Игорь Власов – Стажёр (страница 30)

Все современные карты, по которым они учились в магистратуре, изображались одинаково. В центре размещался Великий Город. Чуть западнее проходил водораздел, называемый Быстрой Водой. За ним начиналось Прилесье с долинным рельефом, где самая высокая точка не превышала и тысячу локтей. Дальше начинался собственно Лес, и карта на этом обрывалась. На Севере, как всем известно, располагались Белые скалы с их каменоломнями и железными рудниками. Там брала своё начало Быстрая Вода и затем устремлялась, с небольшими изгибами, на юг к степнякам. Картину довершала Мировая Гладь, простирающаяся на востоке. Ясная и понятная даже ребёнку карта мира.

Карта же, как выразился Фрайс, сумасшедшего художника разительно отличалась от общепринятой. Рич, прищурившись, долго рассматривал её с разных сторон, крутил её так и эдак, даже смотрел на просвет. Потом, ткнув пальцем почти в самый верхний правый угол, сказал:

— Сдаётся мне, что мы как раз здесь.

Фрайс поначалу с недоверием и даже с опаской поглядел на друга. Не нагрел ли тому голову Орфиус?

— Сам посмотри, — оживлённо продолжал Рич, — вот Быстрая Вода, её ни с чем не спутать. Вот Белые скалы, а вот пустыня степняков. — Тут он немного задумался. — Лес только какой-то огромный получается. Хотя, с другой стороны, что мы о нём знаем?

— А, по-моему, это мазня умалишённого! — Фрайс, когда что-то не укладывалось у него в голове, сразу переходил на повышенный тон. — А это что такое по самым краям карты?

— Похоже на Мировую Гладь.

— Ха, я тебе и говорю, что это бред! — во весь рот заулыбался Фрайс. — Последнему дураку понятно, что Мировая Гладь находится от Города на Востоке. А у него, так и на западе, и на юге, и даже за Белыми скалами на севере.

Долго они потом спорили. Рич стоял на своём. Он говорил, что мы все настолько привыкли, что мир именно такой, каким мы его привыкли видеть. Но, во-первых, за многие сотни лет он мог сильно измениться. А во-вторых, это нынешние картографы, изображая мир, ставят в его центр Великий Город, а картографы, жившие пятьсот лет назад, видели его совсем иначе. В конце концов, Фрайс, уже почти убеждённый доводами Рича, воскликнул: «Слушай, Рич, а может, тогда этот самый рисовальщик и жил в этом самом Старом Городе, а?»

Потом они с линейкой в руках долго вымеряли точку по центру изображения. А затем всю ночь напролёт сопоставляли её с действующими ныне картами. Выходило, что с тех пор Лес значительно продвинулся на Восток, и если Старый Город находится там, где они предположили, то это означало, что его поиски будут сильно затруднены. Хотя правильнее сказать, и вовсе невозможны.

Тогда-то впервые Фрайс и высказал мысль, что кому-то из них придётся на какое-то неопределённое время отправиться к людям Прилесья. Возможно, пожив там, можно будет лучше узнать Лес, а если войти в доверие к охотникам, так и вообще набрать походную группу. Другой же, кто останется в Великом Городе, будет продолжать изучать архивы и готовить необходимые технические средства для экспедиции. А так как у него Дар сильнее, то и идти надо будет именно ему. Рич назвал эту затею идиотской, и какое-то время друзья о ней не вспоминали.

Ещё два года они собирали различный материал, касающийся Старого Города. Их интерес к нему не только не угас, а, наоборот, разгорался всё больше и больше по мере того, что'они узнавали. Теперь они удивлялись, как, казалось бы, такие простые вещи не пришли им в голову намного раньше?

Взять, например, те же приборы, на которых под строжайшим контролем одного из главных магистров проводились лабораторные занятия. Ясное дело, что сейчас такие приборы не делают. Максимум реставрируют отдельные детали. Как-то им с Ричем удалось попасть в святая святых, в саму мастерскую по ремонту точных приборов. То, что они увидели, не вызывало сомнений. Искусные мастеровые не делали новые. Они просто снимали целые детали с безнадёжно испорченных приборов и ставили их на ещё работающие. Теперь друзья были уверены, что всё это было изготовлено задолго до сегодняшнего времени. И след опять приводил их к Старому Городу. У товарищей захватывало дух от одной только мысли, какие ещё удивительные вещи могут находиться там.

Фрайс щелчком подбросил золотую монетку. Она высоко взлетела и, перевернувшись в воздухе несколько раз, неслышно упала на толстый ковёр перед его ногами. Фрайс по-стариковски крякнул и потянулся за ней. В этот момент отблеск камина причудливо упал на монету, и он невольно вздрогнул. Фрайсу показалось, что крылан, как и в тот предательский день, сейчас снова подмигнул ему.

«Почему я тогда смалодушничал?» — в сотый раз спросил он себя.

В тот выпускной вечер, когда они наконец получили долгожданные мантии магистров, Рич сказал:

— Ну что, Фрайс, тянуть больше нет смысла. Ты оказался прав. Без внедрения к жителям Прилесья нам не обойтись.

