Игорь Сор – Дети Сулдамани (страница 3)

— Лини-Эдалия Скотт? — сухо, по-конторски начал один из особистов, в то время как другой отцепил от пояса магнитные браслеты, — вам предъявлено обвинение в незаконном изготовлении импринта, подделке сигнатуры первого лица и использовании контрафактуры в неустановленных личных целях.

— Ваша фрахт-лицензия была экстренно отозвана, вы лишены возможности подняться на борт любого судна.

— Вам надлежит немедленно явиться в корпус фемидариев, — подхватил второй серым, конторским, шелестящим голосом.

Лин потрясённо посмотрела на капитана, а тот ободряюще-тепло улыбнулся ей, затем одним отчаянно быстрым движением выхватил из рук серого человека браслеты и застегнул их... на её запястьях.

— Спасибо за ваш нелёгкий труд, коллеги, — он подмигнул ей и откинулся на кресло, внимательно наблюдая за тем, как смятение, ярость и ужас сменяются на её бледном лице.

— Спасибо за содействие, капитан Ольгерд.

Лин застыла. Браслеты легонько завибрировали и с металлическим клацаньем притянулись друг к другу. Это конец. Даже если обвинения снимут, первая в истории человечества экспансия в дальний космос начнётся без неё. Уже через десять с половиной часов. Не говоря уже о том, что в серой сумке с логотипом объединённых флотов, той, что висит на её плече — абсолютная гарантия лишения гражданства и почти стопроцентная — на усечение функционала импланта.

— Капитан... — взмолилась Лин вопреки собственной гордости, когда один из этих пыльных близнецов потянул её за поводок.

— Погодите, ребята, — слегка небрежно попросил он. Серые переглянулись в шаге от гермозатвора, и один из них кивнул, не снимая, впрочем, руки со штатного шокера.

— Взлом системы публичного оповещения в рабочем общежитии номер сто сорок семь — тоже её работа. Мы несём закон во вселенную, Лин. История не простит нам полумер. Во имя прогресса, — коротко отсалютовал им капитан.

Гермозатвор зашипел, и стальная мембрана отрезала от него тугой жгут концентрированной ненависти. Пришитая улыбка послушно сползла с его лица, он покачал головой и вытащил из внутреннего кармана книгу в мягком переплёте, надпись на обложке гласила: «Автостопом по галактике». В левом углу синел витиеватый автограф. Книга стоила целое состояние, вот только чейны его интересуют меньше всего.

«Вопросы. Как следует отвечать на вопросы, которые так и не были заданы? И если вопросы не были заданы, то что ему делать с ответами?» — подумал он и открыл страницу за номером сорок два, улыбнулся забавному совпадению и продолжил читать.

Шестиколёсный транспорт мерно удалялся от космодрома. Лини застыла у окна, глядя, как первые светлячки из армады в пять с половиной тысяч судов устремляются в ночь. С бесконечным потоком огоньков гибло дело её жизни. Её дерзкий план. Её мечта. По сравнению с этой пыткой даже смерть была вторична.

— Обвиняемая, сядьте на место, — в который уже раз повторил этот монотонный пустой голос за её спиной.

— Не усугубляйте тяжесть ваш... — раздался хлопок, и ровер развернуло вокруг своей оси. Её ударило о переборку, и свет отключился. Последнее, что она успела заметить перед тем, как погас свет, — то, как лёгкой паутиной разбегаются трещины на бронестекле тюремного транспорта внутренней службы безопасности флота и расплывчатый огромный силуэт, шагающий к ней сквозь облако огня и пыли.

— Привет, Джи, сколько лет, сколько зим?

Чудовище Франкенштейна опустило чёрный ящик с плеча на плиты космодрома. Полумаска полностью скрывала нижнюю половину его лица, однако капитан готов был поставить всё, что имел, на то, что под маской великан улыбается.

— Выходит, больше не увидимся, Рой? — раздался густой бас с отчётливым «раскатисто-русским» акцентом.

— Выходит так, Джи... — ответил он, перекрикивая ветер, — но моё предложение в силе.

Гигант покачал уродливой головой.

— Я лучше поищу свой смысл здесь, среди знакомого нам обоим хаоса, старый друг, — он упёрся железной ногой в край ящика и толкнул. Ящик заскрипел на мелком песке и остановился возле грузового трапа «Сулдамани».

— Будь с ней поосторожнее, Рой, дрянь едва не откусила Виту его дряблую щёку, когда он неосторожно обронил твоё имя.

Капитан кивнул и бросил книгу. Джи поймал переплёт и, не глядя, сунул в карман.

— Даже не проверишь? Вдруг там обычная бумага?

— Может и так, — великан пожал неровными плечами, — но мне было сказано доставить ящик и забрать книгу. Я солдат, как и ты, Рой. А солдаты всегда выполняют приказы. Даже самые тупые приказы.

Капитан рассмеялся.

— Буду скучать по твоей прагматичности, Джи, — он с усилием толкнул ящик на ленту погрузчика и нажал на кнопку запуска катков.

— А я буду скучать по старушке Тейе. Передай ей, что убью, если ещё раз увижу.

