Игорь Васильев – Хроники "ОРКС". Том 1 (страница 1)

Игорь Васильев

Хроники "ОРКС". Том 1

Глава 1. Пепел и зеленый огонь + пролог Неферит

Пролог. Неферит

Пятеро против одного, а вот подоспели и ещё двое — лучшие лидеры Содружества, элита, цвет их прогнившей военщины. Семеро. Против неё одной. Но Неферит лишь оскалилась в надменной усмешке — той самой, от которой у врагов подкашивались ноги, а союзники... союзники? Она не заметила, что их больше не было. Не заметила, как её головорезы, её верные псы, дружным маршем оставили свою главнокомандующую одну — или, быть может, их уже убили, а она, ослеплённая азартом, пропустила этот момент. Не заметила, как пропали те, кого она называла союзниками — те, кого она считала лишь средством. Лишь дикий, всепоглощающий огонь битвы пульсировал в венах, заглушая голос разума.

Неферит стояла в боевой стойке, тяжело дыша, но всё ещё уверенная в своей победе. Её фиолетовые глаза сияли безумным азартом, хвост хлестал по камням, а вокруг рук клубился эфир — плотный, искрящийся, готовый разорвать любого, кто приблизится. «Жалкие черви, — пронеслось в голове. — Вы думаете, что числом возьмёте? Я — Неферит. Я не знаю поражений». И она бросилась в атаку — первая, как всегда.

Они навалились все разом. Семь клинков, семь траекторий смерти устремились к ней одновременно. Неферит уклонялась с грацией, которой позавидовала бы любая кошка: хвост работал балансиром, тело изгибалось под немыслимыми углами, а эфирные вспышки отражали удары, рассеивая их в воздухе. Её движения были смертоносным танцем — она кружилась среди врагов, и каждый выпад её рук оставлял за собой оплавленный след. На мгновение она оказалась в центре их кольца, окружённая, но не пойманная. И тогда её глаза вспыхнули яростным фиолетовым огнём. Она вскинула руки к небу — и мощная ударная волна, рождённая колебаниями чистого эфира, ударила во все стороны, сбив нападавших с ног, отшвырнув их, как тряпичных кукол.

Надменная улыбка озарила лицо хвостатого тирана. «Вот так. Смотрите, глупцы. Смотрите на силу, которой вам никогда не достичь». Её пальцы начали наливаться светом — она копила энергию на кончиках рук, сжимая саму суть эфира в две смертоносные сферы. Это будет победный удар. Удар Владычицы, что не знает поражений. Она уже видела, как эти семеро превратятся в пепел, как падёт эта крепость, как её имя прогремит на всю планету. Она подняла руки для финального аккорда.

И тогда воздух вокруг неё заискрил.

Не так, как обычно. Не послушный, покорный эфир, танцующий по её воле. Он заискрил дико, хаотично — и несколько фиолетовых молний, сорвавшихся с её собственных ладоней, ударили в неё саму. Одна вонзилась в плечо, растворив часть чёрного костюма и оставив глубокий, дымящийся ожог, запах палёной плоти разнёсся в воздухе.

Неферит медленно, очень медленно повернула голову к месту боли. На её лице — впервые за долгие, долгие годы — было удивление. Чистое, неподдельное, почти детское удивление существа, которое столкнулось с невозможным. «Моя сила... меня? Этого не может быть. Я контролирую всё. Я — хозяйка эфира. Я.»

Мысль оборвалась.

Вслед за болью в плече её пронзила острая, невыносимая боль в животе. Она опустила взгляд — и увидела его. Огромное, механическое копьё, пущенное с невероятной силой, вошло в её тело от пупка до самого сердца, пронзив насквозь и вылетев наружу. Чёрный костюм пропитался кровью — её собственной кровью, той, что она так редко видела. Лицо Неферит в этот момент выражало самую что ни на есть ошарашенность. Не ярость. Не боль. Именно ошарашенность.

Её сила никогда не подводила. Никогда. Как и сейчас — эфир всё ещё клубился вокруг неё, готовый подчиняться. Но странная, необъяснимая заминка — та самая доля секунды, когда её тело осознало предательство изнутри раньше, чем разум, — решила исход этого боя. Боя, что шёл высоко над землёй. Парящая крепость Содружества уже давно оторвалась от земли на гравитационных платформах и парила высоко в небесах. Неферит в пылу битвы не заметила и этого. Возможно, именно потому, что крепость взлетела, её солдаты и союзники исчезли — кто-то сбежал, кто-то погиб, кто-то просто не успел на борт. Она осталась одна среди врагов, в ловушке, которую сама себе построила своей самоуверенностью и непоколебимой верой в собственную непобедимость.

Шаг назад. Ещё шаг. Затем третий. Ноги, всегда державшие её с грацией хищника, больше не слушались. Они подкосились. Неферит попыталась ухватиться хвостом за край бортика, но он лишь бессильно скользнул по шершавой поверхности. И она сорвалась.

Сорвалась в пустоту.

