Игорь Вереснев – Маленькая уютная планета (страница 19)

— Мы отплыли подальше, чтобы не отвлекал никто. Под водой голоса дальше слышны, чем в воздухе, — ответила Дайни на немой вопрос спутника. Добавила, чтобы было понятнее: — Инфразвук. Под водой мы общаемся в инфразвуковом диапазоне.

Понятнее не стало, но Алексей решил пока повременить с вопросами. Вместо этого он изучал внешность спутницы, раз уж аквари разглядывание не считают предосудительным. Первое впечатление подкрепилось увиденным: тёмно-карие глаза под твёрдым росчерком таких же тёмных бровей, тонкий нос, небольшой рот с пушком над пухлыми сочно-алыми губами, мягкий овал лица. Тёмный цвет чешуи скрадывал естественную смуглость кожи. Волосы, не столько жёсткие, сколько густые, наверняка выглядели бы очень красиво, если бы им позволили достигнуть нормальной длины. Изящной шеей Дайни не могла похвастать и плечи у неё были не покатыми, а прямыми, мужского типа, но фигуру это не портило. Прямые плечи придавали торсу некоторую трапециивидность, широкая в верхней части грудная клетка постепенно сужалась к плоскому животу. Такое телосложение подчёркивало красоту полных грудей — чешуя не могла нивелировать её полностью. Крашевский невольно попытался представить, как выглядит его спутница без чешуи — не только грудь, вся целиком... и заметил, как сжались её губы: Дайни разгадала его фантазии. Запоздало сообразил, что она натурализованная аквари, причём стала ею совсем недавно. И потому неизвестно, как она восприняла столь откровенный интерес едва знакомого человека к своему телу.

Кровь прилила к ушам и щекам. Не обращая внимания на эти признаки смущения спутника, Дайни спросила холодно:

— Ты готов начать? Или есть какие-то вопросы ко мне?

Вопросы у Крашевского были. Например, откуда она родом, почему решила переселиться на Аквию. Но сейчас подобный разговор начинать неуместно, так что он кивнул, подтвердил:

— Я готов. И... извини, пожалуйста.

Дайни дёрнула плечом, — мол, не понимаю, за что ты извиняешься. Начала объяснять:

— Самое главное для новичка — не пугаться, доверять чешуе. Первые разы ей потребуется время, чтобы научиться отращивать маску и ласты, — минута или чуть больше. Поэтому набери в лёгкие воздух, задержи дыхание, опустись под воду и жди. Потом выдохни и пробуй дышать. Для первого урока этого достаточно.

Алексей осторожно передвинулся к краю плота, свесил ноги в воду. Прямо под ними расстилался сказочный лес. Перевитые лианами деревья немыслимых очертаний, заросли кустарников, усыпанных цветами и плодами всевозможных форм и расцветок, — не угадаешь сразу, что здесь относится к растительному царству, а что — к животному. Да и есть ли чёткая грань между этими царствами на Аквии? Алексей пожалел, что невнимательно слушал лекцию Влади во время полёта.

Вода была настолько прозрачной, что казалось вот-вот коснёшься верхушек ближайших «деревьев» пальцами ног.

— Здесь глубоко? — спросил он.

— Метров десять, для обучения достаточно. Ныряй, не бойся!

Медлить дальше — и впрямь выказывать излишнюю боязливость. Крашевский набрал полную грудь воздуха, оттолкнулся руками от пенолита плотика и соскользнул. Окунание получилось мягким. Лишь на миг он почувствовал прохладу воды на шее и щеках, а затем будто погрузился с головой в шелковистый, почти не оказывающий сопротивления пух.

По голеням и ступням, предплечьям и кистям, особенно ощутимо по лицу и голове забегали иголочки электрических разрядов. Покалывание было сродни тому, какое Алексей ощутил, когда чешуя впервые оказалась на его теле, только прошло значительно быстрее. Что, уже можно дышать? Он выдохнул распирающий лёгкие отработанный воздух, попробовал вдохнуть свежую порцию. Сделать глубокий вдох не получалось, но, наверное, это и не требуется? Недостатка кислорода он не испытывал.

Пока учился дышать, ориентацию в пространстве потерял окончательно. Пух, в котором он оказался, не позволял понять, где верх, где низ. Алексей даже не понимал, остановился или продолжает погружаться. Попробовал открыть глаза, но веки словно склеились. Вернее сказать — срослись. Разлепить губы тоже не получалось.

Понимая, что сделал что-то не так, Крашевский постарался подавить приступ паники. Ничего страшного не происходит: дышать под водой он может, рядом с ним Дайни и опуститься глубже десяти метров ему не грозит.

Он принялся шарить вокруг себя руками, пытаясь ухватить что-либо помимо воды. И услышал удивлённый голос Дайни громко и чётко, словно они по-прежнему сидели рядом на плотике:

— Зачем ты закрыл глаза?! Ты же так ничего не увидишь!

