Игорь Вереснев – Маленькая уютная планета (страница 17)

То, что за ним пришла она, а не какой-нибудь незнакомый аквари, было приятно. С другой стороны — он не надел пижаму, укладываясь спать. Так и лежит голый под одеялом. А она ведь девушка, хоть и «XY».

Влади уже стояла возле кровати, вынимала из сумки лазоревый комбинезон персонала. На ней был такой же.

— Вставай, одевайся! — поторопила.

— Мы куда-то плывём? — спросил Алексей, не решаясь выбраться из-под одеяла.

— Летим! На Устричные Отмели, гидроплан возле пирса ждёт!

Попросить отвернуться? Глупости! Во-первых, не возьмись Влади Пинк играть женскую роль, стеснялся бы он перед ним наготы? А во-вторых и главных, он не голый, а в чешуе! Вполне вероятно, аквари за пределами курорта вообще одежду не носят!

Крашевский решительно отбросил одеяло, вскочил.

— Вау! — вскрикнула Влади с восторгом ребёнка, получившем от Святого Николая заветный подарок. — Ты такой красивый!

Чешуя не осталась серой, но Алексей не знал, радоваться этому или огорчаться. Потому что она сделалась ярко-жёлтой! Лишь на плечах и, возможно, спине становилась темнее, чуть отливала бронзой. Такими же бронзовыми были утолщения на локтях и коленях. На первый взгляд казалось, что покрывающий кожу слой состоит из отдельных чешуек. На самом деле эту иллюзию создавал объёмный узор на цельной однородной поверхности.

— Почти золотая, — объявила Влади, с улыбкой наблюдая за растерянностью на его лице. Тут же сменила тему: — Тебе понравилась наша Элли?

— Ну... знакомство было несколько сумбурным. Она ворвалась в номер посреди ночи, разбудила, обрызгала этим, сказала, что я отправляюсь в экспедицию...

— Да, она такая! У нас ещё ночь была, когда она меня выдернула в Город. Огорошила, сказав, что ты в нашей команде... — Пинк спохватилась, что держит комбинезон в руках, протянула: — Одевай скорее! Справишься или помочь?

— Справлюсь, — отмахнулся Крашевский. Мотнул головой в сторону санузла: — Подожди минуту. «Утренний ритуал», сама понимаешь.

По мере того, как в ресторанном меню твёрдая пища сходила на нет, количество отходов, удаляемых из организма кишечником, снижалось. Тем не менее годами выработанный рефлекс требовал утром посетить туалет, к тому же «малая потребность», благодаря количеству жидкости, потребляемой на Курорте, заметно усилилась. Во всяком случае, до сегодняшнего утра было так.

Влади «тонкий намёк» поняла, удивлённо округлила глаза.

— На тебе чешуя! — напомнила очевидное.

— Я «по старинке», пока не привыкну, — отшутился Алексей.

Визитёрша хмыкнула ему вслед. В звуке этом угадывалось изрядное сомнение.

Крашевский закрыл за собой дверь, сел на унитаз. Только теперь осмелился посмотреть на свой пах. Пениса у него больше не было. И мошонки не было. Примерно то, что чешуя делала с женской грудью, она сотворила и с мужскими гениталиями: выпуклость, начинавшаяся в нижней части лобка и уходившая на промежность. Немногим большая той, что Алексей ночью рассмотрел у Элли Голд. При этом неприятных ощущений он не испытывал, нигде не давило, не пережимало.

Решившись, он тронул выпуклость, провёл вдоль неё пальцами. Получался когнитивный диссонанс: пальцы ощущали живое, тёплое, но незнакомое, зрение подтверждало правоту тактильного ощущения. Однако рецепторы пениса уверяли, что трогают именно его! Тогда Алексей привстал, проверил ягодицы. Они казались прежними, пока рука не добралась до ануса. До того места, где прежде был анус, потому как он тоже исчез.

— И что мы с этим будем делать? — спросил Крашевский сам у себя шёпотом.

Ответа на этот вопрос не было. Позывов освободить кишечник тоже, но он всё же попробовал, напрягся. Ничего не произошло. С мочевым пузырём получилось проще, его содержимое послушно вытекло из уретры... но в унитаз не попало. Хмыканье Влади стало понятным. Алексей вздохнул, покачал головой. Что ж, будем привыкать «ходить в памперсы». Милена тоже через это прошла.

Не покраснеть, выходя из санузла, у него не получилось. Влади заметила, подала комбинезон без комментариев. Облачившись, Крашевский оглядел номер, покосился на лежащие на полу возле кровати пижамные шорты.

— Как быть с моими вещами? — спросил.

— В экспедиции они тебе не понадобятся. Сотрудники Курорта сохранят их на случай, если ты передумаешь.

— Передумаю — что?

— Остаться на Аквии.

Крашевский хмыкнул.

— Вроде бы я не просил вид на жительство.

— Зачем просить, Координатор тебе его и так дала. Чешуя — это и есть «вид на жительство».

