Игорь Усиков – Аудитор жизни. Пустые могилы. Полные архивы (страница 7)

Тёплая едва заметно улыбнулась. Он был идеальным инструментом. Тщеславный, трусливый и абсолютно управляемый. Она лепила из него всё, что хотела, просто подбрасывая ему нужные формулировки и позволяя считать их плодом его собственного ума. Она не управляла им – она программировала его, как биоробота. А он с радостью исполнял программу, наслаждаясь иллюзией собственной значимости и незаменимости. Старое здание поликлиники в центре, памятник конструктивизма, уже было негласно обещано нужным людям из Питера под снос и строительство элитного жилого комплекса с видом на реку. Но об этой маленькой детали Ивану Сергеевичу знать было совершенно необязательно. Пока.

Юрий Аверин сидел в душном, пахнущем пылью и мышами читальном зале городской библиотеки, единственном месте, где ещё можно было найти подшивки старых областных газет и журналов. Информация об Алисе Петровне Тёплой, которую он получил от Елены Пак, была скудной, обрывочной и оттого ещё более тревожной. Он начал копать. Но чем глубже он погружался в её официальное прошлое, тем больше убеждался: перед ним профессионал высочайшего класса по зачистке следов и созданию безупречной легенды. Официальная биография – стерильна, как операционная. Красный диплом Санкт-Петербургского университета, экономический факультет. Пара лет в бизнесе – какая-то мутная консалтинговая фирма «Вектор-Плюс», не оставившая после себя ни одного реального проекта, ни одного упоминания в прессе. Потом – стремительный, почти вертикальный взлёт по карьерной лестнице в администрации Петербурга. Комитет по управлению городским имуществом, комитет по инвестиционной политике… Везде – только положительные характеристики, благодарности от начальства, публикации в ведомственных изданиях о её «инновационных подходах» и «успешной реализации городских программ». Ни одного скандала, ни одного тёмного пятна, ни одного уволенного подчинённого, ни одного проигранного суда. Словно её прошлое было не прожито, а написано лучшими специалистами по пиару и ретуши.

Он пытался найти информацию через свои старые московские контакты в контролирующих органах, но и там натыкался на глухую, вежливую стену. «Тёплая? Да, знаем такую. Серьёзная дама. Эффективная. Связи на самом-самом верху. Проблем с законом не имела. А что, собственно, интересует?» Когда он пытался уточнить про «связи наверху», ему мягко, но твёрдо советовали «не лезть в эту тему». Это было всё, чего он добился. Он чувствовал себя следопытом, идущим по следу призрака в тумане. Следы были, но они обрывались на самом интересном месте, словно кто-то невидимый шёл за ней по пятам и аккуратно засыпал их прошлогодними листьями.

Он уже почти отчаялся найти хоть какую-то зацепку, когда ему позвонил Пушкин. Голос архивариуса дрожал от страха.

– Юрий… э-э… Аверин… Тут такое… Я не знаю, важно ли… Но я слышал разговор… Колесов, ну, этот, с благоустройства… Он хвастался в курилке… Будто к нему подходили какие-то… «спортсмены» … Предлагали «крышу» … Говорили, что теперь они тут порядок наводят… От новой… ну, от этой… которая всем рулит…

Аверин замер. Спортсмены. Та самая деталь, которой ему не хватало. Он вспомнил флешбэк Тёплой из Питера, о котором ему туманно намекнули московские контакты: связи с какими-то полукриминальными спортивными клубами. Значит, она привезла с собой не только «системный подход». Она привезла с собой и мускулы. Тихие, незаметные, но готовые действовать. Картина становилась объёмнее. И страшнее.

Алиса Тёплая сидела в своём номере в лучшей, и единственной приличной, гостинице Серебровска. За окном моросил нудный осенний дождь. Она пила зелёный чай и размышляла. Её философия была проста, как всё гениальное, и сложна, как устройство вселенной. Власть – это не грубая сила и не мешки с деньгами. Настоящая власть – это контроль над информацией и умение поддерживать хрупкий, динамический баланс интересов между враждующими кланами, как опытный жонглёр удерживает в воздухе десяток стеклянных шаров. Хаос не страшен, хаос полезен, но только если он управляем тобой. Как стихия, которую можно направить в нужное русло, чтобы смыть старый мусор и построить на расчищенном месте что-то новое. Её новое.

Серебровск был идеальной лабораторией для её эксперимента. Старая феодальная система Нептицына рухнула, оставив после себя вакуум власти и кучу перепуганных, жадных, готовых на предательство осколков. Жора – старый, теряющий хватку волк, цепляющийся за прошлое. Его дочь, Елена Пак – умная, но скованная страхом и семейными узами. Корейцы Паки – предсказуемые в своей ярости и жажде мести. Горбатько – послушная кукла без мозгов. Армине Тамбулян – сломленный профессионал, готовый на всё ради выживания. Все они были фигурами на её доске, пешками в её большой игре. Она дёргала за невидимые ниточки, стравливала их, мирила, создавала временные союзы и тут же их разрушала, наслаждаясь своей властью архитектора новой реальности. Её цель – построить здесь, в этом захолустном городке, «идеальную» коррупционную модель. Не грубую, кричащую, как у Нептицына, а изящную, тихую, саморегулирующуюся, основанную не на страхе, а на расчёте. Систему, где все финансовые и информационные потоки сходились бы к ней, единственному арбитру, а она оставалась бы в тени, недосягаемой и незаменимой. Она была не просто чиновницей. Она была архитектором гнили, ваятелем порядка из хаоса.

