Игорь Вереснев – Стратегия света, тактика тьмы (страница 18)

Глава 4, в которой Максим оказывается под водой

Новый мир встретил их сумраком. Несомненно, это была пещера, довольно обширная и, кажется, естественного происхождения. Во всяком случае, сталактиты в ней наличествовали. Большую часть пещеры занимал водоем. Стены уходили в него отвесно, за исключением террасы метра три в ширину и десятив длину. Сумрак был синеватого цвета. Закономерно, учитывая, что подсветка исходит не сверху, а снизу, сквозь водную толщу.

Конг как вышел из двери, так и сел, потратив остаток сил на то, чтобы не уронить, а аккуратно положить девушек. Максим еще несколько минут напряженно вглядывался в спираль. Разумеется, гвыхи не дураки, соваться в одностороннюю дверь не станут. Но в пылу погони мало ли какую глупость сделаешь?

Глупость не сделал никто из племени Черноруких. Разве что один. Максим подошел к Конгу, присел рядом.

– Больно? – посочувствовал.

– Мой сильный.

Уверенности в голосе гвыха не было. Он пощупал рассеченный лоб, посмотрел на покрасневшие от крови пальцы. Придвинулся к воде, зачерпнул пригоршню, принялся умываться, морщась и шипя от боли.

Максим повернулся к девушкам, проверил пульс. Вроде, нормальный. И дыхание ровное. Спросил:

– Конг, они долго спать будут?

– Зелье сильное, дети много часов спят, восемь или десять. Маленькие женщины – как дети.

Максим попробовал подсчитать, сколько времени прошло с того момента, как девушек могли напоить снотворным. По всему получалось, что проснутся они не скоро. Не беда, новый мир был теплым, снова замерзнуть и простудиться девушкам не грозило.

– Конг, почему ты мне помог? – поинтересовался Максим. – Теперь ты не сможешь вернуться в свое стойбище. Даже в свой мир – вряд ли.

Конг оглянулся, и от его взгляда юноше стало стыдно за вопрос. Но гвых все же ответил:

– Ты сказал: у женщины Гницы нет умного в голове. Гница умирать насовсем, если мамка режет ее мясо. Так нельзя, плохо. Мой не хотеть, чтобы Гница умирать. Мой помогать, мой уходить в другой мир. Мой так решать. Мой взрослый!

– Спасибо, – только и смог произнести Максим. – Ты настоящий друг.

Конг улыбнулся.

– Мой хочет видеть много миров, как Маакс. Мой хочет быть другом. Идти с Мааксом!

Это было трогательно и чертовски душевно. Никаких слов, никаких вопросов и объяснений больше не требовалось. Максим протянул руку. Он не видел, чтобы гвыхи пользовались таким приветствием. Но Конг понял. Чуть помедлив, взял ладонь юноши в свою лапищу, сжал аккуратно.

Неожиданно обзавестись еще одним спутником, новым товарищем, верным, надежным и сильным, было здорово. Но сейчас требовалось понять, где они оказались. Максим встал, прошелся по каменному пяточку над озером, внимательно осматривая стены пещеры. Отрицательный уклон сводил на нет идею взобраться наверх. И какой смысл в этом? Зато осмотр водной поверхности оказался более обнадеживающим. Свет рассеивался в воде, но, если присмотреться, становилось понятно, что идет он из дальнего угла озера. Это могло означать, что там выход из пещеры. Если нырнуть и проплыть под каменной стеной…

Максим помнил, что скафандр изолировал от внешней среды при необходимости, но кислородом не снабжал и углекислый газ не удалял – для квазиразумных предназначался. Однако свет под водой подсказывал, что далеко плыть не придется. Была не была! Все равно иного выхода он не видел.

Юноша протянул станнер Конгу.

– Держи. Я попробую выбраться отсюда, а ты охраняй девушек.

Снял сумку, положил рядом со спящими. Подумав, развязал шнуровку, вытащил карту, засунул ее в карман. Оставлять ее было боязно, а карманы у комбинезона глубокие и герметичные. Да хоть бы и не герметичные, – карте вода ни по чем.

Он осторожно погрузился в воду. Дна не было – стены пещеры уходили вниз неизвестно на какую глубину. Несколько минут ушло на то, чтобы переплыть озеро. Максим оглянулся на сидящего под дальней стенкой Конга и тела девушек рядом, – в полумраке, да на таком расстоянии они едва угадывались, – набрал в легкие побольше воздуха и нырнул.

Хорошо нырять в скафандре – лучше, чем в маске. Раз – и гермошлем вокруг головы, вода глаза не застилает. На стекло плевать не надо, наверняка не запотеет, – нет стекла. Знай себе верти головой и любуйся подводными красотами, пока воздуха хватит. Однако на любования времени не было. Максим погреб навстречу свету так быстро, как мог. Проверять, что над головой: каменный свод или свободная водная гладь, – значило терять время и драгоценный кислород, поэтому к поверхности он рванул, когда понял, что больше не дышать не может. И конечно же самое страшное случилось: силовой гермошлем стукнулся о камень. Максим по-прежнему находился в подводном тоннеле. Стараясь не запаниковать, он принялся перебирать руками по своду, спеша добраться до выхода. Так получалось медленнее, чем плыть, но заставить себя оттолкнуться, вновь погрузиться в бездонную глубину, он не мог.

