Игорь Васильев – След Всполоха (страница 4)

Вошла Настя. Прикрикнула на кошку, пошевелила кочергой в печке. Вздохнула. Налила мужу свежего чаю и, ни о чём не спрашивая, пошла в комнату. Пётр смотрел в окно. Снег был чистый, хрустящий… белый… очень-очень белый…

От сумрачного леса по хрустящему белому снегу, прямо к дому шли мальчик и девочка лет пятнадцати. Их набедренные повязки нещадно трепал холодный ветер, длинные волосы, словно конские гривы, опутывали их лица. Шерсть на теле была серой и заметно выделялась на фоне б е л о г о снега. Юноша держал в руке посох.

– Вот они! – закричал Пётр, узнав героев своего последнего сна.

– Господи Иисусе, кто «они»?! – Настя от неожиданности выронила чугунок.

– Они пришли за мной! – хрипел он, тыча в стекло пальцем. В воображении Петра девушка исчезла, а юноша на глазах начал расти, горбиться, покрываться густой тёмной шерстью… и он приближался.

– Идёшь, Иуда?! Ну, давай, я здесь! – Белки его глаз налились кровью, дыхание участилось, а на губах выступила пена.

Настя всплеснула руками и в испуге выбежала из дому. К счастью, в эту минуту, из-за поворота на совхозных санях появился Матвей Иванович. С ним сидели директор совхоза в белой дублёнке и Яков, ветеринар.

– Чего это она? – потянул Матвея Ивановича за рукав директор.

– Петька, поди, рехнулся, не спит уже с неделю. Всё с чертями борется, словно «белочку» схватил. – Иваныч выдохнул в сторону. Но перегарчиком всё равно попахивало. – Недаром говорят, что религия – это опиум. Лучше бы пил, как все нормальные мужики. Вот беда бабе-то.

Короче, когда разобрались, что к чему, прошло минут десять, за которые, как говорил впоследствии фельдшер, Пётр мог окончательно тронуться. Зайдя в дом, они увидели кричащего Петра, рвавшего, на груди рубаху, отчего пуговицы со свистом разлетались по сторонам. Познания Матвея Ивановича в психиатрии сводились к нулю. Поэтому он отослал директора за машиной, ветеринара – в медпункт, за чемоданчиком, а сам, с помощью Анастасии стал отпаивать Петра валерьянкой. Пётр валерьянку пить не хотел, поносил всех и вся матерными словами. Грозился покарать окаянных, отпилить рога и копыта, и отправить на живодёрню. Вовремя подоспел ветеринар. Матвей Иванович вкатил внутримышечно два кубика димедрола и, забрав вещички, наскоро собранные Настей, потащил поникшего мужика в подъехавший директорский «УАЗ-ик».

Пётр, развалившись на заднем сиденье, меркнувшим взглядом посмотрел на небо и увидел, как оно потемнело. Из-за леса выскочила полная луна. Два смеющихся чёрта, виляя хвостами, покатили её обратно за лес, и наступила темнота.

Светило Дающее Жизнь нежно прикасалось своими лучами ко всему живущему на планете. Оно расправляло каждый лепесток и насыщало собой листву и хвою деревьев. Стрэг любил наблюдать за восходом Светила. Тёмный обруч позволял ему вглядываться в звезду, когда она, ещё не получив полной власти над всем сущим, медленно поднималась над горами, отгоняя сумрачные тени. Скалы убаюкивали на своих вершинах задумчивые облака. А из нор, пещер, гнёзд и с ветвей взлетала, выползала, выходила во всём разнообразии пробудившаяся жизнь. Иногда Стрэг чувствовал своё единство с тем, что его окружало: с цветком, пьющим кристальную росу, с застывшим ветром, с небом, опускающимся до основания гор. Это были волшебные мгновения, и тем страшнее становилась реальность, когда они проходили.

Семьдесят три раза он перечёркивал дату своего рождения на листе Жизни. Пора юности уже миновала, и несколько циклов назад Стрэг вступил в срединный путь, когда мужчина обязан доказать, что он приносит своему племени пользу. Если же этого не происходило, то племя отказывалось от него, и мужчина становился Отверженным – тем, кто никому не нужен. Он терял право голоса, право жить со всеми, право выбирать жену и даже право быть выбранным женой.

Стрэг был Отверженным.

Как это произошло – Стрэг, и сам не смог бы ответить. Он рос сильным, смелым юношей. В шутливой борьбе побеждал соперников, но не мог заставить себя причинить боль по-настоящему. Стрэг не мог добить раненого зверя ударом дубины, пронзить стрелой с ядовитым наконечником, трёхметрового летающего ящера, перерубить огненным мечом жирного питона. Понять этого племя не сумело и, решив, что Стрэг слабоумен и труслив, его отправили в зону Отверженных, за Бродячими Камнями. И, как остальных изгоев, за работу, которую он делал, в меру кормили и поили.

