Игорь Вережан – Спасибо бабе за победу! Учебник сексизма для мальчиков-героев и девочек-домохозяек. 1–11 классы (страница 16)
В Древнем мире было получше. Вот, например, что писал историк Сократ Схоластик про Ипатию — математика, астронома, философа, которая жила в 5 веке нашей эры в Египте: «Она приобрела такую учёность, что превзошла современных себе философов». Правда, кончила она плохо, в 415 году н. э. беснующаяся толпа сторонников «отца христианской церкви» епископа Кирилла растерзала Ипатию и протащила труп по улицам (жуткие подробности казни можно прочитать в «Википедии»).
Откуда ж взяться более одной женщине на дюжину выдающихся математиков, если до сих пор в учебниках написано, что эта наука не для женского ума?
Нобелевскую премию начали присуждать в Норвегии в 1901 году, а женщины той же Норвегии получили равное избирательное право только через 12 лет, в 1913 году, в других странах Европы это произошло ещё позже. У женщин изначально было мало шансов быть выдвинутыми на эту премию. А если их и выдвигали и выдвигают, то результат получается такой же, как у австрийско-шведского физика Лизы Мейтнер (1878–1968), в честь которой, кстати, был назван 109-й элемент таблицы Менделеева — мейтнерий и которой первой в мире удалось расщепить атомное ядро на части.
Лиза была номинирована на Нобелевскую премию 48 (!) раз и ни разу её не получила, наверное, специально для того, чтобы не противоречить учебнику «Обществознание» 5 класса А. И. Кравченко и не пошатнуть авторитет авторов (напомним: А. И. Кравченко, кандидат исторических наук И. В. Козленко и учитель школы № 1384 г. Москвы И. С. Хромова), открытый Лизой Мейтнер в 1922 году «эффект вылета электрона атомной оболочки вследствие безызлучательного перехода в атоме при снятии возбуждения, возникшего в результате образования по какой-либо причине на одной из внутренних оболочек вакансии» (именно так говорит об этом «Википедия»), получил название (нет, не угадали, не «эффект Лизы Мейтнер»), получил название «эффекта Оже» в честь французского исследователя Пьера Виктора Оже, который независимо от Лизы сделал такое же открытие… на год или даже два позже.
Гендерная математика: бабушка надвое сказала
Настойчиво внушая ученикам и ученицам, что девочкам недоступны логическое мышление и математика (мы видим, что эта мысль повторяется в течение одной темы три (!) раза), уважаемый А. И. Кравченко с коллегами не указывают источник этого нейросексистского утверждения (нейросексизм — обоснование неполноценности одного пола перед другим с использованием псевдонаучных аргументов), но таких источников предостаточно. Так как математика и способность к чтению являются сейчас главными критериями оценки интеллектуальных способностей, огромное количество отечественных и зарубежных учёных проводят разные тестирования по этим параметрам, доказывая, что в математике впереди мальчики, а в чтении — девочки.
Возьмём отчёты о двух таких исследованиях, проведённых в России и за рубежом в 2013 году: статью «Половые различия в математике и достижении в чтении находятся в обратной зависимости: внутригосударственная и межнациональная оценка данных PISA за 10 лет» Гийсберт Стоэт (Gijsbert Stoet), Институт психологических наук, Университет Лидса, Великобритания и Дэвид С. Гиери (David C. Geary), Департамент психологических наук, Междисциплинарная программа по нейронаукам, Университет Миссури, Колумбия, США, и исследования, проведённые в России, «Половые различия в математических способностях» Черткова Ю. Д., Егорова М. С., Московский государственный университет имени М. В. Ломоносова, Москва, Россия.
Не вдаваясь в детали и научные формулировки, выделим главный вывод этих исследований: у мальчиков больше способностей к математике, а у девочек — к чтению (это так хорошо накладывается на образовательную систему средних веков, когда образование знатных женщин сводилось к чтению священных писаний, музыке и вышивке, незнатных не учили даже этому). Как же обе группы исследователей пришли к таким выводам? Похоже, они шли одной дорогой.
АРГУМЕНТ ПЕРВОЙ СТАТЬИ. В вводной части своего исследования господа Стоэт и Гиери также ссылаются на то, что среди Нобелевских лауреатов в науке женщин менее 3 % и нет ни одной женщины, которая получила бы высшую мировую награду по математике — Медаль Филдса, премию Абеля или премию Вульфа (The Fields Medal, the Abel Prize, and the Wolf Prize).