Глава 6. На Устричных Отмелях

Гидропланом Влади управляла сама, чему Крашевский не удивился: мелочи в сравнении с тем, что она оказалась не только учёным-океанографом, но и капитаном субмарины, руководителем первой глубоководной экспедиции в истории Аквии. Не говоря уж о всём прочем, случившемся за прошедшие сутки.

Когда архипелаг остался внизу и начал уплывать к горизонту, Пинк переключила управление на автопилота, расстегнула и стянула комбинезон, сбросила с ног тапки, затолкала всё под кресло. Жестом предложила Алексею сделать то же самое.

— Фух, наконец-то! — выдохнула с явным облегчением. — Сочувствую работающим на Курорте, — целыми днями таскают это на себе! На Новой Европе я тоже носила одежду, но там иначе, там на мне не было чешуи. Ходить голым некомфортно, негигиенично и ощущаешь себя уязвимой, слабой и беззащитной. Кто не носил чешую, тому не понять. Как же я по ней соскучилась!

Увидев ярко-розовую с лиловым оттенком чешую спутницы, Крашевский вспомнил произнесённую Ишей фразу: «цвет у них вместо фамилии». Теперь понятно, почему Влади — Пинк. Противоестественный для человеческого тела цвет делал её похожей на большую куклу. Впрочем, сам Алексей выглядел не лучше. Две куклы, розовая и жёлтая. «Хорошо, хоть не куклы для секса», — подумал он с сарказмом. В этом сомневаться не приходилось: их половые признаки были старательно сглажены, даже искусственные груди Влади почти не выделялись.

Зрение делало вид двух сидящих в кабине гидроплана фигур сюрреалистичным, но стоило глаза закрыть, и Алексей ощущал себя полностью обнажённым. Обычно ты всегда знаешь, какие части тела прикрыты одеждой, даже если не видишь этого, — по прикосновению ткани к коже. Сейчас к его коже не прикасалось ничего, кроме обивки сидения под задницей. Под голой задницей. И если провести пальцами по любой части тела, то тактильное ощущение от неё придёт соответствующее. А вот пальцы сообщали несколько иное: да, под ними живая тёплая кожа. Но она стала более гладкой — ни волосинок, ни пор — и более плотной, что ли. Алексей попробовал ущипнуть себя за руку выше локтя. Получилось лишь чуть оттянуть кожу, и пальцы соскользнули. Болевого эффекта нервные окончания не зафиксировали.

Он открыл глаза и увидел, что Влади наблюдает за ним с улыбкой. Вполне доброжелательно, но всё же. Впрочем, она тут же отвлекла Крашевского от размышлений, протянув пластиковый судок. На коленях у Пинк стоял второй такой же.

— Наш завтрак, — пояснила. — Лететь долго.

В судке в самом деле был завтрак из курортного ресторана: отварное рыбное филе с пюре из зелёного горошка, сэндвичи и мармелад. Алексей не отказался бы от чашечки крепкого кофе, но чего нет, того нет. Вместо кофе предлагался пакет апельсинового сока.

— Человеческая еда, — усмехнувшись, пробормотала Влади. Отщипнула кусок рыбы, отправила в рот, проигнорировав столовые приборы.

Крашевский покосился на неё, не до конца понимая, в чём соль фразы. На его вкус, эта еда была скорее аквианской,— чересчур диетическая.

Когда с завтраком покончили, он переспросил:

— Так куда мы летим?

— На Устричные Отмели, я же говорила. Разумеется, там разводят не только устриц, исторически так сложилось — название дали первые колонисты. Собственно, с Отмелей началась освоение Аквии, Город построили значительно позже, когда создали Курорт. Колонизация и терраформирование, как это принято называть. Я видела, что такое терраформирование у вас на Новой Европе: вы постарались сделать из планеты копию Старой Земли. От туземных биоценозов уцелели жалкие ошмётки в заповедниках.

— Заповедники у нас огромные! — запротестовал Крашевский. — На Аквитании вообще треть материка отведена под природный парк!

— Может быть, я там не бывала. В любом случае на Аквии всё иначе. Мы не разрушаем, а дополняем существующие биоценозы, модифицируем завезённые организмы, чтобы они могли жить здесь.

— А как же несовместимость белков?

— Это во многом надуманная проблема. Да ты сам увидишь! А ещё Отмели — главная база рыболовецкого флота. И «порт приписки» нашей «Аквариды», так сказать.

— «Акварида»?

— На Новой Европе мне предложили назвать субмарину «Нереидой», но это ведь мифология Старой Земли. Я решила: пусть на Аквии будут свои божества. Акварида — подходящее имя для богини нашего океана, как думаешь?

— Вполне, — согласился Крашевский. — Значит, Устричные Отмели — весьма многолюдное место?

— Пожалуй. Работники мастерских, агротехники и зоотехники, медики, спасатели, связисты... Если добавить сюда команды сейнеров, краболовов, рыбоперерабатывающих заводов, приписанных к базе, то больше, чем в Городе получится. Тысяч пятьдесят, наверное. Конечно, все одновременно никогда...

— Всего пятьдесят тысяч?! — перебил Алексей. — Какое же тогда население Аквии? Я понимаю, что до миллиарда вам далеко...