Игорь Смирнов – Шут Империи (страница 21)

Я покачал головой:

– По-другому никак.

Помолчав для приличия, магиня все же проговорила нужные слова. Вот и славно. Не знаю, действует ли клятва на самом деле или нет, но, похоже, маги в этом мире в данную клятву верят свято.

– Госпожа Марана, позвольте еще один вопрос. Как я понимаю, вы не просто так оказались в этом доме, совсем недалеко от замка дона Омаго? Ваше путешествие связано со смертью Маруны, да?

Бабулька сидела молча, разглядывая гобелен на стене.

– Теперь, когда мы, надеюсь, более не враги, я мог бы помочь вам чем-нибудь. Я косвенно виновен в смерти вашей внучки, хотя, клянусь Светозарным, и в мыслях не было убивать ее. Просто не думал, что герцог решит вопрос так кардинально.

Гостья молчала. Что ж, было бы предложено, не сильно-то мне и хотелось задерживаться в этих краях, домой надо, в Ланов, там меня команда ждет.

Вспомнился мой дом, семья, стало грустно. Ладно, надо заканчивать разговоры да мужиков освобождать, а то все холодное будут есть.

Не успел раскрыть рот, как Марана заговорила:

– Тридцать лет назад герцог забрал у меня еще одного родного человека.

– Дьявол! – выругался дон Ламар Омаго-старший, наблюдая из окна за сыном, который неуклюже отмахивался мечом от нападавшего мастера Чу Санда. Как у него мог родиться такой ребенок-размазня?! Омаго-старший с детских лет не вылезал из седла, его любимый меч всегда стоял наготове в изголовье кровати. Все свободное время герцог тратил на оттачивание мастерства работы с мечом, разучивание новых связок и хитрых финтов. Сколько проведено боев, сколько выиграно турниров, все и не упомнишь.

Герцог и с будущей матерью своего ребенка связался только потому, что дальше тянуть становилось уже неприлично, нужен был наследник. Как только родился сын, эту ставшую ненужной женщину вытолкали взашей, запретив даже приближаться к стенам замка.

Наследника герцог воспитывал сам, но чем старше становился мальчик, тем сильнее он раздражал отца. Если в мире есть полные противоположности, то это они с сыном. Полное неприятие образа жизни отца, абсолютное нежелание стать воином и кислая рожа при виде мастера меча.

В последнее время до герцога стала доходить информация, что в Эпине, куда сын ездит получать дополнительное образование, у наследника появились какие-то странные дружки, какие-то мутные девки. Интересно, откуда у него деньги на все это?

Ну, ничего, не сильно-то он и разгуляется, ни одной лишней медяшки не получит, бездельник, потому как вся казна в руках герцога. При мысли о накопленном состоянии в животе Ламара-старшего начинало разливаться тепло. Иногда он спускался в хранилище и с обожанием разглядывал свое богатство.

Эти полновесные золотые монеты, эти юркие блестящие серебряки, великолепные украшения из сундучка с фамильными драгоценностями. Здесь лежат сила и власть, и даже здоровье и долголетие. Возможность содержать в замке сильного мага позволяет рассчитывать на значительно более долгую жизнь, чем у простых людей.

– Палмер!

Бессменный оруженосец находился рядом в любое время дня и ночи, не нужно было даже оборачиваться, чтобы убедиться, что помощник его слышит.

– Позовите это позорище сюда.

Ламар-младший всю свою жизнь боялся отца. Боялся и ненавидел. Ненавидел за отсутствие матери, за жизнь, лишенную простых детских радостей, каких-либо развлечений и удовольствий. Страсть герцога к накоплению денег была даже сильнее, чем любовь к оружию, поэтому в замке экономили практически на всем. А многочасовые занятия с тяжеленным мечом приравнять к развлечениям было сложно.

Его жизнь изменилась в семнадцать лет, когда он случайно увидел, как их дворецкий выходит из хранилища герцога.

"Как интересно, – подумал Ламар, – все в замке уверены, что ключ от хранилища есть только у самого хозяина. Насколько я вижу, не только у него".

Платой за молчание наследника стал один золотой в месяц. При тех запасах, что находились в хранилище, исчезновение нескольких золотых было просто не отследить.

Под предлогом дополнительного обучения Ламар-младший стал наведываться в Эпин, а человеку с деньгами найти развлечения в главном городе провинции труда не составит. Появились дружки, веселые девушки, жизнь заиграла новыми красками. В связи с этим ненависть к отцу и к его образу жизни только усилилась.

Но никакого выхода Омаго-младший, к сожалению, не видел. Ситуация усугублялась тем, что папаша обладал отменным здоровьем, за которым тщательно следил их семейный маг магистр Тан. Рассчитывать на скоропостижную смерть отца не приходилось.

– Господин маркиз, – прервал тренировку порученец отца, – Его светлость зовет вас к себе в кабинет.

Ламар с облегчением поставил меч в стойку для оружия и пошел в правую башню, где на первом этаже располагался кабинет отца.