Рой криво усмехнулся:

— Прошлый раз не вышло, Джи. Другого уже не будет.

— Сучка сжульничала.

— Победителей не судят, — проорал капитан Ройхард в стремительно сжимающийся просвет.

Одноглазый великан проводил его тяжёлым взглядом и, дождавшись, пока шлюз закроется, тряхнул изрезанной шрамами головой, а затем растворился в красноватом пылевом облаке, подобно древнему злому духу, которым по сути своей всегда являлся.

Приборы мерцали красным в полутьме общей палаты на двадцать коек. Палаты, которую обеспечивала общая страховка для граждан третьего класса. Женщина на кровати тонко выла на одной бесконечно протяжной ноте. Лин покрутила дозатор морфина, хотя и знала, что сейчас сработает отсечка — разумный минимум, оправданный старым как мир алгоритмом «цена-качество». И словно в ответ на её мысли дозатор противно отщёлкнул три клика.

Мама открыла глаза, подёрнутые красным туманом, омуты бесконечной муки. Затем она выгнулась к Лин навстречу, натянув ремни, и прошипела, не размыкая чёрных оскаленных в судороге зубов:

— Прос-с-снись!

Лини восстала из холодильника с глубоким и жадным вдохом. Седой усатый старик в выцветшем до желтизны халате со змеями Асклепия на рукаве отпрянул и схватился за сердце.

— Scheisse7! — он поднял выпавший допотопный стетоскоп, отёр его полой халата и обернулся к капитану, — Ты и твои шуточки однажды сведут меня в... наверное, учитывая наше положение, в этот же сра... — дедуля ещё раз поглядел на неё, закашлялся и уже тише добавил, — ...в этот же ящик.

— Ты сволочь! — зашипела она и дёрнулась в направлении капитана, когда нейрошок, вызванный, судя по жжению под лопаткой, ударом тока, стал отпускать. Вернув зрение, но не координацию, Лини споткнулась и упала бы, не подхвати её худенькая девчушка лет шестнадцати с разноцветными косичками.

— Кэп, да ты нашей мышке, похоже, крепко в душу запал! — улыбнулась девочка, легко, словно ребёнка, уронив Лин в скрипучее кожаное кресло.

— Рой, ты уверен, что у нас из-за неё не будет проблем? — коренастый крепыш в засаленной рыжей робе задумчиво почесал макушку, лысую, как колено младенца.

— У нас могло бы быть куда больше проблем, Лемм, останься она на Марсе. Ведь фактически Лин исполняла мои приказы с того самого момента, как появилась на моём пороге и представилась. — капитан Ройхард Ольгерд деловито снял шляпу, кинув её на оленьи рога, торчащие прямо из поперечины шпангоута, уселся на диван перед ней и с видимым наслаждением вытянул обутые в длинные ковбойского вида сапоги ноги к довольно плохой симуляции горящего камина.

— Эй, ты, железный дровосек? Сколько нам до Цереры? — пробормотал он, высыпая на ладонь с десяток маленьких белых капсул из оранжевого пузырька.

— По достижении третьей космической скорости мы выйдем на орбиту станции Боде через пятьдесят семь земных суток, капитан, — ответил холодный металлический голос из потолочных динамиков.

— Употребление психостимуляторов любого рода строго...

— Отключить голосовой интерфейс, — пробормотал капитан, разжёвывая таблетки.

— Ты должна что-то сделать с этим, — он рассеянно указал пальцем наверх, — Лини, и побыстрее, иначе я оставлю тебя вместе с его бесконечным запасом острот посреди одной из ледяных шахт Цереры.

— Где... Где я? — растерянно пробормотала Лини, прижимая ладонь к гудящему затылку.

— На дорожке из жёлтого кирпича, Элли! — усмехнулась курносая девчушка, вытаскивая из её капсулы покрытую инеем бутылку коллекционного вина с размашистой подписью на нарядном подарочном ярлыке: «Чтоб ты подавился, Рой. Твой лучший друг, В.» — и её серую сумку.

Сумку она швырнула Лин, бутылку вручила стоящему за барной стойкой улыбающемуся мужчине средних лет в ослепительно белой жилетке.

— И мы все летим к старине Гудвину, потому что у нас нет мозгов.

— Ты там, где должна быть, Лин, — пробормотал капитан Ройхард, блаженно откинувшись на подголовник белого кресла, — судя по лёгкому дрожанию глаз под веками, стимулятор вошёл в активную фазу, — и у тебя есть где-то полтора месяца, чтобы придумать, почему рассвирепевший от моей наглости «Верховный Брахман» не должен высадить тебя на уютной ледышке, куда мы летим за ресурсами, колонистами и последней возможностью одуматься.

— Предложение, кстати, — он открыл глаза, зрачки, суженные до игольного ушка, пробежались по лицам шестерых человек, собравшихся вокруг капсулы «IceXpress8», — стоит обдумать всем. Дверь небольшой каюты зашелестела и закрылась за ней. Мягкий свет залил контур шестиугольника потолка. Металлический «стоковый» голос судового НИСС отчеканил положенное стандартным шаблоном флота коммюнике: