Игорь Вереснев – Стратегия света, тактика тьмы (страница 14)

– Почему пришел раньше срока? Слабый?

– Мой помогать маленьким. Женщина Гница – больной, женщина Зира – сильно больной. Принес к мамкам!

Матрона едва заметно повела головой и две мамки, такие же вислогрудые, но куда менее седые, подступили к Конгу. Одна отобрала Зиру, другая сняла Огницу с загривка, не обращая внимания на протесты княжны. Вытряхнули девушек из шкур, осмотрели, обнюхали. Та, что держала Зиру, оглянулась на предводительницу, спросила:

– Еда? Свежее мясо? – добавила: – Мягкая, молодая. Вкусно.

Хорошо, что Зира без памяти, а Огница ни бельмеса не понимает. Максим охнул от неожиданного поворота, поспешил объяснить, стараясь ненароком не сбиться с русского на добрийский:

– Мы не еда! Мы разумные, как и вы, просто выглядим иначе. Мы случайно в ваш мир попали, а в нашем о нас тоже заботники заботятся.

Старшая мамка вновь посмотрела на него. Возразила:

– Умный – в голове, умный – не еда. Умный – не в мясе. Мясо – еда.

Пока Максим обдумывал услышанное, она мотнула головой, и девушек тотчас поднесли к ней. Матрона ощупала и обнюхала Зиру, поразмыслила, вынесла вердикт:

– Не еда. Больная.

Затем пришла очередь Огницы.

– Тощая, – заявила с сомнением старшая мамка, запуская руку девушке под подол с явным намерением удостовериться в своем подозрении.

Однако княжна не собиралась молча терпеть, когда ее щупают со всех сторон. Брыкания ее мамки пресекли, но заткнуть рот не могли.

– Лапы свои убери, слышь! Макс, чего они меня щупают, как куропатку какую?! Апчхи!

– Она тоже не еда! – вклинился в перепалку Максим. – Тоже больная, лечить нужно. Вы можете попросить лекарство у заботников? Вы своих детей лечите!

Матрона оставила княжну в покое, опять смерила юношу взглядом, особо задержавшись на сером комбинезоне. Кивнула.

– Не еда, больные. Голокожие женщины маленькие – надо лечить как маленьких.

Младшие мамки понесли девушек к пещере. Матрона указала заскорузлым пальцем на Конга:

– Пока не взрослый. Буду думать, скажу позже.

Развернулась, тоже пошла к пещере. И остальные гвыхи начали разбредаться по своим делам, мигом утратив интерес к происходящему. Представление закончилось. Максим поспешил за мамками, окликнул их обеспокоенно:

– А мне что делать?

Матрона даже не оглянулась. Буркнула:

– Маленький голокожий незаботник может делать, что пожелает. Народ Двона не гонит его и не просит остаться.

Ну хоть так. Желал Максим много чего: поесть нормальной пищи, принять душ или ванну, выспаться в человеческих условиях… на самом деле он желал единственного – чтобы Зира и Огница выздоровели. А потому следовало убедиться, что девушек действительно будут лечить. Он пошел ко входу в мамкову пещеру. Конг поковылял следом, грустный оттого, что зимовку в снежной избушке ему не засчитали.

Внутри пещера оказалась просторнее, чем выглядела снаружи, здесь и впрямь могла разместиться вся детвора общины. Правда, сейчас было почти пусто, – дети предпочитали играть на улице. Лишь три молодые гвыхини сидели в левом ближнем углу возле каменной кладки, кормили грудью младенцев. Дело это у них было поставлено на поток – еще пять свертков лежало рядом, четверо терпеливо ждали своей очереди, но последний хныкал вполне по-человечески. Ровный пол, отсутствие сталактитов и сталагмитов, симметричная планировка подтверждали подозрение об искусственном происхождении помещения. А еще больше: подпирающие потолок каменные колонны, вроде бы грубо обтесанные и беспорядочно расставленные, но стоило Максиму оказаться рядом с одной из них, как он ощутил исходящее от камня тепло. Вместе с устилающим пол ковром из шкур обогреватели делали мамкову пещеру довольно уютным жилищем.

Девушек отнесли в левый дальний угол, где исходил паром большущий котел с кипятком, уложили на шкуры, и шкурами укрыли. Максим пошел было к ним, но одна из младших мамок тут же выросла на его пути.

– Мамка Рыха лечить маленьких голокожих женщин! Не мешать! Туда! – и недвусмысленно указала на противоположный угол.

Спорить было бесполезно. В самый угол Максим не пошел, присел на шкуры возле колонны, стоящей скорее в правой половине пещеры, чем в левой, – буква закона соблюдена? Конг опустился на пол рядом. Старшая мамка тем временем пошла к проему в задней стене пещеры, узкому и низкому, так что гвыхине пришлось пригнуть голову, чтобы не задеть потолок.

– Что там? – настороженно спросил Максим у Конга.

– Мамков секрет! Мой не знать, темно!

