мудрость из непостижимо далеких миров. Вечные скитальцы, анты, наконец, обрели свой дом…

Но боги недружелюбно встретили пришельцев. Они потребовали, чтобы те убрались восвояси. Анты не испугались угроз и остались. Их вождь, Хуракан, чья мудрость соперничала только с отвагой, учил, наставлял и защищал гуарани. И тогда началась война – кровавая, жестокая и бессмысленная. Боги стремились уничтожить или изгнать антов, но гуарани не могли предать своих наставников, поэтому их существование тоже теперь было под угрозой.

Наводнения, ураганы, землетрясения и извержения вулканов следовали друг за другом, и не было на Земле ни одного спокойного дня. Но анты легко справлялись со всеми угрозами, а Хуракан бросил вызов вождю богов – Тейю Ягуа. Испугался Тейю, сделал вид, что ищет мира, а сам задумал коварную уловку, чтобы погубить благородного Хуракана…

***

Послышался далекий гул водопада, индеец остановился. Он повернулся лицом к реке, воткнул копье в землю и закрыл глаза. Ветер подул сильнее. Послышался неясный шепот, хотя, вполне возможно, это были лишь таинственные звуки леса… Чако открыл глаза.

– Я слышу вас, – тихо сказал он, – я слышу и готов говорить. За Великим морем продолжается война. Жрецы Смерти скоро явятся вновь. Они придут, чтобы похитить бога Зла и Разрушения. Но придут и другие. Те, что попытаются остановить Жрецов. У них такая же бледная кожа и прозрачные глаза, отличить друзей от врагов будет непросто. Что делать – решать вам. Я сказал верно, запомните точно, передайте правильно. Мой друг погиб ради того, чтобы я пришел сегодня на берег Священной реки. Помните его. Я буду рядом.

Чако закрыл глаза. Ветер стих.

Глава 2

СССР, Ленинградская область – Москва. Январь, 1944 год

Старшина тактической разведки артиллерийских войск Ванька Тополев топал и ворчал. Приспичило же майору вызвать его сейчас, когда они днями и ночами разрабатывали самую дерзкую операцию в истории разведки, а до прорыва блокады, казалось, оставались даже не считанные дни, а часы! Еще и секретничают все, как ненормальные. Он, конечно, спросил младшего лейтенантика, что, дескать, за спешка, что случилось? Но тот лишь вытянул тонкую гусиную шею, хмыкнул и сообщил, что майор, видите ли, забыл перед ним отчитаться. Скотина безрогая, он ему еще это припомнит!

В штабе, располагавшемся в двухэтажном деревянном доме, Ванька сразу заметил, что солдатики-часовые какие-то подозрительно молчаливые, напряженные и бледные. Не выспались, наверное. Фрицы напоследок такой «салют» ночью устроили, что мама не горюй! Что поделаешь, война. Потом поспим. Ванька обстоятельно, громко шаркая и чертыхаясь, очистил валенки от снега, шумно откашлялся. Часовые побледнели еще больше. Штаб был на первом этаже, грубо сколоченная дверь – в конце коридора. Ванька коротко брякнул костяшкой по старым доскам и вошел.

– Товарищ майор, я…

Батюшки светы! Это что же такое тут творится-то, а?! Столы сдвинуты в один ряд, его майор Харченко, мужик солидный и правильный, сидит с краю, и цветом физиономии мало отличается от часовых. А остальные – мать честная! Ни дать ни взять приемная комиссия в лингвистический ВУЗ, в который он так и не поступил. Только еще хуже. В центре – генерал, ну точно как на картине «Тайная вечеря». По бокам от него – полковник, подполковник, и какой-то в штатском. А на противоположном от майора Харченко фланге – девчонка, лейтенант. Симпатичная, но тощая и злая, смотрит исподлобья. Иван таких людей не любил, ему больше добрые нравились. Это что же он вашу, извините, мать натворить успел?! Ну, погибать – так с музыкой! Выпрямился Ванька, встал по стойке «смирно», и давай бодро отчитываться – дескать, старшина Тополев по вашему приказанию прибыл. А про себя мысленно добавил: «Готов понести заслуженное наказание. Глаза перед расстрелом прошу не завязывать».