Ветер засвистел в ушах, мир завертелся — небо, облака, удаляющаяся громада крепости. Но страшнее всего было не падение. Страшнее было то, что начало происходить с её телом. Всё ещё пульсирующий на руках эфир, собранный для победного удара, загустел и, словно живое существо, начал просачиваться под кожу. Он проникал в вены, в мышцы, в кости — и там, внутри, начал пожирать её. Жуткая, невообразимая боль разорвала всё тело. От рук, от груди, от живота пошли струйки дыма — не чужого, её собственного, горящего изнутри. Сила, которая всегда была её верным оружием, теперь обратилась против неё.

Осознание пришло поздно. Слишком поздно.

«Меня бросили. Все меня бросили. Мои солдаты. Мои союзники. Все, кого я считала лишь средством. Я была одна — даже тогда, когда командовала армией. Я всегда была одна. И теперь... теперь моя сила, моя гордость, моя суть — она убивает меня. Я, кто никогда не проявляла слабости, кто никогда ничего не просила... я не хочу. Я не хочу умирать. Не так. Не сейчас. Не в одиночестве».

Этот ужас — ужас отверженной, брошенной, преданной собственной силой — был сильнее физической боли. Он заполнил всё сознание, вытеснив остатки надменности. И тогда из горла вырвались простые, сдавленные стоны, больше похожие на мольбу:

— Я не хочу умирать... Пожалуйста... Кто-нибудь... Я не хочу...

Сознание померкло, и глаза закрылись. Лишь тонкий след дыма был последним, что осталось в истории от великой завоевательницы. А внизу, далеко под парящей крепостью, земля ждала свою жертву.

Глава 1

Сознание возвращалось рывками, будто кто-то лениво вытаскивал её за шкирку из чёрной, маслянистой бездны, где не было ничего — ни времени, ни боли, ни этого унизительного чувства поражения. А потом бездна выплюнула её обратно в реальность, и реальность оказалась сукой.

Боль пришла не сразу. Сначала был запах — дым, гарь, палёная плоть. Её плоть. Потом — свет, пробивающийся сквозь веки оранжевыми копьями. И только потом, с отвратительной, издевательской неспешностью, пришла она — боль. Такая, будто в животе проворачивали раскалённый лом, медленно, с садистским наслаждением.

Неферит разлепила веки. Мир услужливо раздвоился, поплыл, закружился в пьяном хороводе теней и отблесков костра. В висках стучал метроном — тук-тук, тук-тук, — отсчитывая секунды до того момента, когда она либо сдохнет, либо всё-таки сможет вдохнуть без того, чтобы из лёгких не вырвался хрип. Она сглотнула. Во рту был вкус пепла и крови. Отвратительный коктейль. Даже не закусить.

Над головой — звёзды. Равнодушные, вечно молчащие сволочи. Они смотрели на неё сверху вниз, и в их холодном мерцании ей чудилась насмешка: «Ну что, безумная? Допрыгалась?»

Резкий спазм в животе заставил стиснуть зубы с такой силой, что, казалось, эмаль пошла трещинами. Правая рука, её собственная, всё ещё слушается, уже хорошо — дёрнулась вниз. Пальцы нащупали рваные края плоти. Влажные. Горячие. Отвратительно мягкие. Рана огромна, края расходились, как неаккуратный шов на дешёвой одежде. Но что-то внутри уже копошилось. Что-то чужеродное, холодное, микроскопическое. Оно пульсировало, стягивало ткани невидимыми нитями, удерживая её душу в этом бренном, еле живом теле. Грань была тонкой, как обещание сенатора. И такой же надёжной.

Она приподняла голову. Движение отозвалось новой вспышкой — ослепительной вспышкой. Перед глазами заплясали фиолетовые пятна, смешиваясь с оранжевыми сполохами костра. Но она справилась. Она всегда справлялась. Проморгалась. Сфокусировала взгляд.

У костра сидел мужчина.

Белые, лохматые волосы, в которых плясали отблески пламени, словно сама стихия решила свить гнездо у него на голове. Лицо грубое, будто вытесанное топором по пьяни, с черной щетиной. Одежда как у старого, дешевого байкера, который оделся с барахолки. Но глаза Глаза перечёркивали всё первое впечатление. Зелёные. Горящие неестественным, почти звериным светом, как два куска радиоактивного льда, вставленные в глазницы. В ухе покачивалась серьга с крохотным черепом — то ли стильный аксессуар, то ли предупреждение. Он курил сигару, и дым поднимался к звёздам густыми, ленивыми кольцами, смешиваясь с дымом костра. Незнакомец. Не из её мира — в этом она была уверена так же твёрдо, как в том, что у неё сейчас адски болит живот. Слишком чуждый. Слишком расслабленный для того, кто сидит у костра с полудохлой незнакомкой после боя, будто он вышел из офиса подышать свежим воздухом.

Она помнила поражение, свое падение, от самого, казалось, неба, от самой вершины своей власти. Помнила, как её же собственная энергия пожирала тело, забиралась под кожу раскалёнными иглами, в лёгкие — расплавленным свинцом, в саму душу, ледяными пальцами отчаяния. Помнила крик. Свой собственный? Или чей-то ещё? Неважно. Важно было другое — она проиграла. Она, Неферит, та, чьё имя когда-то пугало врагов и друзей, летела в пустоту, как сломанная кукла, выброшенная за ненадобностью. И чьи-то руки вырвали её оттуда. Чьи-то. Не её. Это бесило больше, чем рана.