В глазах начало темнеть, – кислород в легких заканчивался. Максим стал выдыхать медленнее, чтобы отсрочить миг, когда организм взбунтуется и заставит сделать вдох. Но времени добраться до выхода из тоннеля в любом случае не хватило. Отчаянно замычав, он глотнул… воздух, разумеется. Что еще могло быть внутри силового гермошлема? Максим знал это прекрасно после случая в Од’дмере, но как-то упустил из виду, боясь вдохнуть воду.

Кислорода в гермошлеме было на пару глотков, но все же он там был. Паника улеглась, в глазах посветлело. А главное – в мыслях. Максим внимательно огляделся и понял: свет идет теперь не спереди, а сбоку и немного сзади. Он так спешил к выходу из тоннеля, что чуть не проскочил его! Оттолкнулся что было силы, несколько гребков, рывок вверх, и вода расступилась, отпуская его.

С минуты Максим лежал, распластавшись на водной глади, зажмурившись, наслаждаясь свежим морским воздухом. Моря Сферы пахли иначе, чем земные, он уже знал их запах. Он нырял в моря Од’дмера и Брехи, этот ничем не отличался. Быть Од’дмером сектор не мог – Максим бы узнал спираль, ведущую в мир коротышек. А Бреха… почему бы и нет? Одно и то же солнце, одно и то же небо, – с первого взгляда не определишь.

Максим наконец открыл глаза и понял, что ошибся. Солнце было то самое, желтое, застывшее в зените. Зато небо – серое. Понадобилось секунд пятнадцать, чтобы сообразить – это не небо! Стена, такая высокая, что кажется небом, если не запрокинуть голову. Такие стены он тоже видел и знал, что они такое.

Сперва Максим подумал, что стена сектора находится в сотне метров от него. Но это была иллюзия, вызванная невообразимой, не укладывающейся в сознание высотой сооружения. На самом деле до нее было с десяток километров. Гораздо ближе, – километра три, – находился берег большого острова, покрытого густым лесом. Там, на берегу, стоял город. Ну, не город – поселение, огороженное белой стеной.

Три километра – не так уж и мало, если тебе предстоит не пройти их по удобной дороге, а проплыть. Максим не опасался, что у него не хватит сил для этого, – всегда можно перевернуться на спину и отдохнуть. Но время! Сколько займет плавание? Почему-то было тревожно – не за себя, за девчонок. Да, Конг охраняет их, он вооружен и доказал, что способен дать отпор опасностям – в своем мире. Здесь мир совсем иной, и опасности иные. Какие, Максим пока не знал.

Однако другого пути, кроме как плыть к острову, не было. Юноша погреб, стараясь уловить оптимальное сочетание скорости передвижения и приложенных для этого сил. Левой-правой, левой-правой. Пожалуй, его кроль сильно отличался от классического. Что поделать, спортивным плаванием он никогда не занимался.

Максим так сосредоточился на плавании, что не сразу увидел зеленовато-бурую «сардельку», взлетевшую из-за стены. Поднял вверх голову, лишь когда услышал монотонный стрекот, так похожий на звуки, издаваемые мопедом Андрюхи Мерзлого. Он едва воды полный рот не хлебнул, – прямиком к нему летел небольшой дирижаблик! В приделанной к каркасу открытой гондоле сидели двое и с интересом разглядывали юношу. Однозначно не люди, – в лицах слишком много звериного: сильно выступающие вперед челюсти, сросшийся с ними нос, широко расставленные глаза. С представителями этой расы Максиму встречаться не доводилось.

Дирижабль приблизился, стрекот мотора стих, лопасти приделанного позади гондолы пропеллера остановились. Вниз полетела, раскручиваясь, веревочная лестница. Один из незнакомцев поднес ко рту рупор, прокричал:

– Поднимайся к нам, не бойся! Мы друзья!

Друзья? Ладно, предположим. Максим подплыл к лестнице, начал карабкаться. Разглядев комбинезон, незнакомцы насторожились, но постарались и дальше вести себя дружелюбно. Когда юноша забрался в гондолу, один даже хлопнул его по плечу. Сообщил:

– Мы приветствуем тебя в Свободном Городе! Понимаешь ли ты нашу речь?

Теперь Максим мог рассмотреть их внешность в подробностях. Оба были на полголовы ниже его, сухощавые, жилистые. Одеты в короткие кожаные штаны и жилеты, на ногах – мягкие полусапожки на шнуровке, через плечо – перевязь с ножнами. Оружие выглядело чем-то средним между палашом и ножом: эфес имелся, но длины не доставало. Также в гондоле стоял, прислоненный к стенке, арбалет и лежала связка коротких стрел к нему. Металлические заклепки на перевези, застежки на одежде, как и сама одежда, оружие, пропеллер, занимающая половину гондолы конструкция, к которой приделаны рычаги, тросы, уходящие к баллону шланги, – не иначе двигатель, – все было явно местного производства. Здешний мир выглядел не менее технологичным, чем Од’дмер. А то и более.