Игорь Тихонов – Записки из закрытого КБ - Формула любви (страница 4)

Больше всего работы приходится на долю алгоритмистов и программистов – они крайние во всей этой цепочке. Получив в своё распоряжение технический комплекс, они отлаживают на нём уже не тестовые, а реальные программы и алгоритмы, которые будут переданы заказчику и, может быть, ещё не раз будут доработаны по конкретным пожеланиям заказчика.

Вся документация (описание структурных схем, работы устройств, структурные схемы и листинги программ) должна быть оформлена в виде множества толстенных книг и тоже отправлена заказчику.

Готовые программы зашиваются в постоянные запоминающие устройства (ПЗУ), и получается комплекс-автомат: при нажатии кнопки «Пуск» всё делается в автоматическом режиме, не комплекс, а мечта.

Сдача готового комплекса производится на базе заказчика: проводится множество экспериментов с различными испытуемыми, чем больше, тем лучше – у заказчика появляется уверенность в том, что комплекс работоспособен, надёжен и выдаёт правильные результаты.

В итоге заказчик пребывает в полном восторге: он получает в реальном времени, прямо сразу же, цифровые данные расшифровки множества физиологических сигналов: ЭКГ (амплитуда, длительность зубцов и интервалов, количество экстрасистол), результаты обработки электроэнцефалограммы и реограммы (параметры наполнения кровью сосудов), значения артериального давления и т.д. Всё распечатано, выведено на экран монитора, на кардиограф, печатающее устройство.

Всё прекрасно! Но за всем этим стоит ежедневный, напряжённый, кропотливый труд всех работников нашего КБ снизу доверху. Только всем вместе, работая не за страх, а за совесть, можно добиться результата, за который будет не стыдно.

ТЕХНИЧЕСКИЙ ПРОЕКТ

- Анатолий Викторович, я - на Олега Кошевого, в нормоконтроль! – говорит Женя.

- Едь, Женечка, едь! – говорит Скверчинский, улыбается и смотрит на Женечку, как кот на сметану.

- Анатолий Викторович, тогда я уже без возврата!

Понятное дело, мы тут все – свои, на дворе лето, солнце, приятный свежий ветерок, кому ж охота париться в пыльном подвале, а домой до Пушкина, где живёт Женя, путь далёк, дак ещё, может, в гастроном завезли чего-нибудь хорошего…

В двухэтажном доме на улице Олега Кошевого, рядом с кинотеатром «Великан», находится наше опытное производство: там сидят конструкторы, электромонтажники, там изготавливают печатные платы, блоки, стойки наших систем. А самое главное, что там есть, это – нормоконтроль. Нормоконтроль следит за тем, чтобы вся документация по научной теме соответствовала положенным нормам и ГОСТам. Всё производство начинается с нормоконтроля. В нормоконтроле царит Татьяна Михайловна Хантвергер. Покуда я на теме «Нептун» работал, общался с ней через день.

Главные направления в нашем КБ – по тематике Звёздного городка, НИИ гражданской авиации в Москве и Лётно-испытательного института в Жуковском, а тематика спортсменов-пловцов, хоть даже и олимпийцев, уже не так ответственна. Поэтому и сил, и ресурсов на тему «Нептун», на которой я раньше работал, поменьше было выделено. Приходилось самому чертить свои схемы на огромном листе миллиметровки, всё в точном соответствии с ЕСКД – единой системой конструкторской документации – и нести на проверку в нормоконтроль. Сколько раз Татьяна Михайловна заворачивала назад мои схемы – и не сосчитать. Не так микросхемы или резисторы обозначены, спецификация неправильная, да много ещё чего было сикось-накось. Зато потом насобачился с первого раза все схемы сдавать. Спасибо за это Татьяне Михайловне! Научила уму-разуму – и всё так вежливо, доброжелательно, без криков и ругани, хотя и могла бы, особенно, в первое время. Очень строгая женщина – ни одной ошибки не пропустит, заставит переделать! Всякий опыт полезен: чтобы генералом стать, нужно сначала в солдатах походить.

Однако, время расслабления закончилось и сейчас на нас навалился технический проект по теме, как раз связанной со Звёздным городком. Технический проект – это такой предварительный набросок будущей системы на бумаге: никакого железа пока что не требуется. Надо разработать структурные схемы системы, функциональные схемы блоков, электронные схемы блоков и печатных плат, провести всё это через нормоконтроль и описать работу каждого устройства в понятной форме. Потом всё это будет напечатано и собрано в виде множества толстых томов, которые отправят заказчику в качестве подтверждения того, что работа идёт, научная мысль кипит и вот-вот заказчик получит уже то, о чём мечтает.

Сейчас все завалены работой по самые уши: нужно успеть к последнему крайнему сроку. Сидим и по вечерам, и по выходным – за отгулы.

Для технического проекта нужно описать работу схемы? Да нефиг делать, я же сам её и разработал!

Так. Пишу: «генератор предназначен для генерирования…». Или «для генерации?..» Так. Так-так-так! Нет, надо как-то проще, вот так: «генератор генерирует…» Да нет! Что за чушь такая! А формирователь, стало быть, «формирует»? Господи, что бы сказала Ольга Александровна про такую писанину?!

Смотрю на потолок - на нём ничего не написано.

Смотрю в окно – за окном молча мелькают чьи-то ноги…

Вот! Вот оно, озарение: Скверчинский всё знает! Надо спросить у него!

- Да-а-а… Да-а-а… - тянет Скверчинский.

- Молодой ишшо! – подтверждает Тамара.

- Да валяй что хочешь. Нам важен конечный результат нагора! Валовый продукт! Всё нужно делать быстро…

Скверчинский приглаживает пятернёй торчащие в разные стороны волосы. Они не обращают внимания на его манипуляции и продолжают жить своей жизнью.

- … и плохо! – добавляет он и гогочет.

- Неужели ты всерьёз думаешь, что кто-то будет читать то, что ты там понаписал? – говорит Тамара.

Это меняет дело! Конечно! Они - люди грамотные, опытные, знают, что говорят!

Работа пошла легко, как по маслу. Ничто не могло сдержать полёт творческой мысли!

Теперь у меня в каждом абзаце генератор генерирует, формирователь формирует, а преобразователь, кто бы сомневался, преобразует.

МАРКИЗ

Бойчук приносит Жене схему на пятьдесят микросхем, криво нарисованную от руки, и быстро сбегает. Эту схему нужно вставить в технический проект.

Женя говорит, запинаясь от возмущения:

- Анатолий Викторович! Я такое чертить не буду! Делайте со мной, что хотите!

Скверчинский грустнеет: пятьдесят микросхем на одну печатную плату не поместятся – нужно схему разбивать на две.

- Пускай сам чертит! – продолжает Женя.

- Ну, он тебе начертит, - говорит Скверчинский.

- И через нормоконтроль пусть сам проводит! – не унимается Женя.

Пауза.

- Вот что, - наконец решает Скверчинский, - кто начертит эту схему, тот получит неделю отгулов!

Тишина. Все притворяются глухими.

- Хорошо! Две недели отгулов!

Опять тишина. Какой-то тупик: кому нужны отгулы, когда у каждого их и так по сто штук.

- Ну, давайте я попробую, - говорю я неожиданно для самого себя.

«Что ты везде лезешь! – это я уже мысленно, самому себе. – С тобой хорошо говно есть!» Так говорит моя бабушка тому, кто любит вперёд всех выскакивать. Однако, слово – не воробей. Да и нужно же что-то делать – Женю с Бойчуком, и Скверчинского тоже, выручать надо. А то как-то нехорошо получается, не по-пионерски.

От рулона миллиметровки, который стоит в комнате Вероники, отрезаю нужный кусок, потом делю его пополам, чтобы начертить две схемы. Черчу на них рамки, штампы… Н-да, тут работы на три-четыре дня без роздыху…

Через два дня одна схема готова, теперь давай вторую. Ещё два дня – и вот к вечеру разгибаю закаменевшую спину.

Ну, ладно, осталось тут чуть-чуть, но, как в том бородатом анекдоте – «завтра докуём». Сил уже нет никаких, надо топать домой, все уже разбежались.

Завтра утром меня ожидает сюрприз.

На недоделанном чертеже, лежащем на столе, видны чёрные отпечатки тигриных лап. Ну, буквально вся схема затопана грязными лапами! Там, куда ступила мокрая лапа, миллиметровка скукожилась и превратилась в грязную яму. Вся работа – коту под хвост! Вот именно, что коту! Я даже знаю, какому! Понятно, что всё это устроил кот Маркиз, только у него такие огромные лапищи. Маркиз – это кот нашей вахтёрши Анны Ивановны, она живёт в нашем же доме на первом этаже. Ей очень удобно на работу ходить: спускаешься в подвал – и уже на работе. И Маркиз, конечно, за ней всюду таскается. Приедешь на работу – и первый, кого встречаешь, это – Маркиз. Сидит у входа на стуле, сам весь чёрный, пушистый, а нос, подбородок и грудка - белые. И кончики лап – тоже белые, как будто он в белых тапочках ходит. Усы сантиметров по пятнадцать в разные стороны торчат, и хвост – как труба у паровоза. Морда и лапы здоровенные, ростом со среднюю собаку будет. А чего б ему такой мордоворот себе не отрастить, когда каждый сотрудник самое вкусненькое Маркизу тащит!

Это я – идиот, забыл вчера форточку на окне закрыть. Маркиз пошлялся по лужам ночью, потом залез в форточку (как только задница между прутьев решётки пролезла!) и протоптался по моей схеме! Схему - только в мусорное ведро выбросить! Надо всё заново чертить!

Ну, теперь у меня порядок такой: собираюсь домой – всё со стола в ящики прячу, чтоб ничего на столе не оставалось: себе дороже.

После сдачи технического проекта я иду в свой первый отпуск, пишу заявление и несу на подпись Скверчинскому.

- Анатолий Викторович, я иду в отпуск и беру все свои отгулы.