Игорь Васильев – След Всполоха (страница 3)

Пётр, ощутил душевное спокойствие. И, подняв глаза на митрополита, он уже знал, что будет делать дальше.

Засунув письмо в карман, Пётр смахнул слезу и стал молиться вполголоса, отчётливо выговаривая слова.

Пётр плохо помнил, как доехал обратно. Зорька шла сама, без понуканий. А ближе к дому даже побежала рысцой. Пётр снял хомут, закатил телегу под навес, поставил Зорьку в стойло и кажется, кинул ей охапку свежего сена. Но проделывал всё это, не переставая читать молитвы. Весь день состояние спокойствия и приятной расслабленности не покидало его. Он пил чай, читая молитву, чистил котёл, распевая псалмы, и спать лёг, только после того, как двенадцать раз прочитал «Отче наш». Каждому воздаётся по его вере. И наваждения просто обязаны покинуть его. Пётр был полностью в этом уверен засыпая. Он знал, что так и будет. Верил до самого конца… До самого последнего момента, пока чужие страшные, очень далёкие скалы не выросли перед его взором.

…Сигнальные трубки замелькали, созывая на сход всех – от немощных стариков до грудных детей. Такое случалось нечасто. Важные вопросы решались вождями Охотников и кем-нибудь из а-Джи. Правда, учёные не всегда приглашались на Совет. Но вот чтобы сами а-Джи созвали на сход народ Йоки… случилось впервые. Поэтому пришли (из простого любопытства) все, кроме Отверженных, охранников и небольшого отряда Охотников.

Йоки собирались на площади. Тех, кто не мог передвигаться, поднимали на воздушных подушках и медленно, со всеми предосторожностями, тащили к месту собрания.

Стрэг пришёл на площадь со своей подружкой, огненно-рыжей Тэру, девчонкой младше его цикла на полтора, но очень задиристой и драчливой. Ребята с трудом продвигались вперёд, уворачиваясь от подзатыльников и щелчков, наступая на чьи-то ноги, не очень-то вслушиваясь в «пожелания», посылаемые им вслед.

– Тэру, – спросил Стрэг, когда они пробились в первый ряд, – ты слышала, что а-Джи собрали народ и в других Гор-Городах?

– Кто тебе это сказал? – губы девочки презрительно искривились.

Она сама любила сообщать новости, подслушанные у взрослых.

– Плешивый Дор сегодня утром приходил к отцу.– Сказал мальчик. – Я слышал, о чём они говорили.

– Плешивый ещё ни разу не говорил правды! В прошлом году он обещал поймать детёныша морской черепахи, но так и не сделал. Старый противный обманщик! Как ты можешь ему верить?..

– Моему отцу не врут. – Стрэг высоко поднял голову.

– Ну, разве что твоему отцу, – неохотно согласилась Тэру. – Зачем им это?

– Отец сказал, что все они сошли с ума и их пора выгнать из племени…

– Может быть. Мне мама тоже так говорила… – Тэру пожала плечами, как бы показывая, что и она кое в чём разбирается. – Смотри-ка, твой отец хочет что-то сказать Крэлу.

Высокий, мускулистый Йоки отделился от толпы Охотников и, подойдя к а-Джи, произнёс несколько гортанных слов. Крэл едва достигал его плеча, но он даже не взглянул на Охотника. Отец Стрэга поднял своё ружьё и направил его прямо в грудь учёного. Крэл не шелохнулся. Йоки затихли, ожидая, что будет дальше. Охотник, вопреки голосу своей крови, опустил грозное оружие и, развернувшись, направился к своему отряду, что-то бормоча под нос.

Стрэг застонал от возмущения и собственного бессилия: на виду у всех этот седой зазнайка опозорил его отца! Охотники никогда не поднимают оружия ради пустой угрозы. Они могут уступить (хотя такого никто не помнил) только сильнейшему. Но отец поднял его и… опустил. Это унижение, которое запомнят надолго.

Внезапно а-Джи поднял руку, призывая к тишине. Волна возмущения, перекатываясь, постепенно затихала. Йоки отчётливо расслышали то, что говорил им а-Джи. Хотя учёный не раскрывал рта, все понимали, что он мысленно произносил.

– Йоки! Я приветствую тебя, могучее и разумное племя от имени всех а-Джи. Знайте, в эту минуту, в каждом Гор-Городе, все Йоки слышат это приветствие… Мы вместе прожили долгую и трудную жизнь. Наши предки взошли на эту гору, спасаясь от опасности, но, развивая полученный свыше дар, сами сделались смертью для всего окружающего. И, к великому сожалению, я должен произнести слова, которые говорить больно и страшно… Мы, а-Джи, покидаем вас, Йоки. Мы уходим к Мыслящему Облаку, оставляя вашу судьбу в ваших руках. Мои братья попросили объяснить вам устройство этого мира, и что вы сами в нём значите. Но я не стану этого делать. Простите, Йоки.

Племя замерло.

– Запомните, Йоки, то, что я вам сейчас скажу. Мы – третья разумная цивилизация на этой планете. Какой была первая,– не знаю. Она вся, без остатка, стала Мыслящим Облаком. Вторая – великая цивилизация птеродактилей. Они были самыми могущественными и сильными созданиями до той поры, пока сознательно не нарушили равновесие Жизни. Мудрые и милосердные ушли пополнять Мыслящее Облако. Что стало с остальными, – вы видите сами. Они зловонны и кровожадны. Они глупы… Йоки, если вы не одумаетесь, то такая же участь ждёт и ваше племя! Наше племя… – поправился он, произнеся эти слова вслух, без телепатической передачи.

В это мгновение, словно сбросив неимоверно тяжёлый груз, Йоки закричали, засвистели, кто-то потянулся за камнями.

– Сами вы птеродактили зловонные! – Кричали совершенные.

– Вы уже безумны и глупы! – Вопили разумные

– Подумаешь, напугали! Без вас жили всё это время и дальше проживём. Уходите куда хотите! Меньше нахлебников будет! – Хохотали смелые.

– Это вы без нас передохнете! – Ликовали живые.

Крэл медленно поднял руку, и она засветилась фиолетовым цветом. Все снова стихли.

– Йоки! Мы оставим свои знания, без них вы пропадёте. Если захотите… и сможете их взять, – возьмите. Разум, дающий силу, может быть отобран так же, как и дан. Помните это, Йоки. И прощайте.

Существо, только что бывшее лохматым и телесным, поднялось над землёй и, теряя привычные очертания, превратилось в светящуюся сине-золотую пирамиду. Она поднялась над толпой и, ослепительно сияя золотистым светом, уплотнилась до размеров маленького шарика, который совершил круг над площадью и исчез. Это был последний а-Джи, которого видели Йоки.

Йоки несколько минут стояли в оцепенении, не понимая, чему стали свидетелями. Напуганные и подавленные, они теснее прижались друг к другу. Некоторые ожидали неизбежного конца.

На то место, где недавно стоял Крэл, вышел отец Стрэга. Все взгляды устремились на охотника.

– Йоки, – обратился к окружающим отец Стрэга. – Великое и могучее племя! А-Джи давно отделились от нас. Они медленно сходили с ума в своих пещерах, прячась от дневного света, и, в конце концов, решили покончить жизнь самоубийством. А наш народ никогда не любил тех, кто уходит из жизни добровольно. Мы жили без них и теперь проживём. Мы заживём лучше, чем раньше. Мы могучее племя, Йоки?!

– Да а… – нестройно выкрикнуло несколько голосов.

– Мы непобедимое и дружное племя?! – Он поднял над головой своё ружьё.

– Да-а-а! – Выдохнули почти все стоя́щие на Площади.

– Мы цари этого мира, и мы никому не позволим встать над нами?!– вожак Охотников погрозил ружьём небу.

– Да-а-а! – Заревела толпа во весь голос.

– Мы останемся сильнейшими, чтобы не произошло! Потому что мы – Йоки!

– Да-а-а-а!.. – Затряслись горы от неистового рёва толпы.

Йоки замахали кулаками, затопали ногами и зарычали. Стрэг, чувствуя, как сливается с толпой, тоже топал ногами, размахивал руками и кричал до посинения, не вслушиваясь, и, конечно же, не вдумываясь.

– Да-а-а-а-а!..

ГЛАВА 3

.

Пошли пятые сутки, как Пётр объявил непримиримую войну виде́ниям. Всё это время он не спал. Сказать, что забвение совсем не овладевало им – это погрешить против истины. Бывало, что истопник проваливался в полудрёму, но ни разу за это время чёртовы наваждения, не проникали в его разум. Пётр ходил, будто спал на ходу, вызывая усмешки соседей и недовольство начальства, но это его мало трогало. Необходимо было продержаться… сколько? Этого не знал никто. Просто выдержать, как терпел свои мытарства Иов. И всё будет хорошо.

Слегка подволакивая ноги, изредка пошатываясь, Пётр подходил к своему дому. Снежок выпал – на загляденье. Мягкий, искрящийся, лежал он белым ковром с голубыми прожилками на картофельных полях, и солнечные лучики игриво купались в этом чистом океане. Перед самым домом Пётр набрал полные пригоршни снега и, растёр по лицу. В этот раз не почувствовал его свежести… тело слишком устало. Голова даже не болела – она привычно ныла, требуя отдыха. И покоя… «Отче наш, уже иси на Небеси…»

Супруга во дворе ругала Маруську. Пётр вошёл в дом. С трудом снял фуфайку, закинул ушанку на печку и, сняв сапоги, надел тапочки. Он медленно прошёл на кухню и сел за стол, рядом с окном. Настёна, уже заварила крепкого чаю. Он стоял на столе в железной кружке, накрытый крышкой. Недавно протопленная печка пыхала теплом и, чтоб окончательно не разморило, Пётр сделал несколько глотков тёплого чая. Вкуса он уже не чувствовал. Язык припух. Во рту постоянно ощущалась горечь. Кофе Пётр не любил. Чай был как-то роднее…

Довольная собой кошка Мурка притащила мышонка и играла с ним. Полки возвышались до самого потолка. Словно горы тянулись к облакам… Оскал у Мурки был таким же, как у огромного ящера с маленькими лапками и такими страшными зубами, что… О Господи! Пётр допил чай и стал глядеть в окно.