Но природа, обделив Стрэга злобой и ненавистью, наградила иным качеством: способностью изобретать. Это давно не ценилось в племени свободных Йоки, но давало некоторые преимущества здесь, в распадке Большой Скалы. Стрэг трудился в пещере, где создавали (или пытались создать) новое оружие, помогавшее Охотникам – самой почитаемой среди Йоки касте. Именно он, будучи совсем юным (тогда Стрэгу только-только исполнилось пятьдесят циклов), создал оружие, которое, воздействуя на дюймовый цилиндр сжатым в трубке воздухом, посылало его на расстояние в сто шагов. Отец, ещё живой, но не ходивший на охоту (одно из последних древних животных в предсмертных судорогах зацепил своим хвостом позвоночник Охотника), не очень-то обрадовался изобретению сына.

– Запомни, Стрэг, – сказал он, – нашему племени необходимо новое оружие – старые запасы истощаются. Но нам не нужны новые а-Джи. Как следует, запомни это, сын.

Стрэг запомнил. Но ещё сильнее запали в память страшные слова об исчезновении Йоки, как разумной расы, которые произнёс старый учёный, перед тем как исчезнуть. И как он, сопливый мальчишка, кричал вместе со всеми, радуясь единению Йоки. Где сейчас это единение? Немного прошло времени с тех пор, но всё изменилось. Охотники управляют всем и больше смотрят, чтобы кто-нибудь не выделился из однородной массы послушных Йоки. Зона Отверженных с каждым циклом расширяется всё больше и больше. Йоки боятся говорить о недозволенном.

Стрэг поднялся, снял обруч, поклонился Светилу, как делал это ежедневно, и сказал:

– Дай мне твоего спокойствия, твоей силы, о Великая Звезда. Научи меня терпению. Я рад, что снова могу напиться живительной влаги твоих лучей. Царствуй над миром до конца своего пути. И да сбудется всё, что должно сбыться в твоих владениях…

В лаборатории Чёрного Озена царили тишина и покой. Не считая Стрэга, здесь работали ещё два помощника, ушедшие собирать руду на скалу Печали. Когда Стрэг вошёл, Озен просматривал свои записи.

– Ну, как, Светило взошло над горами? – Спросил он, подняв голову и напуская на себя важный вид.

– Да… мастер – не обращая внимания на иронию, ответил Стрег,

– Ну и хорошо! А что у тебя с лицом-то?

Стрэг пропустил насмешку мимо ушей.

– Я хочу достать из пещеры Знания а-Джи.

– Что?! – удивление и испуг смешались в этом возгласе. – Что ты сейчас сказал?!

– Я хочу достать Знания а-Джи, – Невозмутимо повторил Стрэг.

– А жить ты хочешь? – шёпотом произнёс Озен.

– Да. – Также, чуть слышно ответил юноша

– Чтобы я больше не слышал от тебя подобных глупостей. Сам знаешь, что даже упоминание о них приводит к нам, в зону! Их пещера давно завалена камнями и охраняется стражей. Йоки забыли о существовании а-Джи. Понимаешь? Их не было, и всё! – крикнул Озен, что случалось крайне редко.

Его губы сжались, а глаза не мигая, смотрели на Стрэга.

– Мастер, – Стрэг приблизился вплотную к собеседнику и тихо заговорил, – ты уже давно меня знаешь. А я тебя. Скажи честно, – разве сам не хочешь… того же?..

– Я… – мастер запнулся и опустил глаза. – Я… Если нас кто-нибудь услышит…

– Мастер, мы одни. Ты можешь хотя бы самому себе признаться, что все наши изобретения, не более чем жалкие пародии на то, что может быть, скрыто там, у них. Что единственная наша возможность не раствориться в безумии – это снова обрести утраченные знания… Мастер, мы должны спасти свой народ.

С минуту они смотрели друг на друга, и первым нарушил молчание Озен:

– Ты помнишь, что случилось с Йоки из Северного Гор-Города, когда он попытался проникнуть в пещеру Верховных а-Джи?

– Я видел, как ихтиозавр перекусил его пополам, – отозвался Стрэг. – Это была страшная казнь…

– И ты не боишься умереть такой же смертью? – Спросил наставник.

– Я боюсь умереть умалишённым, мастер. – Ответил Стрэг. – Я боюсь, что сам скоро начну перегрызать позвоночники.

– Нам будут нужны помощники…

Озен спокойно, как, само собой, разумеется, произнёс «нам», и Стрэг с благодарностью отметил это.

– Я доверяю нашим ребятам, мастер.

– Я, наверное, тоже… – Озен задумался. – Можно попробовать, но если не получится…

– Должно получиться. – Юноша сжал губы

– Тем более что древних животных почти не осталось. Так, мелочь пузатая, – попытался пошутить Озэн.

Они помолчали, думая над тем, как переменится их судьба, если удача им улыбнётся.

– Ладно, иди, Стрэг, – сказал мастер, – мне необходимо поразмыслить над этим.

Стрэг повернулся к выходу, но Озен окликнул его:

– А как ты узнал, что я тоже… ну… думал…

– Иногда я могу читать чужие мысли, – ответил Стрэг и быстро вышел из лаборатории…

ГЛАВА 4

Пётр открыл глаза и страдальчески посмотрел на врача.

– Пить… – простонал Пётр.

Тридцатилетний терапевт районной поликлиники, встрепенулся, взглянул на Петра поверх очков.

– Надежда, принеси воды больному, – доктор подошёл к кушетке, взял Петра за запястье и смерил пульс. – Как самочувствие?