Игорь Витте – S-T-I-K-S. Скиталец (страница 96)
– На фабрику верни! Да предупреди Чучельника, чтобы рот и глаза ей не развязывал! Не хватало нам еще одного слюнтяя!
Солнце почти достигло горизонта, готовясь предоставить небосвод звездам. Из двухэтажного дома с крыльцом, стоящего на обширной, покрытой мусором площади два бугая со звериным оскалом, небрежно, как мешок с картошкой, вытащили тело девушки и закинув в кузов припаркованного у крыльца пикапа, довольные выполненной работой, закурили.
– Слышь Сухой! Надо бы поснимать с нее все! – сказал один из них, оглядывая лежащее на дне кузова, недвижимое тело.
– Ты чо, фетишист? – хохотнул другой, – Не трахнуть, так хоть трусы понюхать!
– А в харю? – огрызнулся первый, – Бля, дошутишься, когда-нибудь, Развес!
– Да ладно тебе! Сказано не трогать и не развязывать! Так и делай! Поехали – давай, вон Лом уже в окне маячит.
Муры сели в кабину и пикап с пробуксовкой, рванул с места.
Галя пришла в сознание уже давно, но делала вид, что все еще в отключке. Она слышала, как Лом избивал подвешенную Рину, словно грушу, слышала весь их разговор с Джексоном и даже, когда ее бросили в кузов, и она больно ударилась головой о железный борт, она стерпела и не подала вида. В голове роились мысли, сменяя одна другую. Где они просчитались? Что теперь делать, как можно выпутаться из этой ситуации? Мысли о просчете, ушли достаточно быстро. Во-первых, это стало уже не актуально, во-вторых – Галя поняла, где просчет! Лом оказался ментатом, и похоже очень сильным. И если Рину и ее, Галю, он распознать не мог, ведь все что они говорили, было почти истинной правдой, то изменения в поведении своих корешей, любой ментат опознает, тем более такой, как Лом. Но вот что дальше? Скоро она снова окажется в стеклянной клетке, где капельницы Чучельника лишат ее воли. Она вновь превратится в безвольный овощ, от которого начнут отрезать кусок за куском, делая перерывы на восстановление, пока она не истощится полностью. А Рина? Что сделают с ней? Отдадут институту и ее, так же держа в состоянии овоща, будут изучать, изредка давая ей силы, чтобы понять природу ее дара. А она, в эти моменты пробуждения, будет понимать, что Пуговка, ее девочка, уже давно превратилась в бездушную тварь, которую, скорее всего, уничтожат прямо там, в стабе. Рыбак! Она не простилась с ним, не смогла, опять играя роль стервы. Теперь все! Нужно было взять его с собой! Его и Круглого! Они придумали бы что-то, они смогли бы вытащить их из этого капкана…
Пикап резко затормозил и послышался скрип открывающегося заднего борта.
– Принимайте беглянку! – сказал один из сопровождающих, похоже, Развес, – Приказано не развязывать, рот и глаза не разматывать! А так, делайте все что нужно!
Грубые руки схватили ее за ногу и протащив по кузову, просто сбросили на землю. Галя упала на правое плечо и там что-то хрустнуло, обдав все тело волной дикой боли, которую она уже стерпеть не могла и закричала, точнее попыталась закричать, издав лишь мычание, сквозь заклеенный скотчем рот. Не обращая внимания на ее крик, кто-то схватил опять за связанные ноги и поволок по земле, которая вскоре сменилась кафельным полом. Ударившись поврежденным плечом в очередной раз, после падения со ступеньки, Галя окончательно вырубилась.
––
Пикап несся, не сбавляя скорости по старой, асфальтированной дороге, приближаясь к повороту на грунтовку, которая и вела к стабу муров.
– Скоро поворот! – бросил Рыбак, который сидел за рулем, – Дальше до самого их логова идет грунтовка под слоем пыли! Пыль такая, что столбом стоит еще час после проезда, наверное, это тогда и помогло оторваться от погони.
«Если хочешь жить в пыли, приезжай в Пули-Хумри – вспомнилась поговорка из далекой юности, когда мы с группой утопали в море мелкой пыли, покрывавшей дороги этой афганской провинции».
– Как далеко от поворота до их логова? – спросил я Рыбака.
– Не знаю, но по времени мы примерно час от них уходили, на максимальной скорости.
– Ориентиры какие есть?
– Там перед самой базой роща приличная, с километр примерно от КП. Ее не проскочим, больно приметная. А до этого, примерно за пять километров башня водонапорная стоит на пригорке. Ее с дороги хорошо видно, а вот от стаба нет, она скрыта за бугром.
– Вот там, возле башни останавливаешься, гасишь фары, а дальше я поведу.
– Как действовать будем! – Рыбак посмотрел на меня, его глаза горели злостью и решимостью.
– Вы ждете в роще! – отрезал я, – Внутрь не суетесь, пока я не позову.
Нужно отдать должное Рыбаку, он все понял и не задавал лишних вопросов. Видимо успел уже понять, что в Улье нужно слушать старших и беспрекословно выполнять команды. Он лишь молча кивнул, и притормозив, свернул на разбитую, еле видную грунтовку. Сразу начало трясти, подвеска едва успевала отрабатывать постоянные кочки и ямы, в которые влетали колеса пикапа. Я оглянулся назад, где в клубах поднятой пыли, в ночной тьме, еле проглядывалась исполинская фигура Круглого, пристегнутого ремнями к станку пулемета и вцепившегося в леера на крыше. Когда я увидел этого великана, то не узнал того бедолагу, в которого влил энергетическую жидкость элитника. Как оказалось, он превратился в кваза, но усилиями Ревита и какого-то Жнеца, удалось остановить и даже откатить назад изменения его внешности. Так что выглядел Круглый, вполне себе симпатяшкой. Среди квазов конечно.
Машину трясло и болтало, Рыбак не сбавлял скорости, только поглядывал по сторонам, явно удивляясь отсутствию тварей в округе. А они были, немного, но были. Просто, приблизившись на сотню метров к ревущему и несущемуся куску железа, где обычно находилась вкусная еда, они в ужасе убегали, чувствуя более страшного врага. Зов отпугивал их, и мы беспрепятственно двигались к цели. Рыбак сбросил скорость и показал направо, где виднелась водонапорная башня.
– Тормози и гаси свет! – я вгляделся вдаль, где за холмом, через который шла дорога, виднелось зарево электрического освещения муровского логова.
– Пока едем до рощи, расскажи, что помнишь о расположении стаба. – попросил я Рыбака, пересаживаясь за руль.
– Там в центре площадь, на ней здание двухэтажное – это резиденция их главного. Про другие дома не знаю, но если девчонки у них, то или там или на фабрике. Фабрика дальше почти у самого забора с южной стороны, там же в подземелье и тюрьма.
– Казармы где? Или что там у них? – спросил я
– Не знаю! Этого я не видел, когда нас привезли, ну а уж когда убегали, не до этого было.
– Ладно! Разберемся. – я тронулся, стараясь не раскручивать движок, чтобы не создавать излишнего шума, хотя в ночной тишине, звук работающего дизеля скрыть было невозможно.
– Послушай, крестник! – обратился я к Рыбаку, – Я вас высажу в роще, а сам двину на машине к воротам. Или они просто всполошатся раньше времени, когда услышат мотор, а никто не появится. Спроси Круглого, он с КПВ на руках справится?
– Да и спрашивать не нужно! – тут же ответил Рыбак, – Это его любимая игрушка. У него тут все приспособлено, и быстросъем и «скорпион» специально для этих вещей сделан.
– Тогда отлично! – кивнул я.
––
Сознание и боль вернулись одновременно, одним рывком, выбросив Рину из забытья. Сил едва хватило на то, чтобы открыть глаза и приподняв голову от груди, взглянуть в окно, где жаркий день уже сменила звездная ночь. Она долго не могла понять где находится и что случилось! Постоянная боль всего тела и тошнота не давали возможности сконцентрироваться и привести мысли в порядок. Болело все, каждый сантиметр ее кожи, мышцы, все внутренности, казалось, что нет такого места в ее теле, где не поселилась эта боль. Нет! Были! Её руки. Она совершенно не чувствовала рук, которые почему-то были задраны вверх. Рина подняла взгляд вверх и с ужасом увидела опухшие, синие, почти черные кисти, перетянутые веревками на запястьях. Она висела, подвешенная за руки и не касаясь ногами пола. Вокруг было темно, но проникающий сквозь открытое окно свет уличного освещения, выхватывал из темноты край дивана и чьи-то ноги в ботинках.
«Может позвать его? – пронеслось в голове, но тут же, как будто холодным душем обдало, – Это же муры! Мы же были у муров!».
Рина осмотрелась еще раз. Теперь она вспомнила эту комнату, вспомнила расширяющиеся глаза Гали.
«Галя! Где Галя? Что с ней? – мысли заметались в поиске ответов на вопросы, но не находя их только вызывали панику».
«Стоп! Соберись! Паника лишь ухудшит положение! Нужно успокоиться и решить, что делать дальше. Судя по тому, что я в таком положении и Гали рядом нет, значит нас раскрыли. Но как? Все ведь было продумано и не было за что зацепиться. Как нас тогда раскрыли и где сейчас Галя?»
Рина еще раз оглядела комнату и на этот раз смогла рассмотреть стол, справа от себя, на котором лежала огромный тесак. Она попробовала сконцентрироваться и с помощью кинетики поднять нож и перерезать веревки, но тесак лишь чуть сдвинулся и с оглушительным грохотом упал на пол. Тут же, человеческие ноги зашевелились, послышалось пьяное бормотание и человек, лежащий на диване включил настольную лампу.
– Какого хера! – послышался полусонный голос.
Рина зажмурилась от резанувшего по глазам яркого света. Позади послышались шаги, открылась дверь и другой, грубый голос спросил: – Джексон, что с тобой?