Игорь Васильев – Кочегарские хроники (страница 9)

Мы согласились.

– Слушай, Гриша, – Ивану на улице, видно, пришла умная «мысля», – я почти всё понял в твоей теории, кроме одного…

– Ты хоть ботинки сначала сними, за стол сядь, а потом философствуй, – Гриша широким жестом пригласил нас в мою комнату. – Смотри, промок весь.

– Это ерунда. Наливай.

Через минуту мы опять подняли рюмки.

– Так вот, – Ивану не терпелось поделиться своими умозаключениями. – По твоей теории получается, что водка защищает от постороннего воздействия, как бы замуровывает. Почему же люди стесняются пить в одиночку и всегда ищут напарника, собеседника. Не стыкуется.

– Всё хорошо стыкуется, – Гриша принял любимую позу. – Когда ты защищён от нежелательного воздействия, душа расцветает, находит возможность стряхнуть прилипшую грязь. Всё накопленное надо куда-то выхлестнуть. Куда, если ты один?! Когда трое и все защищены – замурованы, – Глюк покраснел, усы порыжели и чувствовалось, что говорит действительно от души, – мы можем поделиться наболевшим без вреда друг для друга! Кому интересно, что я живу не так, как хочу? Комнату купить не могу – финансы не позволяют, а с тёщей в одной квартире… Эх! Зеркалу мне это рассказывать? Там мои глаза отражаются, что я их не видел, что ли? Друзей привести нельзя, выпить нельзя, курить нельзя…

– Даже на кухне нельзя? – Спросил Ванька, удивлённо посмотрев на Глюка.

– На кухне! В туалете запрещает. – Гришка сокрушённо махнул рукой. – На балкон выхожу. А дружок есть. Его жена на чёрный ход выгоняет – запаха табачного не переносит!..

– На лестницу?!

– Да.

Мы с Иваном грустно замолчали. Конечно, и у нас есть некоторые трудности, но, когда для того, чтобы покурить, нужно одеваться и куда-то выходить, это… это…

– Ребята, давайте сегодня просто наберёмся, а? – Гриша посмотрел нам по очереди в глаза. – Без философии, без заумностей. Расслабимся. – И он налил по полной.

Конечно же, мы набрались. Мы расслабленно возлежали на полу и орали песни под расстроенную гитару. Мы добрались до полного просветления благодаря старой закваске, и зияющие пустоты в памяти украсили смутные очертания этого вечера.

Боже мой! Почему на следующее утро, едва я проснулся и увидел лежащую на полу сковородку и перевёрнутый стул, первой мыслью, промелькнувшей в измождённом мозгу, было: «Ну, зачем всё это?..»

Хроника № 4

Осень… Не за горами начало сезона и масса свободного времени, которое на первых порах не успеваешь забивать делами. Хотя какие там дела. Дом – работа, работа-дом, а в перерывах (в последнее время и без таковых) – пьянки, базары, шатания по городу…

Иду по парку, пинаю жёлто-красные листья и размышляю. Куда иду – не знаю. Тоска, неустроенность, безденежье, пустота – время от времени подобное наваливалось, но безболезненно и само собой отходило, теряясь в жизненном потоке. А сегодня совсем невмоготу. Чёрт! Чего я достиг в этом осоловелом существовании?! Дебильной работы, где в пятьдесят лет, не успев выйти на пенсию, загнёшься от алкоголизма или по пьянке вывалишься с пайол вниз! Доморощенных измышлений, которые любой, пусть не очень уважаемый (хотя таких не встречал), журнал спустит в общественном туалете не читая. Чего?!!

Вот так и иду, психуя, раздражаясь непонятно на кого и за что. Хотя, в принципе, всё ясно – мир не хочет понимать тебя. Старая история. Достаю из кармана сигареты. Они закончились. Ну, всё против меня! Сел на скамейку, запахнул поплотнее куртку – ветрено. Сижу, жду «у моря погоды». Нажраться, что ли? С тоски. Не получится – денег нет, а занимать гордость не позволяет. Вот, попробуй понять после всего этого загадочного русского человека. А вы дайте ему денег, водки и бабу приведите посисястей. Он за это не только свои загадки расскажет, но и ваши в два счёта решит, когда протрезвеет.

Кстати, о бабах. Может, тебе, Антоха, жениться, а? Найти какую-нибудь одинокую блондинистую по объявленьицу…

– Антоха! Комиссаров?!

Поднимаю угрюмую физиономию и что я вижу, господа?

Дима, Димочка, Диман. Точно, сегодня самый мерзкий день во всём моем несуразном житии, коль сей субъект Российской Федерации вновь появился в поле моего зрения. Самые большие несчастья, происходившие со мной, неразрывно связаны с ним. Диман вообще невезучий и всех, кто рядом с ним, автоматически постигает то же самое. А на вид паинька-мальчик, симпатичный, с усиками.