Она взяла телефон и набрала номер Армине Тамбулян.

– Армине Агамовна, добрый день, – проворковала она в трубку, придавая голосу максимум дружелюбия. – Как ваши успехи с… оптимизацией? Новая норма по невостребованным уже в работе? Учёт ведётся строго, как договаривались? Помните, дорогая моя, порядок превыше всего. Особенно там, где речь идёт о… деликатных материях. И дисциплина. Особенно финансовая.

Она услышала в трубке испуганное, сбивчивое бормотание Армине о том, что «всё делается», «всё под контролем», и удовлетворённо улыбнулась. Винтик работал исправно. Машина набирала обороты.

Через час в дверь её номера постучали. Условный стук – два коротких, один длинный. Она открыла. На пороге стоял молодой человек. Коротко стриженый, широкоплечий, с пустыми, холодными глазами хищника. Он был одет в дорогой чёрный спортивный костюм известного бренда, но двигался с бесшумной грацией профессионального убийцы. Он напоминал ей одного из тех самых «спортсменов», безмолвных исполнителей «особых поручений», которыми она пользовалась в Питере. Его звали Александр Полозов, но в узких кругах его знали под кличкой Змей – за скорость, бесшумность и смертельную хватку.

– Алиса Петровна, – он коротко кивнул, не заходя внутрь.

– Заходи, Саша, – она жестом пригласила его войти. – Есть разговор.

Он вошёл, оглядев номер быстрым, цепким взглядом, и сел на краешек кресла, напряжённый, как сжатая пружина, готовая в любой момент разжаться.

– У меня тут… возникла небольшая помеха, – Тёплая говорила спокойно, её голос не выражал ни малейшего беспокойства, словно речь шла о досадной опечатке в документе. – Один человек… слишком любопытен. И слишком много говорит не тем людям. Мелкий чиновник из департамента экологии. Фамилия – Смирнов. Он копает под рудник. Пытается связать старые нарушения по выбросам с недавним взрывом. Это может создать… ненужный информационный шум в самый неподходящий момент.

Она сделала паузу и посмотрела Змею прямо в его пустые глаза.

– Я хочу, чтобы шума не было, Саша. Совсем. Чтобы человек… успокоился. Навсегда. Сможешь? Ты ведь у нас мастер тишины, не то, что эти дилетанты, которыми пользуется Жора, вроде один из твоих знакомцев, Полигон вроде бы? Ты умеешь работать чисто. Стерильно. По моей информации ты – профессионал высшей пробы. Чтобы выглядело… ну, скажем, как несчастный случай. Или суицид. Мне почему-то верится, что ты мастер таких вещей.

Змей молча, без тени эмоций, кивнул. Он начинал понимать, что ему выдаётся шанс получить мощного и сильного государственного чиновника-покровителя. Его пустые глаза не выражали ничего – ни страха, ни сомнений, ни жалости. Он был идеальным инструментом. Оружием, которое не задаёт вопросов.

– Хорошо, – удовлетворённо сказала Тёплая. – Адрес, фотографию и оптимальное время получишь позже.

Она уверенно протянула ему кнопочный телефон:

– Здесь нет никаких GPS, никаких камер, простая «балалайка», все просьбы от меня будут приходить на этот телефон, он только для связи со мной. Действуй. И будь осторожен. Город сейчас нервный. Свободен.

Змей так же молча встал, кивнул и бесшумно вышел из номера, спрятав в карман полученную «балалайку».

Тёплая подошла к окну. Дождь снова начал накрапывать. Над городом сгущались сумерки. Она смотрела на расплывчатые огни Серебровска, и на её губах играла лёгкая, почти незаметная улыбка. Её система идеального баланса иногда требовала… хирургического вмешательства. Небольшой коррекции. Она не любила кровь. Грязно. Неэстетично. Но если она была необходима для поддержания порядка – её порядка, – она не колебалась ни секунды.

Юрий Аверин сидел в библиотеке до самого закрытия, копируя на флешку старые газетные вырезки. Он нашёл ещё несколько упоминаний о «Балтийце» и других подобных структурах в Питере. Имя Тёплой нигде не всплывало. Но фамилии некоторых «тренеров», «меценатов» и «общественных деятелей», мелькавшие в этих статьях, показались ему смутно знакомыми. Он где-то их уже видел… Но где? Он чувствовал, что идёт по верному следу, но след был холодным, запутанным, как лабиринт. Он понимал, что имеет дело не просто с коррумпированной чиновницей, укравшей пару миллионов. Он имел дело с системным игроком высочайшего уровня, у которого были не только ум и связи в высоких кабинетах, но и своя, преданная армия теней, готовая убивать по её приказу. Масштаб угрозы был гораздо больше, чем он мог себе представить. И он был один. Почти один. В чужом, враждебном городе, который эта женщина методично превращала в свою личную вотчину.