Выше уже было сказано, что гендерное сравнение лауреатов Нобелевской премии не совсем корректно, но к этому можно добавить факт, что за всё время существования Нобелевки среди 109 лауреатов по литературе с 1901 по 2019 годы было только 15 женщин, тех самых девочек, которых общество определило как более способных к чтению (т. е. и к литературе), по сравнению с мальчиками. Тут надо сделать поправку в общепринятом мнении, что мальчики более способны не только к математике, но и к чтению, или допустить, что Нобелевка — это просто мужская премия. Или можно вспомнить слова неназванного шведского академика, который предсказал английской писательнице Доррис Лессинг, что такая феминистка, как она, никогда не получит Нобелевку. Лессинг получила премию спустя 12 лет после этого мрачного предсказания, в 2007 году, когда ей было уже 88, за 5 лет до смерти и, по слухам, получила её только благодаря тому, что у постоянного секретаря Королевской академии Швеции Хораса Энгдаля, имеющего прямое отношение к выдаче премий, была подруга-феминистка профессор Эбба Витт Браттстрем, которая и убедила Энгдаля записать Лессинг в список лауреатов.
И авторы вышеупомянутой статьи, написанной в 2013 году, не могли, конечно, знать, что в 2019 году первой в мире женщиной, получившей Абелевскую премию, станет Карен Кескалла Уленбек (Karen Uhlenbeck) — профессор из Университета Техаса. Карен так говорит о своих достижениях в математике: «Нам сказали, что мы не можем заниматься математикой, потому что мы женщины. Но мне нравилось делать то, чего я не должна была делать, это было своего рода законное восстание».
АРГУМЕНТ ВТОРОЙ СТАТЬИ. Отчёт исследований Юлии Давидовны Чертковой и Марины Сергеевны Егоровой начинается аналогично рапорту их коллег из США и Великобритании, то есть ссылками на данные прошлого века: «По результатам исследований, выполненных к началу 70-х гг. и включенных в проведенный ими метаанализ, было показано, что, начиная с 11–12 лет, мальчики обгоняют девочек по успешности выполнения самых разных математических заданий, и с возрастом преимущество мужчин в математике только увеличивается» [Maccoby, Jacklin, 1974]. (http://psystudy.ru/index.php/num/2013v6n31/890-chertkova31.html).
Но если вспомнить, каким был мир в 1974 году, то есть тогда, когда были проведены исследования, на которые ссылаются уважаемые дамы, то это будет Революция гвоздик в Португалии, после которой португальские женщины получили равные с мужчинами избирательные права, а в Испании женщины были допущены к парламентским выборам только в 1977 году, не говоря о швейцарском кантоне Аппенцелль — Иннерроден, где женщины добились равного избирательного права аж в 1991 году, хотя и это не так плохо, как в Саудовской Аравии, где это случилось лишь в 21 веке — в 2011 году. Поэтому результаты гендерных метаанализов, проведённых во времена жёсткой гендерной дискриминации, требуют, по крайней мере, сноски, что женщин в это время не считали полноценными членами общества со всеми вытекающими. Или даже более того, что все свои успехи и достижения так называемый слабый пол добился, НЕСМОТРЯ НА тысячелетнее внушение о своей никчёмности и беспомощности.
Ходишь-ходишь в школу
Справедливости ради надо сказать, что и в первом, и втором исследовании упоминается, что есть и вариации, то есть когда в математике девочки показывают боле высокие результаты, чем мальчики. Например, в российском исследовании говорится, что в дошкольном и младшем школьном возрасте различий в математических способностях у девочек и мальчиков практически нет, а бывает даже наоборот.
При исследовании академической успеваемости близнецов и одиночнорожденных детей школьного возраста на репрезентативной российской выборке, составляющей 2282 близнецовых пар и 4065 одиночнорожденных детей, также были получены данные о более высокой успеваемости девочек, по сравнению с мальчиками [Зырянова, 2009a; Зырянова, 2009b] (там же).
Но наши учёные не считают, что школьным оценкам можно доверять, по их мнению, учитель, который учит детей весь год, не объективен и его оценки «не вызывают особого доверия у тех, кто исследует половые различия, поскольку оценка учителя слагается из многих компонентов. Учителя оценивают не только знания, но и усилия, затраченные на их получение. Для повышения мотивации обучения они завышают оценки слабых учеников, поощряя незначительные успехи, и занижают оценки сильных, заметив, что те перестали работать. Они поощряют старательность и аккуратность, что дает преимущество в оценках девочкам, и наказывают за нарушение дисциплины, что больше сказывается на оценках мальчиков. Иначе говоря, в оценках по математике очень велик „нематематический компонент“, чему есть огромное количество экспериментальных подтверждений, а также примеров из собственного опыта школьной жизни».