Игорь Вереснев – Стратегия света, тактика тьмы (страница 16)
– Спускайтесь вниз, быстро… – молодых женщин она назвала словцом, прозвучавшим в переводе понимателя весьма матерно. Максим и рот раскрыл. Не знал, что в словаре есть такое.
Не дожидаясь, пока женщины исполнят распоряжение, мама Рыха спустилась на арену, пересекла ее, направляясь к Красноглазым. При ее приближении те поспешно поднимались на ноги, поддерживая друг друга. Максим подивился такому уважительному отношению.
Но уважение было ни при чем. Один из бойцов удержаться на ногах не смог. Когда приятели попробовали поднять его, заскулил и снова опустился на землю. Мамка безжалостно пнула ему ногой между ног, объявила:
– Этот не дойдет до вашего стойбища. Я забираю его мясо.
– Мы будем его нести! – запротестовал вожак.
– Нести? Он больше не мужчина? Тогда бери его в жены вместо одной из женщин.
Вожак взревел возмущенно, но спорить не посмел. Мамка Рыха обвела взглядом выстроившихся перед ней Красноглазых.
– Кто-то хочет взять его вместо женщины? – спросила.
Мужчины молчали, отворачивались. Отказаться ради покалеченного товарища от права на женщину, заработанного собственной кровью, не захотел никто. Мамка рыкнула удовлетворенно, наклонилась, вцепилась в шерсть на голове покалеченного, вытащила припрятанный до поры под юбкой здоровенный мясницкий нож и… принялась деловито перепиливать ему горло. Нет, хуже, – отпиливать голову! Никто из Красноглазых не попытался остановить ее, даже убиваемый не сопротивлялся, хрипел обреченно. Максим вытаращил глаза, ткнул пальцем в сторону происходящего, повернулся к Конгу.
– Это же… она его… зачем?!
– Свежее мясо, – важно объяснил Конг. – Хорошая охота сегодня, много мяса. Пять! Мамки готовить вкусное будут. Пир!
У Максима голова кругом шла. Не хотелось верить собственным глазам, но и не верить не получалось. Пока мамка Рыха обезглавливала раненого, помощницы ее тоже не сидели без дела. Они уже были на недавней арене, отрезали головы у лежащих там тел, не разбирая, кто чернорукий, а кто красноглазый, кто мертв, а кто еще подает признаки жизни.
– Они их для еды режут?! Как… как… – Кажется, в этом мире не водилось ни домашних, ни диких животных, и подобрать верное сравнение у Максима не получалось. Поэтому он заявил попросту: – Вы своих сородичей убиваете и едите? Каннибалы!
Против каннибалов Конг не возражал, но обвинение в убийстве его возмутило:
– Мясо умирать, умный в голове живой! Мамки умного забирать, беречь. В Большой Круг нести, заботникам отдавать. Заботники народ Двона в другом мире делать. Разве у вас не так? Из умных в голове новых людей нельзя делать? Или Маакс не знает?
– Знаю я все, – кисло скривился Максим, признавая правоту гвыха. – Я и сам Зиру заново сделал, когда ее саблезубый сожрал…
Ляпнул и язык прикусил, понимая, что сболтнул лишнее. Осторожно покосился на Конга. В глазах гвыха было восхищение, граничащее с благоговением.
Красноглазые ушли, уведя с собой два десятка женщин. Община не сильно сокрушалась по этому поводу, разве что вчерашние женатики, ставшие холостяками, были удручены подобным обстоятельством. Тем более не горевали о трех погибших в драке соплеменниках. Некогда горевать, мамки пир горой закатили! Зрелище подготовки к пиршеству было отвратным, Максим постарался его не видеть. Но как ты не учуешь запахи? Разделанное мясо варили в больших котлах, запекали, разложив на камни-очаги. Хорошо, хоть не в пещере это делали, а снаружи, на дне лощины. Но ароматы свежеподжареного мяса вскоре заполонили все стойбище, каждый его уголок. Это оказалось настоящей пыткой. Желудок доказывал: «Это вкусно!» – заставлял слюнки пускать. Но мозги не позволяли забыть, кем недавно было мясо, и тошнота накатывала, стоило представить, что ешь это. Чем дальше, тем хуже. Особенно когда мясо превратилось в еду. Вкусную, аппетитно пахнущую. Может, никакой это не каннибализм, гвыхи не люди ведь? Но тогда и коротышки-олли не люди, и урры. Или все-таки люди? Не животные однозначно, разумные существа. Где проходит граница?
Огницу этические дилеммы не мучали. Драку и подготовку к пиру она не видела, – дежурные мамки не выпустили больную из пещеры, – язык гвыхов не понимала, а Максим, ясное дело, не пересказывал девушке подробности, ограничившись коротким упоминанием удачной охоты. Что такое охота и дичь, добрийка знала прекрасно, потому мясной бульон лопала за обе щеки. Максим заставлял себя улыбаться и сдерживать рвотный рефлекс, глядя на это. Пусть поправляется, – бабушка всегда говорила, что бульончик полезен для выздоравливающих.