"Опять будет нотации читать", – тоскливо подумал Ламар, немного задержавшись перед дверью.

– Вы звали меня, отец.

Герцог отошел от окна и сел в свое любимое кресло. Сыну он сесть не предложил и тот остался маяться у двери.

– Звал, – герцог с неприязнью посмотрел на молодого человека, – чтобы сообщить тебе о моем решении. Через полгода тебе исполнится двадцать один, приличных сыновей после этого представляют императору на балу в честь начала Осенних игр. Но это не про тебя.

Я с горечью должен признаться, что не сумел вырастить из тебя мужчину и воина. Это печально, но поправимо. Закон разрешает назначать наследниками приемных детей.

У тебя есть полгода. Либо ты берешься за ум, и мастер Чу скажет мне, что ты хоть на что-то годен, либо будет, как я сказал. В казарме живут несколько пацанов-сирот, их солдаты пригрели, один из них уже сейчас показывает удивительные способности работы с мечом. Вот он и станет наследником, а ты останешься ни с чем, будешь жрать объедки на кухне.

Запомни – полгода, а сейчас оставь меня.

– Что, так прямо и сказал?! – Олимия нежно погладила Ламара-младшего по щеке, – бедненький мой мальчик, неужели твой отец-тиран так сделает?

– Запросто, он меня терпеть не может, – грустно ответил Ламар, рассеянно гладя рукой обнаженную спину девушки.

С Олимией его познакомил один из многочисленных друзей пару месяцев назад. Несмотря на то, что она была несколько старше Ламара, девушка была свежа, хороша и умна. Кроме того, в пригороде Эпина имела свой небольшой домик с аккуратным садиком. Оценив возможные выгоды от общения с наследником герцога, Олимия вцепилась в него мертвой хваткой.

– Но ведь надо же что-то делать, это будет так несправедливо, – девушка пальчиком рисовала замысловатые узоры на груди Омаго-младшего.

– Меня тошнит при виде меча и этого мастера Чу, он издевается надо мной. Мечником мне не стать, ни через полгода, ни через десять лет. Вот если бы папаша внезапно умер… Но он здоров как бык и магистр Тан всегда рядом.

Ламар вздохнул и посмотрел на свою пассию:

– И я не смогу больше встречаться с тобой, потому что отец запретит выпускать меня из замка.

– Если тебя не огорчит смерть отца…

– Чтоб он сдох!

– Тогда я, наверное, смогу помочь тебе, у моей дальней родственницы есть одна штучка, я знаю. Через неделю она должна приехать в гости, и я поговорю с ней.

А сейчас иди ко мне, мой рыцарь, я хочу тебя.

– Мой господин, я достала то, о чем мы с тобой говорили в прошлый раз. Любимый, если все получится, ты женишься на мне?

– Конечно, моя кошечка, ты станешь хозяйкой замка.

– Правда?! – девушка в восторге закружилась по комнате, – тогда держи, только осторожно.

Олимия взяла со столика небольшой мешочек и вытряхнула из него обычный орешек.

– Расколоть его невозможно, но если повернуть половинки в разные стороны, то орех раскроется и из него выпадет маленькая горошина. Ее надо бросить в еду, лучше всего в питье. Ровно через тридцать дней человеку станет плохо с сердцем, и он умрет.

– Умница моя! – Ламар посмотрел на девушку с восхищением. – Какая ты коварная, я уже боюсь тебя.

– Не бойся, я люблю тебя и никогда не сделаю ничего плохого. Я буду с тобой до конца своих дней.

"Это точно" – подумал наследник.

– Палмер, подождите!

Оруженосец герцога обернулся и увидел спешащего к нему маркиза. По традиции уже много лет подряд в девять часов вечера именно Палмер приносил своему хозяину неизменный кубок с вином.

– Палмер, давайте я отнесу вино отцу, мне надо с ним поговорить, это очень важно, прошу вас.

Личный порученец мог запросто отказать ему, но, немного помедлив, Палмер с легким поклоном передал серебряный поднос Ламару-младшему.

Подойдя к двери кабинета, Ламар оглянулся – никого. Видимо, оруженосец решил не мешать разговору отца с сыном. Отлично.

Поставил поднос с кубком на пол, ибо больше некуда было, и достал из кошеля орешек. Из раскрытого ореха действительно выпала белая горошинка, скользнула в бокал и мгновенно растворилась.

Поднялся на ноги и едва не упал, от сильнейшего волнения закружилась голова. Пора, медлить никак нельзя.

Ламар постучал в дверь и, не дожидаясь ответа, открыл дверь.

Герцог сидел в кресле и при ярком свете нескольких свечей читал какую-то старинную книгу. При виде вошедшего сына он удивленно приподнял брови.

– Отец, я пришел извиниться, – с этими словами Омаго-младший прошел в комнату и поставил поднос справа от герцога на изящный старинный столик.

– Я вел себя недостойно представителя рода Омаго. Полгода, конечно, мало, но я приложу все усилия, отец, чтобы изменить твое мнение обо мне. Обещаю.