Игорь Витте – S-T-I-K-S. Скиталец (страница 98)

– Что я натворил! Зачем?

Весь обратный путь я шел, стараясь не смотреть на дело рук своих. Под ногами хлюпала кровь, как на только что выжранном тварями кластере, везде валялись трупы. Да, почти все из них были мурами, почти все из них досрочно приговорены к смерти в любом нормальном стабе. Но ведь здесь могли быть и мирные, ни в чем не повинные люди. И уж точно, те в клетках на фабрике, не заслужили такой жуткой смерти. Я подошел к зданию, где лежало тело Рины и остановился, не в силах подняться наверх и вновь увидеть ее бездыханное тело. Казалось она откроет свои карие глаза и с укором скажет – Что же ты натворил, Скиталец? Но я готов был отдать все, только бы услышать эти слова. Эмпатия улавливала лишь ужас, исходящий от здания фабрики, да неуверенность и страх, приближающихся ко мне Рыбака и Круглого. Их показал купол. Их и еще с сотню человек на фабрике.

– Ты их нашел? – тихо спросил подошедший Рыбак.

Я кивнул в ответ.

– И где?

– Рина здесь. – глухо, охрипшим, срывающимся голосом ответил я, – Галя на фабрике, заберите! И осторожнее там, могут быть муры, я далеко не ходил. Зачистите там все.

Парни почти бегом направились к зданию фабрики, а я все стоял, наблюдая куполом, за удаляющимися отметками. Что-то сверкнуло там, на втором этаже! Или мне показалось? Я пулей влетел на второй этаж и оказался у лежащей на диване Рины. Бледное, почти с прозрачной кожей лицо было безмятежно спокойно. Рана на шее подсохла и даже сукровицы уже не было видно. Я посмотрел внутрь. Замершее в последнем толчке сердце, пустые с остатками крови вены и артерии, все вроде на месте, но все безжизненно серое. И тут я вспомнил о другой грани своего дара, который открылся во время схватки с альфой. Я настроился на энерго потоки. Слабой искоркой надежды, в глубине темных, тонких нитей, еле светилась одна, толщиной с волос. Она отходила от почти почерневшего шара, в области сердца, и проходя по всему телу, оканчивалась в районе макушки. Этот тонкий волосок, с трудом поддерживал остатки жизни, не давая душе окончательно покинуть тело.

«Что же делать? – мысли лавиной хлынули, перебивая друг друга».

Первая мысль была о белой жемчужине! Она по рассказам творила чудеса, возвращая почти мертвых к жизни. Но эту мысль я откинул сразу. Огромный напор энергии, который пойдет от белки, попросту разорвет этот тонкий волосок, на котором висит сейчас жизнь Рины. Так же была отброшена мысль об энергетическом вливании из кокона элиты. Тут еще страшнее – либо девушка кваз или вообще не иммунная, лишенная души и разума.

Я лихорадочно искал выход, прижав ее распухшую кисть к своей щеке и шепча постоянно – Сейчас, сейчас, милая! Я обязательно что-нибудь придумать! Потерпи еще немного! Только не уходи.

– Кровь! – резануло догадкой, – У нее вытекла почти вся кровь! Значит, прежде чем что-то делать, нужно вернуть ей кровь!

Сумасшедшая мысль крутилась в голове, пока я лихорадочно обыскивал резиденцию муров, на предмет наличия катетеров для капельниц.

– Ну, твари, вы же все поголовно наркоманы! – рычал я, вытряхивая очередной стол.

Наконец, на первом этаже я обнаружил полную систему, в стерильной упаковке. Подвинув диван к столу, я вытащил из бара главаря бутылку виски и откупорив, просто вылил часть из бутылки на руку Рины. Тот же трюк я проделал и с собой. Если бы не мой дар хилера, я, наверное, никогда бы не нашел обескровленную вену на ее руке. Введя осторожно иглу и закрепив ее пластырем, я сел на стол и ввел иглу в свою вену.

То, что я испытал, увидев, как по трубке, соединяющей мою руку с рукой Рины, потекла синяя, приливающаяся перламутром, с прожилками янтарного цвета, жидкость, нельзя было назвать шоком. Я чуть не выдернул иглу из ее руки, но в последний момент, остановился.

– Добро пожаловать в мой мир, родная! – я улыбнулся, наблюдая как наливается энергией, растет и крепнет тот тоненький волосок, на котором держалась ее жизнь и прилег на стол.

––

Коба торопился! Кондор выделил из своего отряда ходока, который провел их через черноту почти к самому Македонскому ущелью. Отпустив проводника и отправив гонца на западный форпост, чтобы разузнать ситуацию, вся группа двинулась назад, чтобы перехватить колонну Институтских еще не подъезде к их землям. Колонну встретили достаточно скоро, причем те, даже не заметили прикрытую Фомой группу. Вышли из скрыта почти под самым носом у головного броневика, с эмблемой Института. Переговоры продлились недолго. Заносчивые головастики, быстро сообразив, что превосходящий их по численности и по вооружению отряд просто не желает их присутствия у себя в стабе, раскололись, выболтав, что едут в стаб Вольный. А на вопрос, что за дела у них с мурами, прямо ответили, что едут выкупать очень ценную иммунную, с даром, противостоять глушилкам даров.

