Игорь Вереснев – Маленькая уютная планета (страница 16)

— Я пришла одна, не пугай меня, обращаясь во множественном числе. У нас, аквари, так не принято. Что касается твоего вопроса: биологически мы с Элли Голд-первой не родственники, но меня можно считать её внучкой. Вернее, наследницей: я — глава Координационного Совета Аквии.

— Да, хорошо, — промямлил Алексей, стараясь собраться с мыслями. Это нелегко, когда к тебе посреди ночи является самая важная персона в государстве.

Визитёрша меж тем продолжила:

— Ты хочешь узнать обстоятельства смерти Милени, Милены Панковой, как её звали на вашей планете. В этом наши цели совпадают, я тоже заинтересована докопаться до истины. Предлагаю объединиться ради этого.

Крашевский ушам своим не верил. Совсем недавно он не сомневался, что на его расследовании поставлен жирный крест, и вдруг ему обещают поддержку на самом высоком уровне!

— Служба безопасности высылает меня с Курорта, с Аквии, — напомнил он.

— С Курорта — да, с Аквии — нет. С сегодняшнего дня ты не гость Курорта, а участник глубоководной экспедиции, где наряду с ролью наблюдателя будешь исполнять ещё одну, секретную: станешь моими глазами. Согласен?

— Э-э-э... Конечно.

— Отлично. Для этого тебе придётся превратиться в аквари хотя бы временно. Встань!

Целый день Крашевский ходил в плавках, как подавляющее большинство мужчин на Курорте, спать же предпочитал не голым, а в мягких пижамных шортах. Теперь порадовался этой привычке, выбираясь из-под одеяла.

Впрочем, радость оказалась недолгой. Элли Голд скомандовала, ткнув пальцем в шорты:

— Сними!

Крашевский заколебался, сомневаясь, как именно его собираются «превращать в аквари». Но взгляд главы Координационного Совета был непреклонен, и он подчинился, конфузливо отвернувшись в пол оборота и посматривая на женщину через плечо. Та вынула из сумки металлический баллон, встала. Провела пальцами по застёжке комбинезона от горла до паха, заставив тот распасться, соскользнуть на пол.

Алексею понадобилось время, чтобы понять увиденное. Если бы свет был ярче, пришлось бы зажмуриться от золотого блеска, исходящего от тела женщины. В первый миг показалось, что оно от колен до локтей и шеи выкрашено золотой краской. Во второй: что это всё же одежда, разновидность трико, обтягивающего тело, повторяющего все его изгибы. В третий: что-то среднее, нанесённый на кожу слой из плотно подогнанных друг к другу мелких чешуек, где-то тонкий, где-то объёмный, эластичный и утягивающий к тому же. Контуры рук, ног, живота, бёдер проступали сквозь материал чётко, но груди превратились в два приплюснутых холмика без всякого намёка на соски. На локтях, коленях, плечах у основания шеи образовались утолщения. Промежность прикрывала выпуклость, надёжно прячущая гениталии.

Увиденное было так необычно, что он откровенно разглядывал женщину, не пытаясь этого скрыть. Её это нимало не смутило.

— Мы называем это «чешуя», — пояснила она. — Исторически так сложилось, хоть к чешуе существо никакого отношения не имеет. Да-да, существо, не делай круглые глаза. Симбионт, живущий на наши телах и питающийся их выделениями. Взамен мы получаем то, о чём люди других миров не могут и мечтать. Чешуя снабжает нас воздухом под водой, позволяет находиться на километровых глубинах и плавать быстрее рыб, обеспечивает терморегуляцию тела и многое другое, о чём ты ещё узнаешь. Мы получаем чешую в раннем детстве и обычно носим, не снимая, всю жизнь. Единственное ограничение: хотя бы раз за трое-четверо суток следует окунаться в морскую воду, иначе чешуя погибнет, — выделяемой человеком жидкости для неё недостаточно. А теперь повернись ко мне лицом, расставь руки в стороны, а ноги на ширину плеч.

Понимая, что краснеет как варенный рак, и радуясь, что свет ночника сделал это «изменение окраски» почти незаметным, Алексей подчинился. Элли Голд подняла баллон, брызнула. Струя сероватой пены попала на грудь, на живот, начала растекаться, обволакивая и словно бы прилипая.

Элли работала скрупулёзно, поворачивала подопечного то лицом, то спиной, не пропуская ни клочка кожи. Даже присела, обрабатывая ноги и паховую область. Смятение первых минут отступило, Крашевский старался сосредоточиться на ощущениях. Брезгливость, вызванная грязеподобным цветом пены, оказалась мимолётной. Баллон охладили перед употреблением, но попадая на кожу, вещество быстро разогревалось, чуть-чуть пощипывало, будто проходили по телу слабые электрические токи. Когда толстый слой пены скрыл пенис и мошонку, Алексею стало не по себе, — скоро ли он увидит их снова?!

