Игорь Сор – Дети Сулдамани (страница 1)
Игорь Сор
Дети Сулдамани
Говорят, на самом дне ящика Пандоры лежал самый коварный и самый злой из её даров.
Статика мягко гудит в ушах. Отчаянно ноет сломанный нос. Счётчик углекислоты, выведенный на лицевой интерфейс скафандра, мерцает красным в такт биению её сердца. Бесконечное вращение сводит с ума.
— Ответь мне... — Горячие звёзды расплываются в калейдоскоп. Капли cрываются c ресниц, сталкиваются с бардовыми горошинами крови, кристаллизуются и медленно уплывают куда-то вверх. Интерком щёлкает и отключается. Холодно. Очень холодно. Сердцевина снежинки в правом нижнем углу интерфейса показывает две тройки.
— Ответь, Сул... Пожалуйста...
— Отказ системы жизнеобеспечения, — сообщает дисплей и чернеет, оставляя её наедине с пустотой. Шелест динамиков гаснет, и окончательная, страшная тишина заполняет шлем.
— Мама... — она коротко выдохнула, — Прости меня...
Четыре месяца назад
— Позиция нейротехника клипера «Сулдамани» за вами, — усталое лицо расплывается в дежурной улыбке. Улыбка, впрочем, не трогает серо-стальных глаз. Адмирал по-прежнему против, как он однажды сказал — «избалованному вниманием ребёнку на проекте нет места»
— Поздравляю.
Лини пожимает неприятно-сухую ладонь Тархем Сингха. На запястье адмирала нет порта — закостенелый ретроград, один из той горстки людей, которые упрямо и гордо цепляются за прошлое. Впрочем, ей плевать, что он думает. Плевать, что подумают другие — она наконец добилась своего. Годы, проведённые в академии, бессонные ночи, защита проектов по нейро- и ПИ1-синхронизации, бесконечные споры с комиссией по профпригодности, сотни вежливых и не очень отказов от капитанов судов всех классов — от маленьких бригов до грави-перехватчиков и масс-экстракторов. Безумные, кровавые жертвы богам жадности в их тусклых храмах, пропитанных спиртом и антисептиком, что ей пришлось принести. Всё это теперь позади, и она летит! На клипере второго класса «Сулдамани», путепрокладчике флота и разведчике глубокого космоса, с техническим обеспечением класса «эпсилон» и нейтринным ядром.
Лини подхватила свой планшет со стола и, прижав кусок тёплого пластика к груди, пробормотала:
— На службе Прогресса! — голос предательски дрогнул.
Адмирал кивнул и, отвернувшись к секретарю, принялся деловито шептать что-то расплывшейся, словно сыр на сковороде, девушке. Он не удостоил Лин даже формальным «К звёздам». Лин покраснела под взглядами удивлённой комиссии и выскочила из затихшего конференц-зала. В коридоре, залитом мягким биолюминофором, она наконец выдохнула и прижалась к стене-экрану, где бесконечно крутились одни и те же агитки: про космос и путь, про миссию человека и про великое дело распространения жизни в галактике.
Надо было успокоиться. Оглянувшись по сторонам, она достала из нагрудного кармана портсигар и украдкой вытащила ампулу кинеторка — сегодня совсем лёгенькая: никотин и черника. С приятным щелчком картридж вошёл в линк на запястье. По нейронам пронеслась волна сладкой боли, вслед за покалыванием в висках медленно, словно на древней фотоплёнке, проявился ягодный вкус, совсем, впрочем, не похожий на настоящую чернику, и вспышкой воспоминание — о том, как однажды папа вернулся с работы взъерошенный, словно ворон, довольный, обнял их с мамой и вытащил из внутреннего кармана маленькую прозрачную коробочку, где лежали три иссиня-чёрные приплюснутые ягодки. Настоящие. Которые, как она теперь знает, стоили ему целое состояние.
Лини выдохнула тревогу, крепко пахнущую химией, и замерла, глядя в панорамное окно напротив. За окном простиралась серая марсианская пустошь, до самого горизонта забитая бесконечными модульными стапелями. Флот готовится к исходу, сверкая хромом, габаритными огнями, истекая первобытной мощью. Великолепное зрелище.
— Я смогла. Мы сделали это, мам... — шепчет она и впервые за десять лет позволяет себе слёзы. Нелепый и жалкий слепой дождь.
Она теперь часть флота Экспансии. И больше того — она Твик! Второй человек после Стармеха. Она будет следить за здоровьем судового НИСС2. Нет, не НИСС — это слишком простое слово для бортового обеспечения «Сулдамани», почти ругательство. Иксодные нейромосты, легальные библиотеки импринтов, эвристические байпасы, автокоррекция мультимодальных характерисов. Чистый холст, на котором она сможет писать нечто великое. Нечто удивительное и абсолютно неправильное.
И что бы ни думал адмирал Сингх, она не ребёнок. Её детство закончилось, толком не начавшись.