Кобу бросило в холодный пот от такой новости! Значит эта сумасшедшая девчонка все-таки решила осуществить свой безумный план. Не зря его терзала чуйка все это время. Но нужно было что-то решать и Коба без применения дипломатии указал в каком направлении следует ехать головастикам, вместе со своей охраной и выкупом.

– Это безобразие! – хорохорился невысокий пузан с испанской бородкой и лысиной на пол головы, – Вы не имеете права, останавливать нас и запрещать исполнять наши функции! Мы сотрудники Института!

– А мы хранители приграничья! – сухо ответил Коба, – И напомню, что вы находитесь не у себя в цитадели, а в приграничье Пекла. А здесь всякое случается. И еще! Девушка эта, мой личный помощник и захвачена силой бандой Джексона. За что это банда будет уничтожена! Поголовно!

Что повлияло больше на них, не понятно, но колонна головастиков развернулась и скрылась в предрассветных сумерках.

– Торопились, даже в ночь выехали! – заметил Фома, – Нужно и нам поторопится! А то, неровен час случится чего! Ух Ринка! Ну и надеру я тебе задницу то по-отцовски!

К стабу Вольный подъезжали уже при свете солнца. Маскироваться нужды особой не было, из-за поднятой на высоту ста метров пыли, которую видно было издалека, но и переть на пролом, так же было опасно. Поэтому Коба остановил группу в роще, для корректировки планов и разведки. Визуально, все было спокойно, но что-то тревожило безопасника Горного. Настежь открытые ворота, отсутствие охраны на вышках и самом здании КПП, да и тишина! Почти мертвая тишина в самый разгар утра, когда жизнь в стабах бьет ключом.

– Вымерли они там что ли? – спросил сам себя Коба и приказал технарям поднять дрон.

Через несколько минут, после того как дрон, взмыв к небу и противно жужжа пропеллерами улетел в сторону Вольного, прибежал с ошалелыми глазами один из технарей и доложил: – Там побоище! Трупы везде, все в кровище и еще, у КПП стоит пикап Рыбака и Круглого. Самих не видно.

– Эти то еще куда полезли! – Коба мысленно выругался, – Давайте вперед! Две тройки в передовой дозор. Остальные по ранжиру.

––

Я услышал звук автомобильных двигателей давно. Они остановились, видимо в той роще, где и мы с парнями, а еще через какое-то время, в воздухе пронесся дрон, противно завывая пропеллерами. Переливание крови, к тому времени, уже закончилось, и я, поправив волосы и поудобнее положив голову Рины, выглянул в окно. Площадь была усеяна трупами муров и краснела от подсохшей крови. Звук машин приближался, но в эмоциях, идущих с той стороны, я ощущал только насторожённость и удивление. А еще, кто-то переживал и волновался, и их было двое, по крайней мере. Странные чувства для группы захвата. Рыбак и Круглый, зачистив фабрику прибежали ко мне, с предложением вывести в стаб всех иммунных, кого удалось спасти. А таких набралось более сотни. Я согласился, тем более, это меня не касалось и представители стаба они. Галя была без сознания под какой-то химией, поэтому ее решили везти отдельно вместе с капельницей, чтобы Ревит с Жнецом могли распознать, чем опять накачали девчонку. Теперь они рыскали по стабу, разыскивая транспорт для эвакуации. Тем временем, на площадь лихо выехали два пикапа, с установленными в кузовах пулеметами и разъехавшись в разные стороны, остановились. Их эмоции невозможно было передать словами. Оба экипажа, выйдя из машин, стояли в недоумении рассматривая жуткую картину, представшую перед ними. Следом за ними, на площадь стали выезжать один за другим, БТР, пара «Тигров» бронированный КАМАЗ с кунгом, наверху которого была установлена башня от БРДМ. Еще пара пикапов и БТР. Вся техника выстроившись в линейку, и ощетинившись стволами, застыла на противоположной стороне площади. Фому, среди всего народа, который рассматривал представшую перед ними картину, я узнал сразу и повернувшись, сказал спящей глубоким спокойным сном Рине: – Едем домой, милая, вот и эскорт пришел.

––

Колонна медленно втянулась на просторную площадь, выстраиваясь между застывшими пикапами передового дозора. В полной тишине и безмолвии, которую нарушал только мерный рокот, работающих на холостом ходу двигателей, картина представляла собой кадр из фильма ужасов. Конечно же здесь редко кого можно было удивить или тем более напугать картинами смерти, но такое… Редко можно было увидеть вырезанный под ноль стаб. Причем, трупы, при визуальном осмотре, не имели пулевых ранений. Обезглавленные, раздавленные, окровавленные, будто из них выжимали кровь прямо через кожу. Но ни одного с пулевым ранением. Коба рассматривал эту загадку, мучительно стараясь вспомнить что-нибудь подобное. Но в памяти такие воспоминания отсутствовали. А еще его интересовало, где Рина, Рыбак и Круглый, ну и, наверное, Галя, ведь без нее план Рины не сработал бы. Фома, стоящий рядом, вдруг как-то зачаровано, с непосредственной, детской радостью, произнес – Скиталец! И кинулся через площадь к двухэтажному строению. Из дверей строения, на крыльцо, неся на руках тело девушки в окровавленной форме, выходил высокий седой парень в черных солнцезащитных очках. Он остановился на крыльце и улыбнулся, подбегающему к нему Фоме. Почти одновременно, с улицы уходящей от площади вправо появились две фигуры, одна из которых явно принадлежала Круглому.