Игорь Власов – Стажёр (страница 32)

— Может, ещё и увидим, Сит, — согласился с ним Ник.

— Да, конечно, увидим! — глаза мальчишки радостно заблестели. — Ну вот, где я остановился? — спросил он себя. — А… ну Рону-то смотреть времени не было. Он и пустился в обратный путь. Вскоре темнеть начало. Так далеко в Лесу, ясное дело, и ночью светло. Не так, конечно, как днём, но шагов за двадцать хорошо видно. Всё же Рон решил остановиться на ночлег. Шутка ли, четыре дня и три ночи бежать? Выбрал он полянку посуше, да от дуплистых деревьев подальше и устроился там поудобнее. Решил костёр не разводить. Лес лишний раз не тревожить. Уже стал подрёмывать, усталость начала давать о себе знать, как услышал слабый треск. Как будто кто-то на ветку наступил. Мне бы говорит, сразу бежать оттуда что есть мочи. Но кто же знал, что это мерзляки пожаловали? Рон притворился, что спит мёртвым сном, а сам из-под ресниц наблюдает.

Тут-то он их и увидел. Идут не спеша, головой водят туда-сюда, словно высматривают или принюхиваются. Да только чем там им принюхиваться? Ни глаз, ни носа у них-то и нет. Сами все белые, до синевы. Рон говорит, что от их вида у него мороз по коже пробежал. Да и как иначе-то? На то они и мерзляки. Они всё ближе подходят. Рон говорит, сижу, как вкопанный, не то что встать, копьё поднять не могу. Чувствую, говорит, от них прям-таки холодом веет. Видать, много их тогда на поляне было. Если бы два или три, то Рон бы убежал от них, это точно. А так что ему оставалось делать? Сидеть и смотреть, как они к нему приближаются. — Сита аж передёрнуло.

— А что это за мерзляки такие? — поинтересовался Ник.

— Не знаю, — Сит пожал плечами. — Старики рассказывают, что это души пропавших охотников по Лесу бродят. Говорят, что им страшно холодно, вот они и ищут живых, чтоб погреться. Только после этого человек сам мерзляком становится.

— Ну и что Рон тогда сделал? — Ник и впрямь был заинтригован.

— Ну а что тут сделаешь? — развёл руками Сит. — В таком положении только к Мороку взывать остаётся. Не к твоим же Ушедшим, в самом-то деле.

— А как взывать-то? — неожиданно для себя вырвалось у Ника.

— Ну, Ник, ты даёшь! — мальчик очень серьёзно на него посмотрел. — В такой момент каждый по-своему взывает.

— Ну и..? — нетерпеливо спросил Ник.

— Рон неохотно об этом рассказывает. Я-то подслушал эту историю, когда они с мужиками медовухи перепили. Рассказывает, что почувствовал, словно его жаром обдало. Рядом, руку протяни, словно из воздуха, появилось Оно. Вроде животное, но ни на одно виденное им раньше не похожее. А уж сколько Рону довелось разных тварей в Лесу повстречать, не пересчитаешь. Оно громко зарычало, да так, что аж до костей пробрало, и мерзляки разом остановились. Несмотря на страх, Рон старался разглядеть Морока получше, но не мог. Говорит, чувствую, вот оно, здесь. Тепло от тела исходит. Дыхание горячее. Краем глаза видишь, а как двумя посмотришь, так сразу словно растекается. Говорит, что вдруг стало так спокойно, как никогда раньше. Вдруг вижу, говорит, как бы со стороны свою мать, сидящую у кровати брата.

Так ясно вижу, что даже испугался, что в родной дом мерзляков привёл. Потом себя, убегающего от стаи рассерженных желтобрюхов. Смотрю как бы сверху, словно высоко на дерево забрался. Вижу, вот я вырываю из болота корень, и всё. Дальше, говорит, ничего не помню. Пришёл в себя, когда уже взошёл Орфиус, далеко от той поляны. Судя по сбитым ногам и царапинам по всему телу, бежал сломя голову всю ночь.

— Вот такая история, Ник, — закончил Сит свой рассказ.

— Так что же тогда получается, Сит, ваш морок — добрый и всегда приходит на выручку попавшим в беду?

— Ты что, Ник, кто тебе такое сказал? — мальчик с искренним недоумением смотрел на него. — Вообще-то, говорят, он детей крадёт.

— А, ну конечно, — заулыбался во все зубы Ник, — давай угадаю, — тут он скривил жуткую гримасу, — потом он их сжирает!

— Дурак ты, Ник! — обиделся мальчик. — И что у тебя за глупая привычка то и дело скалиться? Морок может помочь, а может и, наоборот, прихлопнуть тебя словно червя древесного. Сколько случаев рассказывали. Один раз он заманил охотников из Нижней деревни…

— Что ты с утра пораньше, небылицы рассказываешь, — раздался скрипучий голос Шептуна — добрым людям спать не даёшь?

— Да это мы так, — Сит слез, наконец, с кровати, — разговоры разговариваем, да, Ник?

— Давай, иди буди наших, а то они своим храпом, не ровён час, дом обрушат, — Шептун, кряхтя, начал одеваться. — Скажи, чтоб собирались быстрей. Пойдём сейчас отобедаем, а вечером нас с Ником в гости ждёт один уважаемый человек.

