Игорь Вереснев – Стратегия света, тактика тьмы (страница 20)

Этот зал мало отличался от виденных прежде. Две двери, – та, в которую они вошли, и вторая, узенькая, в противоположном углу, – мозаика на стенах, потолок с фосфоресцирующими моллюсками. Разве что половина пола была застелена широкими толстыми матрацами. На одном из них сидели Зира с Огницей и сосредоточенно перекраивали испорченные мамкой штаны вирийки. То-бишь, пытались ровненько подрезать штанины, чтобы превратить в шорты. Понятно, что Зире пришлось для этого штаны снять, и сидела она в одной рубахе. Но Максим уставился, открыв рот, не на нее. Потому что на Огнице было…

Княжна словно почувствовала взгляд. Повернула голову, взвизгнула радостно, вскочила, бросилась к нему, обняла, прижалась всем телом. Зира вскочила следом, но опередить подругу-соперницу не успела и обняла парня сзади, притиснулась к его спине не менее крепко, чем Огница. Максим ощутил себя внутри сэндвича из двух девичьих тел. Какие-то далеко идущие фантазии это не всколыхнуло. Просто он рад был увидеть подруг живыми и здоровыми. И очень удивлен.

Когда девчонки вволю расцеловали его и освободили из объятий, он спросил у княжны:

– Откуда это?

Огница посмотрела на зажатый в руке обсидиановый нож, пожала плечами:

– Так у тебя в сумке лежал.

Голосок и у нее звучал по мультяшному, но сейчас было не до этого. То, что нож лежал в его сумке, Максим и так знал, самолично прихватил, когда из ледяной избушки уходили. Но спрашивал он не о ноже.

– Платье это откуда взялось?

Огница снова пожала плечами, огладила на боках зеленое платье, подаренное лупоглазами.

– Тоже из сумки. Холщовое мне испортили, надвое разрезали вместе с исподней рубахой. А иголки с ниткой у тебя в сумке нет. У меня были, но мою ж сумку вы потеряли, да? Может, у местных иголка найдется? Пока я это надела, не голой же ходить. Неужто оно тебе не нравится? Раньше, вроде, нравилось.

Максим отмахнулся от уводящих в сторону незначительных вопросов. На главный он ответ не получил. Зеленое платье лежало в сумке Огницы, брошенной второпях в мамковой пещере. Во всяком случае, он уверен был, что девчонки его туда засунули, когда в секторе-хранилище Зира переодевалась. В его сумке платья точно не было. Еще накануне побега из мира народа Двона не было.

– В моей сумке? И кто его туда положил? – он обвел взглядом девчонок. Потом и на Конга посмотрел, на всякий случай.

– Ты, наверное, – неуверенно предположила Зира.

– Ой, какая разница! – отмахнулась Огница. – Подумаешь, важность – платье! Не потерялось, и хорошо. Главное, ты не потерялся! Теперь мы опять вместе, и мир этот вроде ничего. Местные дружелюбные, кормят сносно. И здесь тепло! А то у меня до сих пор уши облазят, – она потерла ухо, стараясь оторвать отслоившуюся кожицу. Скривилась недовольно.

– И нос, – добавила Зира. Поймала взгляд княжны, быстро поправила: – Немножко! Почти незаметно.

Приврала, конечно.

Еда, предложенная тритонами, была вполне сносной: соленая и вяленая рыба, моллюски, по вкусу напоминавшие устриц, паштеты из водорослей и мяса каких-то морских обитателей. Зира признала съедобным и вкусным все, Огница ела лишь рыбу и кое-что из водорослей, Максим разделял скорее вкусы княжны, но иногда разнообразил меню мясным паштетом. Плохо, что тритоны не использовали термические методы готовки. Но с этим можно мириться, если недолго. Конга потчевали исключительно полусырым крепко просоленным мясом, отчего он постоянно испытывал жажду. Пожалуй, он больше всего страдал, что нет под рукой камня-нагревателя.

Жили они вчетвером в одной комнате. Но ведь и в иглу, и в мамковой пещере было так же. Поэтому особого дискомфорта никто не испытывал. Назначение задней двери оказалось сугубо утилитарным – за ней находилось нечто, похожее на биотуалет. О том, что помыться и принять ванну в подводном городе можно, когда заблагорассудится, и говорить не стоит. Набитые сухими водорослями матрасы оказались не только широкими и толстыми, но и мягкими, – более приятного ложа у Максима не было с тех времен, когда он покинул Вирию. Так что первые три дня друзья отдыхали после предыдущего весьма утомительного приключения, отсыпались и отъедались. Надежда Огницы заштопать распоротые платье и рубаху не оправдались: тритоны свою одежду склеивали, а не шили. Приготовленный из сока водорослей и слизи морских тварей клей Вайял Макалс предоставил незамедлительно, но для холста тот не годился. Высохнув, ткань затвердела, стояла колом. Одежду пришлось выбросить, а Огнице – щеголять в зеленом платье лупоглазов. В отличии от Зиры, ей оно не очень нравилось. Возможно, из-за воспоминаний об обстоятельствах, при которых было подарено.

Разумеется, о цели путешествия Максим не забыл. В первый же день в подводном городе, перед тем, как улечься спать, он позвал эйвов, чем изрядно озадачил Конга. Безрезультатно. В этом секторе они тоже не хотели вступать в контакт. Но ведь это не повод расстраиваться? Мир «диких» тритонов был куда гостеприимнее и комфортнее мира «цивилизованных» гвыхов.