Координатор закончила работу, заставила Крашевского несколько раз обернуться вокруг своей оси, осталась довольна. Сообщила:

— Я засеяла твою кожу спорами чешуи. До утра она прорастёт, познакомится с особенностями твоего тела, переберёт на себя некоторые его функции. Ощущения при этом будут не очень приятные, так что лучше пройти период адаптации во сне.

— Почему она такая... серая? — с недоумением спросил Алексей.

— Это цвет споровой массы, цвет своей чешуи увидишь завтра. — Элли Голд сунула опустевший баллон в сумку, подняла и расправила комбинезон, скользнула в него. — Теперь ты настоящий аквари, а значит, и имя тебе нужно несколько изменить. Алексей — подчёркивает маскулинность, это нехорошо. Алекси — гораздо лучше, согласен?

Искажённое звучание собственного имени напомнило Крашевскому разговор со Стерлингами на смотровой площадке «Аквии-Орбитальной». Потом — встречу с Влади Пинк. Не Влад и не Влада, а нечто среднее. Исполнять роль женщины он не хотел, но оказаться «среднего рода» не хотел ещё больше. Он неуверенно пожал плечами, осведомился:

— Что плохого в маскулинности?

— Зацикливание на жёстко детерминированной при рождении гендерной роли ограничивает свободу выбора, ведёт к неизбежным конфликтам... Но это длинная лекция по истории, социологии и культуре Аквии, сейчас для неё не место и не время. Прослушаешь позже, когда будешь жить среди аквари. Так что пока ложись и спи, одеваться не надо. Завтра познакомишься с товарищами по команде. Впрочем, с капитаном ты знаком — Влади Пинк. Кстати, спасибо, что вступился за неё на «Орбитальной»!

— Э-э-э...

Ждать, пока Алексей скажет что-то вразумительное, гостья не захотела. Шагнула во мрак за сферой света:

— Пока!

Дверь опять открылась и закрылась. Крашевский понял, что снова один в номере.

С минуту он продолжал стоять в прежней позе, но плечи уставали, так что в конце концов руки он опустил. Осторожно потрогал себя. Ожидал ощутить липкое, но чешуя успела подсохнуть, превратиться в эластичную корку. Тактильные ощущения на покрытых нею участках кожи исчезли полностью. Интересно, это пройдёт? Должно пройти!

Убедившись, что облепившее его вещество не пачкается, — думать о нём как о живом существе не получалось, — Алексей сел на кровать. Лёг, укрылся одеялом. Одеяло ощущалось лишь там, где его касались голени, ступни, предплечья. В остальном чешуя вела себя пока вполне пристойно. Электрические импульсы продолжались в виде слабой вибрации, возникающей то в одном месте, то в другом, словно к тебе прижимается беззвучно мурчащая кошка. Живое существо, говорите, симбионт? Что ж, по большому счёту, вживлённый в кожу запястья компьютер-коммуникатор на жидких кристаллах тоже симбионт — «питается» электротоками, вырабатывающимися человеческим организмом. На большинстве миров люди пользуются им многие десятки лет, привыкли. Почему бы не привыкнуть к «чешуе»?

Подумалось, что наконец-то есть время спокойно осмыслить произошедшее. Во-первых, теперь он знает, почему сотрудники Курорта носят закрытые комбинезоны: под ними чешуя! Во-вторых, им не нужны акваланги либо другие приспособления, чтобы плавать в свой город и обратно: под водой они чувствуют себя так же свободно, как на суше. В-третьих, более понятной стали слова Влади о гендерных ролях, которые играют аквари: чешуя в самом деле скрадывает анатомические отличия между мужчинами и женщинами. Хотя по этому пункту многое неясно. В-четвёртых...

Он попробовал сформулировать, что понял сегодня «в-четвёртых». Что-то важное, напрямую связанное с его визитёршей. Возможно, именно оно должно стоять «во-первых». Сформулировать не получалось, мысль выскальзывала, как вёрткая рыбёшка из пальцев. Гоняясь за ней в сумрачных глубинах сознания, Крашевский не заметил, когда заснул.

И снова Алексея разбудила мелодия интеркома. Сквозь жалюзи в номер пробивались солнечные лучи, так что по всей видимости на завтрак он опоздал. Ночное происшествие показалось сном, непонятно только, почему «медбрат» не разбудил?

Он выпростал из-под одеяла руку, чтобы взглянуть, который час, и застыл ошалев. Нет, это был не сон: рука до локтя изменила цвет. Закрытые жалюзи поддерживали полумрак в комнате, оттого она казалась бледно-серой, как и после опрыскивания.

Новый аккорд мелодии интеркома вернул в реальность. Алексей дотянулся до пульта у изголовья, разрешил войти.

— Доброе утро, Алекси! — радостно улыбающаяся Влади влетела в номер, по дороге тронула выключатель, заставив вспыхнуть лампы на потолке. В руках у неё была сумка наподобие той, в которой Координатор приносила баллон со спорами. — Ты что, до сих пор в кровати валяешься?! Вставай быстро, мы спешим!

— Привет...