Клео открыла глаза. Сквозь тяжёлый балдахин, висевший над её кроватью, пробивались ласковые лучи Орфиуса. Настроение было радостное. Девушка поймала себя на том, что беспричинно улыбается. Она нахмурилась, словно пытаясь что-то вспомнить. Что-то ей сегодня снилось хорошее, но что? Какой-то свет, вроде мужское лицо. Да, симпатичное такое лицо. Кажется, он ей улыбался. Да, точно. Приятной такой, открытой улыбкой. И искренней. Она попыталась вспомнить черты его лица, но как это бывает, чем больше стараешься вспомнить свой сон, тем хуже это получается. Осталось только приятное ощущение чего-то лёгкого и хорошего.

Клео тряхнула густыми волосами, и они волнами скатились ей на плечи. Девушка встала с кровати, распахнув пошире балдахин. Орфиус заливал своим светом всю её огромную спальню. Мраморный пол, выложенный умелыми мастерами с Белых скал, прям-таки искрился в его лучах. Клео, как была, босиком подошла к большому, во всю стену, окну. Её покои находились на самом верхнем ярусе Главной башни.

Внизу, как на ладони, лежал Великий Город. Она улыбнулась. Город готовился с размахом отметить праздник Первого Исхода. По улицам сновали гружёные повозки, мастеровые украшали разноцветными флагами фасады домов. Простые горожане спешили закончить все свои дела. Празднование продолжится целых три дня и три ночи. В это время, по давно заведённому обычаю, работать запрещалось. А то тварей из Леса накличешь.

В северной части Города возвышалась Арена. Клео знала, что там сейчас полным ходом кипит подготовка к Ритуалу. Он был главным и самым ожидаемым событием. Посмотреть на него съедутся не только горожане, но и люд со всех окрестных земель.

На сегодня ожидалось прибытие официальной делегации айваров. Это была правящая каста воинов с Белых скал. С айварами Город жил в мире и согласии со времён Арчи Мудрого, положившего конец беспрестанным войнам за железные рудники.

А на завтра планировалась встреча Вождя Высочайшего Гурта степняков с его многочисленной свитой. Клео сморщила носик. Она не любила этих грязных, плохо пахнущих дикарей.

Когда в двенадцать лет она сбежала из дома, ей пришлось больше месяца скитаться по их бескрайним степям. Хвала Ушедшим, её вовремя разыскал Гунн-Терр со своими воинами. Несколько раз, изнемогающая от жажды и усталости, девочка приближалась к их стоянкам, надеясь на помощь и приют. Но ни один степняк так и не пустил её в свой гэр. Несмотря на то что открытых столкновений Города с Высочайшим Гуртом не было больше двадцати лет, стойкая ненависть к горожанам, видимо, впитывалась ими с молоком матери.

Приютила её тогда древняя старуха-отшельница. Имени своего она так девочке и не открыла. Напоследок, прощаясь, старуха вложила в её руку грубо вылепленную из глины фигурку человека. Через его голову была продета верёвочка, сделанная из конского волоса. Клео с удивлением посмотрела на неё, и старуха шамкающим шёпотом сказала: «Бери, девочка, не бойся, это онгон, он укажет тебе на твоего суженого, когда время придёт». Клео скорее из вежливости спросила: «А как же он мне это укажет?» Старуха улыбнувшись беззубым ртом и ответила: «Как встретишь его, так онгон прахом и рассыплется».

«А не надеть ли мне этот онгон и в самом деле на Ритуал? — Клео в задумчивости нахмурила лоб. — Может, найдётся какой-нибудь смельчак, который решится принять участие в Большой Охоте? Ерунда, конечно, каждый знает, что это верная смерть. А если вдруг и случится такое, то, по правилам Ритуала, отказать победителю она будет не в праве, понравится он ей или нет. — Клео улыбнулась, вспомнив слова отца о младшей дочери Арчи Мудрого.

— А, вот ты где! — обрадовалась девушка. Пока голова у неё была занята размышлениями о предстоящем празднике, она не переставала рыться в своих многочисленных сундучках и шкатулках. — Давай-ка я тебя всё-таки примерю. Вряд ли, конечно, ты подойдёшь к моему наряду. Хотя высокий ворот платья будет закрывать мою шею. Тогда и впрямь тебя можно незаметно под него надеть.

Клео подошла к зеркалу и приложила глиняного человечка к своей груди.

— Так, а как же тебя завязать на шее?

Конский волос, выполняющий роль верёвки, никак не хотел завязываться.

— Ой! — узелок развязался, и глиняный человечек с глухим стуком упал на мраморный пол. — Вот ведь дура! — Клео зажмурила глаза. — Столько лет хранила! — Она с опаской посмотрела вниз, ожидая увидеть разлетевшиеся во все стороны осколки. Но нет. Онгон, как ни в чём не бывало, лежал на полу. Только закатился под кресло. Клео опустилась на колени и взяла его в руки.

— А ты крепенький, однако! — она внимательно посмотрела, не отбился ли кусочек. Онгон, как ни странно, был целым и невредимым. — А по виду и не скажешь!