Фрайс тогда замешкался. С того самого разговора, когда он это предлагал, прошло два года. За это время в его личной жизни наметились перемены. Пассией Фрайса была не кто иная, как дочь самого Главного Архивариуса. Этот союз мог в будущем привести его к высокому положению в обществе. Почему он тогда не смог прямо сказать об этом Ричу, Фрайс до сих пор не мог объяснить себе. И простить.

— Давай отправимся вдвоём, — Рич продолжал, не замечая колебания друга.

— Боюсь, что Город нам в этом уже ничем не поможет.

— Нет, Рич, — возразил ему Фрайс, незаметно нащупывая в кармане заветную монетку, — если идти, то одному. И, как я уже говорил, мне будет намного сподручнее.

— У меня тоже достаточно Дара, чтобы сыграть роль местного шептуна! — завёлся Рич. — Если так стоит вопрос, то давай тогда уж бросим жребий.

— Прям так сразу? — Фрайс еле удержался, чтобы тотчас же не согласиться. Всё на редкость удачно складывалось.

— А что тянуть? — Рич был полон решимости. — Время не ждёт!

— Ну, если ты так настаиваешь, — как бы с сомненьем протянул Фрайс.

— Будем тянуть на палочках? — начал Рич.

— Давай лучше бросим монету — перебил его Фрайс, доставая из нагрудного кармашка свой золотой.

— Давай! — как-то весело согласился Рич.

— Если выпадет мудрец, ты идёшь за Быструю Воду, если герб, то я, — стараясь говорить твёрдо, произнёс Фрайс.

— Договорились, кидай!

Большой палец Фрайса выщелкнул монетку вверх. Она несколько раз крутанулась в воздухе и как бы нехотя упала на землю. В последний момент своего падения монетка блеснула в лучах Орфиуса, и Фрайсу тогда показалось, что крылан ему подмигнул. Конечно, это была игра его воспалённого воображения.

— Мудрец, — выдохнул Рич. — Ну вот, всё и разрешилось. — Он даже не стал нагибаться, чтобы ещё раз удостовериться. — Вот видишь, как судьба подмигнула тебе.

— Да. Конечно. Жребий. Ничего не поделаешь — залепетал Фрайс, быстро поднимая с земли монетку с двухсторонним изображением Арчи Мудрого и пряча её обратно в кармашек.

За окном завыла сторожевая собака. Фрайс, откинувшись в кресле, несколько раз подбросил и поймал золотой. Как и положено, каждый раз выпадал Арчи Мудрый.

«И эта косая птица, — ругнулся Фрайс. — Как тогда Рич сказал? — напряг он свою память. — «Вот видишь, как судьба подмигнула тебе». Да, правильно, так и сказал — «Судьба подмигнула тебе». — Фрайс вскочил с кресла. — Не улыбнулась, а именно подмигнула…»

— Какой же я старый кретин! — Фрайс всем весом рухнул в кресло. Оно предостерегающе скрипнуло. — Он тогда догадался! Да нет же, тупой стинх!

— ругнулся он на себя. — Он просто подыграл мне!

Рука сама потянулась к бутылке, и Фрайс, не удосужившись даже налить вино в бокал, припал губами к её горлышку.

Шептун шёл по центральной улице. Несмотря на поздний час, было многолюдно. Город готовился к Празднованию. Настроение было отвратительным. Фрайс прямо дал ему понять, что Хранители палец о палец не ударят, чтобы принять меры к спасению жителей Прилесья. «Хранители, — прошептал он, — кучка глупцов, радеющая только о своём спокойствии».

Шептун шёл напрямик, не петляя. Смысла в конспирации уже не было. Он знал, что вскоре привычная жизнь Города, да и всего Прилесья кардинально изменится. «Только отступать-то уже будет некуда», — со злостью подумал он.

Глава 6

Ночь прошла спокойно, без странных сновидений. Ник сел на кровати и огляделся. Все ещё спали. «Когда это Шептун успел вернуться?» — подумал он. Тут он почувствовал лёгкое покалывание, и в ушах отчётливо прозвучал голос Умки:

— Доброе утро, Ник. Ждала, когда ты, наконец, проснёшься. Не хотела нарушать твой сладкий сон.

— Умка! Ты ли это? — вслух воскликнул Ник. — Рад, что ты вернулась!

— Ну, если быть точной, я никуда не уходила.

— И у тебя, как я вижу, хорошее настроение? — Ник понял, что соскучился по знакомому голосу.

— Можно это и так назвать. Мне удалось переформатироваться. Но боюсь, что временно. Сразу хочу предупредить, что большая часть памяти мне не доступна, возможно, даже потеряна. Как только мы вошли в верхние слои атмосферы этой планеты, мой центральный процессор стал сбоить, а чуть позже и вовсе отключился. Сейчас я могу оперировать только тем объёмом памяти, которая на тот момент была задействована в операционной системе. Недоступны также и большинство моих функций.

— Что хоть с тобой произошло, ты понимаешь? — Нику показалось, что он уловил в голосе Умки нотки сожаления.