То ли бульон помог, то ли снадобье из секретной пещеры, но княжна в самом деле крепла на глазах. Сопли перестали течь, жар и слабость отступили. На третий день мамки разрешили девушке выходить из пещеры, гулять по стойбищу.
С Зирой дела обстояли не так радужно, но и она явно преодолела кризис. Больше не бредила и не стонала во сне, кашель сделался тише и реже, температура медленно, но верно понижалась. Еще недельку мамкиного лечения и будет как новенькая. А там… Что «там», Максим не знал и предпочитал в будущее не заглядывать. Пока главное – чтобы девчонки выздоровели.
Недели ему не дали. Все закончилось через пять дней после достославной драки.
Это день начался с того, что Конг растолкал юношу, не позволив досмотреть сон. А сон был хорош! В нем Огница и Зира, и сам Максим оказались в его комнате в ростовской квартире Волгиных... Хотя нет, комната была куда просторнее. Тем не менее она казалась знакомой, он жил в ней когда-то, и теперь они втроем…
– Маакс, вставать! – Конг не позволил соскользнуть обратно в сон. – Вставать, идти надо!
– Куда идти? Зачем?
Медленно соображающий спросонок Максим уставился на гвыха. Было еще слишком рано. Детвора и взрослые посапывали и похрюкивали вокруг, только дежурная мамка сидела у очагов, клевала носом.
– Далеко идти. Мааксу надо видеть. Мааксу понравится, Маакс искать.
– Да что я искал-то?
Конг приложил палец к губам:
– Тихо говорить! Секрет.
Поняв, что добиться объяснений вряд ли получится, Максим вздохнул обреченно, поднялся на ноги. Оглянулся на угол, где спали под шкурами Огница и Зира. Уточнил:
– Мы что, из стойбища уходим? Надолго?
Конг тотчас показал ладонь с тремя оттопыренными пальцами.
– На три дня?! – ужаснулся Максим.
– Час! Три час.
Уже легче. Три часа – не бог весть какой срок, далеко отойти они за это время не успеют. Однако… Он снова посмотрел на спящих девушек. Решившись, вытащил из сумки станнер, осторожно, чтобы никого не разбудить, пошел в угол к выздоравливающим. Обычно мамки его туда не пускали, но сейчас спят все, некому остановить. На цыпочках прошел мимо дежурной, присел рядом с Огницей. Тронул княжну за плечо.
Девушка проснулась мгновенно, Максим зажал ей ладонью рот.
– Я отлучусь ненадолго. Держи на всякий случай, – положил оружие рядом с ней.
– Куда ты…
– Тсс. Приду – расскажу.
Не то, чтобы он опасался чего-то. Но оставлять беспомощных и безоружных девчонок на милость хоть и мирного вроде бы, но чужого племени, было тревожно. Что-то беспокоило, предчувствие, что ли? Ничего, со станнером в руках бывшая стражница и себя, и подругу защитит. А ему в скафандре подавно бояться нечего… пока криссы не явились.
Повинуясь внезапному порыву, он крепко пожал руки девушки, встал, так же на цыпочках пошел к Конгу, ожидавшему у выхода.
– Ыых… – сказала дежурная мамка, когда он проходил мимо. Но глаз не открыла.
Они вышли из лощины, и Конг свернул в сторону, противоположную той, откуда друзья пришли несколько дней назад – к маячившему вдалеке лесу. Максим прикинул, что за три часа они как раз дойдут до опушки. Не тут-то было. Местность оказалась пересеченной, мягко говоря. Лощины, скальные гряды, невысокие, но крутые холмы чередовались здесь куда гуще, чем «на севере», – в примыкающем к каменной стене краю. Снега было меньше, но вполне хватало, чтобы скрывать колдобины и расщелины. Хорошо, что Конг был заядлым путешественником, знал окрестности стойбища вдоль и поперек.
К концу третьего часа пути они забрались на верхушку холма, господствующего над каменным лабиринтом. Конг гордо ударил себя кулаком в грудь, рыкнул громогласно. Потом пояснил:
– Земли Черноруких! Там – стойбище мамки Грары, там – мамки Хыйры, мамки Рурухи…
Максим лишь кивал кисло, слушая это перечисление. Народа в племени Черноруких было куда больше, чем он предполагал. В конце концов перебил:
– И к какой мамке мы пойдем?
Конг оскалился в улыбке.
– Не пойдем. Пришли!
Наклонился над валуном, возле которого они стояли, поднатужился, начал сдвигать его. Казалось, камень намертво врос в промерзшую землю, но стоило отодвинуть и обнаружился проход в туннель, уводящий в глубь холма. Максим открыл рот, чтобы спросить… да так с открытым ртом и остался. Нутро туннеля не было непроглядно-черным, оно светилось неровным, таким знакомым лазоревым светом.
Не дожидаясь, пока валун отодвинут окончательно, Максим спрыгнул в тоннель. Поворот, второй, и вот она – спираль! Юноша поспешно выхватил карту, развернул, принялся листать. К сожалению, эта дверь не вела ни в один из миров, нарисованных Инженером. Но хоть куда-то она вела!
Максим бросился обратно, закричал радостно:
– Конг, спасибо! Ты настоящий друг! Ты нашел эту дверь, да?