Тритоны заселили сектор, на девяносто процентов покрытый водой, многие сотни, а то и тысячи лет назад. Первопоселенцами были беглецы из-под надзора криссов, искавшие родину предков. Но это случилось так давно, что устных преданий о тех событиях сохранилось мало, а письменность земноводный народ не создал. Постепенно они обжили дно здешнего океана, построили города, научились разводить и выпасать стада морских животных, выращивать полезные водоросли, изготавливать одежду. Они поклонялись Красоте и Гармонии, не знали войн и распрей. Пока тридцать лет назад в этот мир не явились сухопутные разбойники.

Тритоны проигнорировали появление соседей и продолжали бы так делать и дальше, несмотря на то, что разбойники ловили их рыбу и охотились на выпасаемые на мелководьях стада, не брезгуя и пастухами. Однако остров, на котором поселились пришельцы, был Родилищем Города Красоты и Гармонии. Тритоны – двоякодышащие существа, но их яйцам надлежит дозревать в теплом песке, прогреваемом солнцем, новорожденные дети первый месяц жизни должны проводить на суше, чтобы кожа и легкие нормально развивались. Разбойники охотились на малышей, разоряли кладки, убивали женщин, выходивших по ночам на пляж, чтобы отложить яйца. Попытки договориться с пришельцами потерпели крах – те не хотели ни о чем договариваться.

– Они понимают только грубую силу, – жаловался Вайял. – Хотя их гораздо меньше, чем нас, но на суше их оружие эффективнее. Они огородили свое селение каменной стеной, сделали его неприступным. А когда они научились строить летающие лодки, прибрежные воды перешли под их контроль. Они следят за морем и убивают любого, кто поднимется к поверхности. Теперь женщинам надо плыть за десятки миль к родилищам других городов, чтобы сделать кладку. Не все после этого возвращаются обратно. А малыши, родившиеся на чужбине, и подавно! Наш город пустеет с каждым годом. Вы сами заметили, как мало жителей в нем осталось. Мы просим Красоту и Гармонию помочь нам, избавить от разбойников, усердно просим, приносим дары! Но пока-что наши просьбы не услышаны.

Максим мог лишь посочувствовать тритонам. Нечто подобное он уже видел: в Брехе агрессивные пришельцы уничтожают мирных, но слабых туземцев. И помнил свою попытку примерить враждующие стороны. Нет, больше он вмешиваться не станет. У него своих забот по горло! Поэтому он спросил напрямик:

– Скажите, ваши гости куда уходят?

Вайял Макалс так же без обиняков ответил:

– Они уходят в другой мир. Мы никого не торопим, но рано или поздно каждый гость отправляется в поджидающий его мир.

– Они уходят во вращающуюся спираль? – подался к нему юноша. – Похожую на ту, что в гроте, но лазоревую?

– Да, – подтвердил тритон.

– Где она?

– В Хрустальном Храме.

– Здесь, в вашем городе?!

– В нашем Городе Красоты и Гармонии и во всех прочих городах.

У Максима дыхание перехватило от восторга.

– Вы можете показать нам этот храм?

– Вы хотите идти сегодня?

Максим окинул взглядом спутников. Кивнул:

– Да! Это далеко?

– Нет. Храм находится рядом с жилищем гостей.

Идти в самом деле оказалось недалеко – с десяток коротких лестниц, проходных комнат и галерей. В правдивости слов Вайяла о том, что город опустел, Максим убедился воочию. За всю дорогу на глаза попалось едва полдюжины тритонов. Они казались на одно лицо, отличаясь разве что сеткой морщин на коже, да деталями одежды. Горожане держались осторонь, на приветствия не отвечали, провожали гостей долгими взглядами. Мимика у тритонов отсутствовала, понять, что эти взгляды означают, было невозможно. Доброжелательный интерес? Настороженность? Или неприязнь?

– Рядовые сограждане не понимают речь наших гостей, – пояснил Вайял Макалс, когда Огница передернула плечами под особенно пристальным взглядом и буркнула, оглянувшись: «Чего уставился?» – Не обращайте на них внимания. Собственно, мы пришли. Вот наш Храм.

О да, это был Храм! С большой буквы, без всяких скидок. Максим как вошел, так и остановился, раскрыв рот. Таких просторных помещений он в подводном городе еще не видел. Круглое в основании, до противоположной стены – добрый тридцать метров. И, наверное, почти столько же – до куполообразного свода. Но не размеры поражали воображение: свод был прозрачным, точно горный хрусталь. Солнечный свет, проходя сквозь толщу воду над храмом, заполнял его нежным аквамарином, зыбким, волшебным. Свет преломлялся в хрустальном своде, распадался на мириады бликов, отражаясь в слюдяной мозаике на стенах. Свет играл, танцевал, и сотни перламутровых статуй, украшавших храм, казались живыми. В плавных очертаниях статуй угадывались люди, лисоиды, олли, гвыхи, иные существа, не встречавшиеся пока Максиму в бесчисленных мирах Сферы. Изготовленные в полный рост по непонятной технологии, словно отлитые целиком из неведомого материала, они стояли густым хороводом вдоль стены храма. Они были совершенны, хотелось коснуться их безукоризненно гладкой, неуловимо для глаза меняющей цвет поверхности, приобщиться к иллюзорному танцу.