В глазах здоровяка, и правда, был страх. К инстинктивному ужасу обитателей Сферы перед темными помещениями Максим привык. Зато мамка не боялась и вполне ориентировалась в темноте, прекрасно изучив свою «кладовую» за долгие годы. О том, что находится в секретной пещерке, юноша догадался без подсказок – ничего. Просто Мир Двона – не Вирия, а гвыхи – не люди. Поэтому блага эйвов здесь раздаются не всем и не везде, а самым умным в специально отведенных для этого местах.

Пять минут спустя мамка вернулась в большую пещеру, неся в руке кожаный мешочек. Выбрала из лежащей в углу груды посуды кружку поменьше, зачерпнула кипяток из котла, присела, начала ворожить, вынимая из мешочка щепотки какого-то порошка, бросая в кружку, размешивая пальцем и нюхая поднимающийся над чашкой пар. Довела раствор до желанной консистенции, окликнула одну из помощниц. Та отнесла кружку Огнице, ткнула в руки:

– Пить! Лекарство!

Девушка затравленно посмотрела на нее, потом на Максима, явно не понимая, как поступить. Юношу внезапно озноб пробрал: что если лекарство гвыхов окажется ядом для человеческого организма?! Откуда мамке Рыхе знать об этом? «Голых маленьких» она наверняка прежде не лечила. В случае с Зирой выбора нет – судя по всему, девушка не выживет без немедленного и действенного лечения. Но простуда Огницы не казалась такой фатальной: да, насморк в три ручья, да, на першение в горле жалуется, температура поднялась. Но с кем подобного не бывает? Иммунитет у нее наверняка лучше, чем у выросшей в тепличных условиях вирийки. А главное отличие между ними: Зиру он сможет вернуть к жизни хотя бы теоретически – один раз она уже умирала. Для Огницы смерть шансов не оставляла.

Однако пока из этих соображений выкристаллизовалось решение, оно оказалось запоздалым. Огница взяла кружку, пробормотала: «Двум смертям не бывать, а одной не миновать!» – выдохнула и глотнула. Скривилась: «Фу, кислятина!» – но пить продолжала, пока мамка не отобрала кружку.

Поение Зиры заняло куда больше времени. Из-за сильного жара вирийка оставалась в полубессознательном состоянии, лекарство ей в рот буквально вливали маленькими порциями и заставляли глотать. Девушка хрипела и отворачивалась, – на большее сопротивление сил у нее не было, – но мамки упорно продолжали свое дело. Это походило на экзекуцию, и Максим в конце концов отвернулся. Лишь бы лекарство подействовало.

Спать Максиму позволили в мамковой пещере. С одной стороны, это было хорошо – девушки всегда под присмотром. С другой… Когда мамки загнали детвору для спания, пещера сразу перестала казаться просторной. Справедливо рассудив, что гвыхята, особенно те, кто помельче, будут тесниться вокруг колонн-обогревателей, юноша выбрал себе лежбище ближе к выходу, у каменной кладки. В общем-то он угадал: никто в бок не толкал, не хрюкал и не пукал под ухом, свежий воздух опять же. Но разбудили его тоже первым.

– А ну выходи, кто не трус!

Басовитый рык выдернул из сна. Несколько секунд Максим таращился по сторонам, силясь понять, где оказался и что происходит. С первым справился, но второе никак не складывалось. Пониматель сообщал, что проспал он немногим более трех часов. Что за подъем в неурочное время?

– Подставляйте рыла, ща начистим, грязееды чернорукие! – продолжали орать снаружи.

Разбуженные гвыхята начали поднимать головы, вылезать из-под одеял. Самые проворные побежали к каменной стенке, отгораживающей пещеру от внешнего мира, – да-да, к той самой, под которой устроил себе спание юноша! – проворно покарабкались на нее. Какая-то особенно наглая гвыхинька-подросток воспользовалась бедром Максима как ступенькой. Сообразив, что детишки-переростки и затоптать могут, он поспешно поднялся на ноги. Стена оказалась высоковата и для его роста. Карабкаться наверх подобно детворе? Несолидно.

Мамки тоже проснулись, но выяснять в чем сыр-бор не спешили, ждали старшую матрону. Та зевнула во всю пасть, почесалась, встала, неторопливо завязала на бедрах юбку, набросила на плечи плащ, двинулась к выходу, возглавив процессию. Детвора ждала терпеливо, но стоило мамкам покинуть пещеру, вся толпа рванула наружу. Подростки, забравшиеся на стенку, сигали прямо оттуда, не утруждая себя спуском. Максим едва успевал уворачиваться, чтобы стадо малолетних гвыхов в добрую сотню голов не сбило с ног и не затоптало. Минута – и пещера опустила. Остались одни младенцы, Огница с Зирой, крепко спящие в дальнем углу, да две дежурные мамки. Еще Конг сидит возле ближней к Максиму колонны, явно намеренный снова завалиться спать.

– Что случилось? – спросил его юноша.

– Мужчины из чужого племени пришли. Женщин хотят. Драться хотят. Не люблю.

Все стало на свои места. Максим покосился на выход. Тоже лечь спать? Шуметь наверняка будут, не дадут заснуть. К тому же отоспаться он успеет, – неизвестно, сколько лечение продлится. А драка волосатых гигантов стенка на стенку может оказаться зрелищем впечатляющим, где еще такое увидишь.