Лет семь назад, когда он устроился к нам и попал ко мне в вахту, ему было лет двадцать пять. Дело наше молодое, сработались быстро. У меня в ту пору джемперок моднявый был, просто отпад. Диман на него глаз положил. «Дай, – просит, – к подруге на день рождения сходить». Антоха добрый, Антоха отдал. И забыл ведь, что пропуск (а по тем временам за его потерю первый отдел, то есть местное отделение КГБ, сношало нещадно со всеми вытекающими последствиями) в кармане оставил. И что вы думаете? На обратной дороге домой его раздели до трусов и забрали все документы. На вахту Диман пришёл в каком-то драном комбинезоне, отобранном у мирно спящего бомжа. Уж не знаю, что он там, на проходной, наплёл, чтобы пропустили, но явился. Утрата стоила мне многих моральных затрат, аж больничный брать пришлось.

Ладно, прошло и забылось. Пропуска новые выписали, джемпер другой купил. Однако Диму выгоняют из общаги: завалился пьяный к барышням-девственницам, приставал, но получил мощный отпор. Решив отомстить, заблевал тринадцать метров их жилой площади. Пожалел братка, пригласил к себе на месяцок, пока комнату не снимет. Первые два дня его не слышно – не видно было. А потом… Я на недельку в Псков уезжал – приобщиться к культуре. Он за это время завёл дружков у пивного ларька, вместе с ними выпил дома всё, что горит, продал всё, что можно продать, а остальное кто-то вынес, пока компашка валялась в отрубе.

Ух, как я зол был. Димкиных корешей за ноги из квартиры выносил, а его, если не исправится, пообещал выселить. Он, очухавшись, оценил степень урона, и кое-что даже вернул с зарплаты. Да и я оттаял потихоньку. Не век же на него зуб точить.

Димка после этого случая плотно за ум взялся. Пить завязал, халтуру где-то нашёл, с девчонкой серьёзной познакомился. От меня, естественно, съехал – комнату снял. Здесь стало спиртное из магазинов пропадать, а у него матушка с отчимом приторговывали втихаря зелёным змием. На него давно рукой махнули: мол, чего с дурака взять. Однако дело разрасталось, ширилось, торговля бойко шла. Они его к себе в долю взяли. И за каких-то два месяца он полностью забил гардероб импортными шмотками от носков до кожаного плаща, завёл две сберегательные книжки, десяток подруг и личного венеролога.

Представляете размах по тем временам?

Объявился у меня весь с иголочки, трезвый, одеколоном французским пахнет. Посидели, чайку погоняли, старое вспомнили. И Диман выдаёт напоследок такой перл:

– Хочу – говорит – машину покупать. Надо дело увеличивать. От родичей отделился, ищу себе компаньона. Пойдёшь?

– Да ты чего, – смеюсь, – ошизел? Это же криминал чистейшей воды. Я этих зон за семнадцать лет жизни на севере насмотрелся, а ты мне туда дорогу мостишь… Нет, не хочу.

Диман щурится, дымит «Честерфилдом».

– Там всё схвачено, – сообщает. – Ежемесячно отстёгиваю, чтобы лишний раз не трогали.

И тогда я понял, что его игра идёт козырными картами. «Ни фига себе – думаю – поднялся парень». А он предложил: «Давай по-другому сделаем. Будешь у меня в охране – по ночам всякое случается – и пятьдесят процентов у тебя в кармане. Ну, будешь там помогать, принести – отнести по мелочи…»

Предложение, конечно, заманчивое. Тем более, уже с полгода собирал деньги на заказную концертную гитару. А здесь за месяц можно две купить, и кое-что в голову отложить из опыта, так сказать, жизни ночного города.

Так начался первый запой длиной на три месяца. Великий Кочегар по этому поводу говорил, что запоев у людей не бывает, потому что человек, попробовав однажды вкус просветления, всю последующую жизнь стремится к нему. И здесь я с ним согласен.

По стечению обстоятельств, в то лето с вахты меня не сняли на ремонт, как это обычно бывает с молодёжью, а перекинули в другую котельную вторым. Милое дело. Ответственности почти нет, нагрузка маленькая*, начальство в отпуске. Иной раз отпросишься у старшого – чего вдвоём у котла торчать в выходные – и на «пьяный угол», работать.

На самом деле, подобных углов в каждом районе пруд пруди. Но наш (приятно сказать «наш», ощущая себя частицей чего-то) являлся ещё и клубом пьяниц. Нет, что вы, пьяницей себя естественно, никто не считал. Ну что такое бутылка – две в день, в общей сложности. Разминка, тонус, создание приемлемого настроения. Ой, кого там только не встретишь! Каратистов, картёжников-профессионалов, модельеров, аспирантов с универом за плечами… Про такие скромные персоны, как оператор котельной или водитель троллейбуса я промолчу.

Расклад торговли вполне обычный, приемлемый всеми подобными структурами. Работают парами или тройками, поочерёдно предоставляя другим парам-тройкам «скидывать» товар. Все толкутся в четырёх местах, в основном у углов домов, на тротуаре. У каждого по бутылке в рукаве и две за пазухой. По мере опустошения кто-то бегает к ближайшему складу – квартире или комнате.

А теперь о самой продукции. Где можно доставать спиртное в то время, когда везде за ним стоят километровые очереди и, заметьте, далеко не в каждом магазине? Оказывается, существует целая система, куда входят и продавцы госторговли, и грузчики, и водители. Но суть не в этом.