Игорь Тихонов – Записки из закрытого КБ - Формула любви (страница 3)
- Дык, это ж блок управления… бе-е… ме-е… В командировке это я… тут…
- Давай-ка документики свои предъяви! И командировочное удостоверение тоже сюда давай!
Уф! Отпустили…
Легко отделался.
В Ленинграде с блоком прямо на работу. Нерославский уже в курсе моих подвигов, к себе вызывает. Ему из Москвы уже звонили.
- Вы же должны были продемонстрировать работу устройства и подписать акт приёма-передачи устройства заказчику, - говорит.
Похоже, моя физиономия всё выразила лучше всяких слов.
- Ладно, - говорит, - идите. Но так больше не делайте.
Ну да, первый блин, как и положено, получился комом. Повезло ещё, что я – инженер, а не медик. Есть такая присказка из разряда чёрного юмора: «За плечами каждого хорошего хирурга – хорошее кладбище».
НОВАЯ ГРУППА
Меня переводят в новую группу, а на спасение магнитографа бросают дядю Васю, Василия Тимофеевича Соколова, самого лучшего нашего инженера. Дядя Вася может в уме посчитать трёхэтажную формулу Шредингера, разработать и починить любую электронную схему. Ну, ещё бы! Ведь дядя Вася служил в радиотехнических войсках, а потом преподавал в радиотехническом военном училище в Пушкине.
В группу Скверчинского входят Боря Грищенко, Женя Павловская, Зиновьев и Тамара. Вся группа Скверчинского сидит тут же, в этой же подвальной комнате, и работает по темам, связанным с космонавтами и пилотами гражданской авиации.
Кто такой Скверчинский, если сказать коротко? Скверчинский – это Громозека из мультфильма «Тайна третьей планеты» (если не видели, посмотрите). Скверчинский такой же огромный, круглый, красноликий и шумный, как Громозека. То, что Скверчинский уже на работе, можно понять по гоготу, плывущему по коридору.
Грищенко и Зиновьев – нормальные такие ребята, старше меня лет на пять-семь.
Тамара – миниатюрная брюнетка с живыми быстрыми глазами и с короткой стрижкой. Говорят, у неё – очень острый язык, она может так интеллигентно отбрить человека, что тот сразу и не поймёт, обижаться ему или смеяться вместе со всеми.
Кроме группы Скверчинского, в нашей комнате работают еще: Лена Полякова, она, как Женя Павловская, - чертёжница, два Саши, Куликов и Аникин, и техник Марина Лоскутова.
Есть ещё Александр Рац со своей группой. Однажды Рац сказал забавную фразу, которая засела у меня в голове: «наука в нашей стране – это удовлетворение собственных интересов за счет государства». Мне кажется, что это не он сам придумал, что я где-то слышал это раньше, ну да ладно, всё равно он прав, по-моему, так оно и есть на самом деле. В группе Раца работает специалист по фамилии Котляр. Чем он конкретно занимается, я не знаю, но у Котляра есть совершенно потрясающая волшебная портативная настольная вычислительная машина. У машины есть многоразрядный индикатор с зелёными цифрами, на который выводятся результаты расчетов. А формулы, по которым делаются расчеты, хранятся на маленьких кассетах, таких же точно, как в кассетном магнитофоне. Такого я никогда не видел! Ну, видел у нас в институте мини-ЭВМ – она занимала целую комнату, а программа в неё вводилась с помощью специальных плоских штырей с дырками. А так, вообще-то, для всех расчетов инженер обычно использует логарифмическую линейку да арифмометр «Феликс», чудесный железный калькулятор килограмма два весом. А я вот, если мне надо что-то быстро посчитать, по старой школьной привычке считаю всё в столбик на промокашке.
Саша Куликов – высокий широкоплечий голубоглазый блондин, весь в джинсах. Ну, просто вылитый ковбой из ковбойских фильмов. Не хватает только ковбойской шляпы и кольта на боку. Очень напоминает киноактёра Олега Видова.
Марина – крупная, вся такая солнечная, сразу же проникаешься к ней доверием, потому что чувствуешь её доброту и душевность.
- Как я люблю Марину! – говорит Скверчинский и в обед приносит Марине пирожное эклер с кремом и шоколадной глазурью.
- Толя, что ж ты делаешь? – говорит Тамара с укором, - ты же знаешь, что Марине нельзя сладкого!
- А мне так нравится смотреть, как Марина ест эклер! С шоколадной глазурью! - отвечает Скверчинский и гогочет.
- Нет, Толя, ты всё-таки – невозможный человек!
Наступают холода. Скверчинский появляется на работе в чёрном заячьем треухе и коротком рыжем клетчатом пальто на трёх пуговицах с рукавами «реглан» по моде шестидесятых годов.
- Толя, ты посмотри, в каком пальто ты ходишь! – говорит Марина. - Ведь ты же инженер! Конструктор первой категории!
- А что такое? – удивляется Скверчинский.
Марина показывает на нижний край пальто Скверчинского, со спины, где ему не видно. Из-под пальто висит коричневая бахрома протёртой до дыр подкладки. Скверчинский поднимает ногу, выворачивается и старается заглянуть себе за спину.
- Ах, это! – Скверчинский расстёгивает пальто, с оглушительным треском отрывает широкую полосу подкладки с болтающимся рваньём и выбрасывает её в корзину для мусора. После этого застёгивает пальто и убеждается, что теперь из-под пальто ничего не торчит. Затем снимает пальто, аккуратно вешает его на плечики и усаживается за свой рабочий стол, как ни в чём не бывало.
- Нет, Толя, ты от меня так просто не отделаешься, - говорит Марина, - значит, так. Завтра – суббота и мы идём с тобой в универмаг покупать новое пальто, потому что так, как ты сейчас ходишь, ходить просто неприлично.
Скверчинский морщится, как от зубной боли...
- Ладно, идём... Если тебе так хочется.
В понедельник Скверчинский является на работу в новом зимнем пальто с отстёгивающимся мехом внутри и в шикарном костюме стального цвета. Это – впечатляющая победа Марины!
Правда, свой треух каким-то чудом Скверчинскому удаётся отстоять.
Коля Зиновьев – очень грамотный инженер, это именно он просто и понятно объяснил мне, как работает триггер. Ну, был у нас в институте один-единственный курс по микроэлектронике. Даже, помню, перед экзаменом читал книгу Букреева про микроэлектронные схемы цифровых устройств. Но потом все эти знания как-то быстро сквозняком из головы выдуло.
А вот теперь, после Зиновьевского растолкования, всё на свои места встало!
Коля – весь светлый: светло-серый отглаженный костюм, светлые волосы, за стёклышками интеллигентских очков в тоненькой металлической оправе - прозрачные глаза.
- Скоро, лет через двадцать-тридцать, не будет никакой аналоговой техники. Будут только цифровые устройства, быстрые, компактные, экономичные. Единица-ноль, единица-ноль, - вещает Коля.
«Фантаст! Кремлёвский мечтатель!» - думаю я. Такой фантастики я сам начитался ещё в школе. Помню, наша учительница по русскому языку и литературе Ольга Александровна в девятом классе задала нам написать домашнее сочинение по роману Достоевского «Преступление и наказание». Пожалуйста вам – три листочка трескучих фраз, одна к одной, ни одной орфографической ошибки! И всё ж таки Ольга Александровна ставит мне четыре, а не пять, да ещё с припиской: «Слабо знаете роман!» Ну, тут Ольга Александровна была совсем не права: вовсе не слабо - я его вообще не читал. Ни единой странички! Просто моя мама работала в то время в библиотеке: я откопал в каком-то пыльном шкафу старую хрестоматию по литературе за 1949 год и содрал оттуда в сочинение всё, что там было про «Преступление и наказание» написано.
- Вы, наверно, читаете только одну фантастику? – сказала тогда Ольга Александровна.
Вот тут Ольга Александровна как в воду глядела: все новые поступления фантастики в маминой библиотеке в первую очередь – мне! Стало стыдно: бросил читать фантастику, но ведь и не начал же, как ни печально это признать, читать классику.
СУММА ТЕХНОЛОГИЙ
Понемногу проясняется, чем мы тут все занимаемся.
Вот, предположим, какая-то организация, научный институт или даже министерство хочет автоматизировать работу своих специалистов, занимающихся обработкой физиологической информации, хочет, чтобы анализ этой информации делался не вручную (это долго и может содержать ошибки), а выполнялся бы технической системой сразу же в процессе съёма информации с испытуемого или после завершения эксперимента. При этом нужно, чтобы результат был оцифрован и задокументирован в том самом виде и объёме, который хочет заказчик.
Понятно, что заказчик не получит такую систему завтра. Её нужно спроектировать, разработать, изготовить, настроить и потом только отдать заказчику, чтобы он убедился, что это именно то, что он хотел получить.
Всё начинается с договора о новой теме, который мы заключаем с заказчиком, затем тема проходит все необходимые этапы: эскизный и технический проекты, этапы опытной и промышленной эксплуатации.
Инженеры занимаются разработкой структурных схем комплекса, схем блоков (крейтов) в стойках, схем электронных устройств в блоках. Электронные устройства должны выполнять заложенные в них функции и содержать не более тридцати микросхем на плате: больше наше производство не потянет. Схемы должны быть начерчены в соответствии с ГОСТами, чертежи должны быть завизированы нормоконтролем. Затем конструкторы по электрическим схемам устройств с помощью изоленты на листе прозрачного пластика делают разводку платы, а на производстве изготавливают печатные платы, обрезают их по размеру и сверлят отверстия под установку элементов. Потом электромонтажники паяют на плате микросхемы, резисторы, конденсаторы. Инженер-разработчик, получив готовую плату с производства, настраивает её: подключает к блоку питания, имитатору входных тестовых сигналов, осциллографом проверяет их прохождение, борется с мелкими недочётами производства («сопли», холодная пайка, бракованные микросхемы) и заставляет плату работать так, как было задумано. В конце все настроенные платы вставляются в блоки, блоки – в стойки, а к стойкам подключается готовое покупное оборудование: ЭВМ, печатающие устройства, перфораторы, считыватели перфолент, индикаторы аналоговых сигналов и т.д.