Утром Лини, одетая в новенький выглаженный серо-зелёный, комбинезон флота «с иголочки» и с небольшой сумкой (где среди пары мягких игрушек и небольшой, но стильной библиотеки скин-модулей3 так удобно разместилось дело всей её жизни) через костистое плечо, стояла в пыльном коридоре рабочего улья.
Тысячи дверей жались вплотную друг к дружке на девятнадцати ярусах этой перевёрнутой пирамиды, с длинным и широким центральным проходом, где у вершины располагались столовые и несколько десятков бренд-шопов, в которых не было ничего, кроме пустых прилавков да бесконечных листов ожидания. Лини оторвала руку от перил и в последний раз окинула взглядом огромное рукотворное ущелье-улей. Земля со всей её роскошью далеко, но и люди прибывали в колонию не за ней. Год-другой работы на верфях мог обеспечить почти десять лет безбедной жизни на одном из курортов Аляски. Если, конечно, не брать в расчёт риск заработать вместо этого остеосаркому4 или нейротиф5.
Она ещё раз сверилась с картой, и комм послушно подсветил серую железную дверь, одну из тысячи одинаковых в этом ряду.
«Почему здесь?» — подумала она, прежде чем постучать. Капитан флота с жалованьем в десятки тысяч чейнов запросто мог бы себе позволить апартаменты Марсальфы с разрекламированной повсюду системой искусственных водопадов в фойе или, на худой конец, одну из утилитарных башен Санду-Хаттори, а не этот пыльный муравейник.
На стук никто не отозвался, и она постучала ещё.
Из-за двери послышался звон стекла, затем тихая брань.
— Кто... — кто-то за дверью явно споткнулся и громко упал, — Кто там?
— Капитан Ройхард Ольгерд?
Снова непонятная возня за дверью.
— А у тебя приятный голос. Для одного из громил Витуса — слишком.
— Я... Моё имя Лини-Эдалия Скотт, нейротехник третьего класса, прибыла к вам для...
Дверь приоткрылась, выпустив в сухой воздух щупальце перегара. В щели появился синий глаз. Затем раздался щелчок, и дверь распахнулась. На пороге застыл отчаянно худой мужчина, почти на две головы выше. Лин. Капитан похоже вырос в одной из колоний – при стандартной земной гравитации так высоко не забираются.
Лини, которой всю жизнь приходилось смотреть на людей сверху вниз, теперь пришлось почувствовать, каково это — быть по другую сторону.
В левой руке капитана пылал разогретый до алого сияния фазовый декомпрессор, в правой было отбитое бутылочное горлышко. На небритом лице — кривая пиратская ухмылка и самые яркие глаза, которые Лини видела в своей жизни. Цвета земного неба. Её короткого детства.
Повисло долгое молчание.
— Вы... почти голый... — пробормотала наконец она.
Капитан насмешливо оглядел себя, затем выкинул розочку и, воровато оглядевшись по сторонам, затащил Лин внутрь ячейки, заперев массивную дверь на самый настоящий засов. «Как в банке», подумала она, совсем не чувствуя опасности. На диком-предиком Западе. Из тех древних фильмов, от которых был без ума отец.
— Скажи спасибо, что вчера я отрубился в штанах, — усмехнулся капитан, вешая горячий декомпрессор на крюк, торчащий из стены возле двери.
— Спасибо... — сказала она, робко оглядывая горы стекла, разбросанные в маленькой комнатке с криво нарисованным на глухой белой стене окном, где с нарисованного подоконника ей ухмылялся нарисованный кот, — ...капитан Ольгерд.
— Просто Рой, — буркнул он, натягивая китель. Пара медалей, звякнув, укатилась куда-то под грязный стул с отбитой ножкой. Капитан даже не потрудился их поднять. Затем спешно схватил сумку, бросил туда полупустую бутылку с янтарной жидкостью, бумажную книгу, полотенце, затем оценивающе оглядел своё жилище и подпалил самую настоящую сигарету6 от раскалённого ствола.
— Капит... Рой, я здесь, потому что...
— Ты мой Твик, — скорее утвердительно, чем вопросительно, обронил он, застёгивая молнию на сумке.
— Да, капитан. Вчера лётная комиссия раздельным решением...
— И как, говоришь, тебя зовут? — приоткрывая дверь и оглядываясь по сторонам.
— Лини-Эдалия Скотт, капитан.
— Рой... Почему раздельным?
— Простите?
— Почему тебя выбрали раздельным решением, Лин? — Улыбнулся он, продолжая осматривать коридор.
Она почувствовала, что краснеет.
— Я, кажется, не нравлюсь адмиралу Сингху... — пробормотала она.
— Кажется, не нравишься? — Декомпрессор оказался в его ладони, рычажок взвода опустился, и с шипением, обозначающим подачу азота в камеру реакции, трубка-пульсар мгновенно потеряла цвет.
— Я... — врать не хотелось, не тому единственному человеку, который принял её на борт, — Подделала рекомендательное письмо и... его... электронную сигнатуру, чтобы попасть на марсианский проект.
Капитан потрясённо застыл, глядя на неё, а затем рассмеялся каркающим, злым смехом, с каждым смешком выкашливая в воздух облачка пряного дыма.