Крашевский саркастически усмехнулся, — «Браво, Капитан Очевидность!» И тут дошло: он её слышит?! Возможно, он вовсе не под водой? Где он вообще находится?! Забарахтался, взбрыкнул ногами, будто пытался оттолкнуться от пуха. О чудо, — у него получилось! Ступни ног удлинились и расширились, превратились в ласты, не уступающие размером акульему хвосту. И руками загребалось легко: между пальцами натянулись перепонки.

То, что он всплыл, Алексей понял, когда стягивающая веки плёнка лопнула и он прозрел. Покрывающая лицо и голову чешуя скукожилась, отступила — как бы стекла вниз. Опомниться не успел, а вся она уже стянулась в утолщения на плечах.

За процессом на руках он пронаблюдал. Стоило поднять их над водой, и «перчатки с перепонками» распались на лоскуты, скомкались, превратившись в упругие наросты на локтях. Однако повторное погружение кистей в воду обратного процесса не вызвало. Крашевский глянул на ноги, догадываясь, что увидит — длинные гибкие ласты... А ещё он увидел рядом с собственными ногами бесхвостого тритона. Тварь шевельнула конечностями и выскочила из воды в метре от него.

От мгновенного ужаса мочевой пузырь сократился, — спасибо чешуе, снаружи это не проявилось. Потому что в следующую секунду Алексей понял: никакой это не тритон! Фиолетовая морда с выпученными глазами и щелями жабр вместо носа распалась, обнажая озадаченное лицо Дайни.

— Что сумел сам всплыть — молодец, — объявила девушка. — Но зачем ты глаза закрывал?

— Ты не предупредила, — обескураженно объяснил Крашевский.

— Мне и в голову не пришло, что кто-то станет нырять с закрытыми глазами. Ты что, у себя на Новой Европе не нырял никогда?

Алексей мог бы ответить, что ныряя, открывал глаза уже под водой. А подводным плаванием занимался как любой нормальный человек — в маске или в акваланге. Но это было слишком долго, поэтому он пожал плечами и в свою очередь спросил:

— Как ты под водой разговаривала? Я и рта раскрыть не смог!

— И не надо раскрывать, говори, не разжимая губ. — Дайни постучала себя пальцем по горлу: — Чешуя преобразует субвокализацию в инфразвук и обратно — инфразвук в колебания барабанной перепонки. Главное, не перестарайся: если собеседник в пределах нескольких сотен метров, то услышит даже шёпот.

— Понятно, — Крашевский кивнул и вновь опустился под воду.

В этот раз он действовал осмысленно, следил за происходящим. Вслед за покалыванием на лице глаза затянуло едва ощутимой мутной плёнкой. Алексей моргнул рефлекторно, но ничего из этого не вышло: как прежде не получалось открыть их, так теперь — закрыть. Однако муть вскоре пропала, зрение восстановилось. Более того: он видел лучше, чем на суше! Толща воды словно сделалась ещё прозрачнее, чем была на самом деле. Глянув вниз, он убедился, что может различить мельчайшие веточки кораллов, видит каждого моллюска, спрятавшегося среди колышущихся стеблей водорослей, замечает снующих в воде крошечных существ, похожих то ли на рыбок, то ли на креветок. Очертания стали резче, цвета — ярче, поле обзора расширилось. Он видел не только то, что делалось перед ним, но и слева, справа, вверху, внизу — поворачивать голову для этого не требовалось.

— Ух ты... — пробормотал.

Дайни перевернулась в воде, поплыла вперёд и вниз. Голова её так быстро обросла чешуёй, что Крашевский и рассмотреть не успел, как это происходит: только что видел человеческое лицо и вот — морда тритона. Хотя от тритона девушка, конечно же, отличалась. Нижняя часть лица лишь слегка выдавалась вперёд, не выглядела зловещей, да и «открыть пасть» она при всём желании не могла.

— Поплыли! — позвала Дайни.

Алексей попробовал работать руками и ногами. Сложности в этом не было, да и опыт подводного плавания сказывался. Они опустились ближе ко дну, вернее, к вершинам кораллового леса. Поплыли, держась в метре друг от друга. «Поворачиваем влево!», «Вправо!», «Снова вправо!», — командовала спутница, и нужно было вовремя реагировать, чтобы сохранить дистанцию. Плавать в чешуе Алексею понравилось. Погружаясь в моря Новой Европы в акваланге он оставался пришельцем, чужаком, всецело зависящем от исправности «механических костылей». Здесь всё было по-другому. Он начинал осознавать, что такое для аквари их симбионт-чешуя. Она была частью этого мира и одновременно — частью человека, тем самым включая и его в биоценоз океана.

Изменённое зрение превращало виды подводного мира в фантастическое зрелище, воспроизвести которое не под силу алгоритмам визуализации самого мощного искина. Оно отнюдь не было однообразным, океан удивлял всё новыми и новыми красотами. Не удержавшись, Алексей протянул руку к пышному ярко-синему кусту, облепленному крупными пятиконечными звёздами жёлто-бело-алых «орхидей». Задержал в последнюю секунду, спросил: