Игорь Смирнов – Шут Империи (страница 23)

– Ты что, дурочка, решила отравить герцога?! Забудь, и не проси даже. Тут даже каторгой не отделаешься, казнят страшной казнью.

– Да нет же, я отдам эту штучку Ламару и все. Там уж он сам, думаю, справится.

– А твой Ламар возьмет, да и подсунет ее императору, тогда что?

– Бабуля, – искренне удивилась девушка, – императора-то за что?

– А может это старший герцог подговорил младшего через тебя достать такую вещь. Не станет императора, начнется смута, и кто там на престол залезет – непонятно. Почему бы не шестому герцогу, род у него сильно знатный. Ведь наследников, насколько я знаю, у императора до сих пор нет.

– Бабушка, что ты какие-то ужасы выдумываешь, мой Ламар совсем не такой, он просто хочет освободиться от своего тирана.

– Такой, не такой, кто его знает, я бы послушала, что у него в голове крутится, да кто ж меня к нему пустит. А когда он с тобой, то у него одно на уме.

– Бабуля, – смутилась девушка.

– Вижу, ты не отстанешь. Но поберечься все же стоит. Бери вон там бумагу, перо, пиши.

"Я, Олимия, дочь торговца Промида из города Эпина, приобрела у неизвестного человека яд южного болотника, чтобы передать это его маркизу Ламару Омаго. С помощью указанного зелья дон Ламар Омаго-младший собирается убить своего отца, шестого герцога Ламара Омаго-старшего. Написано мной лично десятого числа второго месяца лета 2568 года благословения Изначальных".

Девушка писала аккуратно, стараясь не испортить текст кляксами. Закончив писать, девушка отодвинула лист и спросила:

– А зачем это, бабушка?

– А затем, дурочка малолетняя. Во-первых, если вдруг сие зелье будет использовано не по назначению, то тебя не обвинят хотя бы в заговоре против императора. И не спорь, помолчи! А во-вторых, если Ламар на тебе не женится, в чем я совершенно не сомневаюсь, то за эту бумагу ему придется заплатить очень приличные деньги.

Женщина замолчала, вспоминая те далекие дни.

Подождав немного, я спросил:

– Все же я не понимаю, чего вы хотели добиться своим походом к герцогу? Чтобы его совесть замучила? Так это вряд ли.

– Не знаю, – тихо проговорила Марана, – не знаю, а просто так сидеть было невозможно. Встала и пошла.

Как-то нехорошо получилось, не по-людски. Так бывает, сначала сделаешь что-нибудь, а потом раскаиваешься.

Бабка посмотрела на меня и грустно усмехнулась:

– Вы, ваше магичество, сильно не переживайте, не сейчас, так потом ее бы раскусили. Она всегда была шебутной девкой, себе на уме. Денежки любила. Маленькой все у меня медяшки клянчила да пыталась подслушать, о чем я думаю. Вот только силенок маловато было. Как подросла, мужиками вертела, как хотела, те с ума от нее сходили.

Марана помолчала.

– Что теперь говорить. А Оленька, чистая была душа, ясная, любила меня просто так. Больше никого не осталось.

Магиня вынула платок из рукава жакета и промокнула глаза.

– Госпожа Марана, сделанного не вернуть, девочек ваших не воскресить, это правда, но есть один способ, иногда он помогает. Наверняка в Эпине есть беспризорные дети, сироты. Присмотрите себе маленькую девочку, а то и двух, еще не сильно испорченных улицей. По здешним магическим меркам женщина вы еще не старая, сумеете воспитать из них приличных людей. И им подарок судьбы, и вам отрада. Подумайте.

Марана долго смотрела куда-то вдаль, потом повернулась ко мне.

– Это хорошая мысль, господин магистр, я обязательно подумаю. Возьмите письмо, вы лучше им распорядитесь.

– Нет, госпожа магиня, оно останется у вас, берегите его. Мой нынешний путь сильно извилист и непрост, не дай бог потеряю. А вот когда я доберусь до столицы, то очень постараюсь, чтобы мой рассказ о "подвигах" герцога Омаго заставил императора начать расследование. Слишком серьезное обвинение.

Сюда набежит куча народу из службы безопасности империи и только самому старшему из них вы отдадите это письмо. Причем под расписку, запомните, госпожа Марана, только под расписку.

Нам надо ехать, пойдемте в дом. И я надеюсь, мы еще увидимся с вами. Съездим к вашей бабушке в гости.

Марана слегка улыбнулась.

– Может и свидимся. А к бабке моей, извиняйте, езжайте один, меня она не сильно привечает.

Парни сидели в обеденном зале наготове, вполуха слушая наставления Дега-старшего. Как только мы с гостьей вошли в зал, они вскочили, всем своим видом демонстрируя готовность выдвигаться.

Дон Фонтен тоже встал.

– Господин магистр, я очень рад, что вы посетили наш скромный дом. Знайте, здесь вы всегда найдете теплый прием и отдохновение. Давайте по бокальчику вина на дорожку и в путь, да хранит вас Светозарный.

Я склонил голову в знак благодарности. Вина на дорожку… Почему бы и не выпить. Объяснять хозяину тонкости восприятия магами алкоголя ни к чему, но вкус напитка я же чувствую. А вино у дона Дега, надо сказать, отменное, густое, со сложным вкусом. Это даже не вино, это уже ближе к благородному портвейну. Прошу не путать с тем пойлом, если кто помнит, типа "трех семерок", что мы иногда употребляли в далекой молодости.

Дон Фонтен поднял свой кубок и со словами: "За вас!" отпил больше половины. Мы тоже пригубили из своих кубков. Кстати, Маране вина не предложили, уж не знаю, почему.

– Да, господа, – дон Дега обвел взглядом присутствующих, – посмотрите, этот кубок многие поколения хранится в нашем доме, и, говорят, он обладает исцеляющей силой.

Марана скептически поджала губы, Илиниус вообще эти слова мимо ушей пропустил, придется мне что-то ответить хозяину приятное. На самом деле кубок красивый, старинной работы, это видно, но ничего интересного, я посмотрел магическим взглядом, в нем нет.

– Да, уважаемый хозяин, действительно отличная работа старинных мастеров. А вот скажите пожалуйста, все хотел спросить, эта фигурка что-то означает? – я показал на статую девушки, стоящей у камина.

– Это богиня плодородия Аталина, господин магистр, ее откуда-то из похода привез еще мой прадед. Помню, ребенком я все хотел попробовать виноград из ее корзины, мне казалось, что виноград у богини должен быть божественного вкуса.

Дон Фонтен улыбнулся своим воспоминаниям.

– И что, амулеты действительно влияют на урожай?

– Какие амулеты? – несколько озадаченно переспросил меня Дега-старший.

– В корзине у девушки лежит амулет, как минимум один. Амулет еле светится, я только сейчас заметил его, в нем энергии практически не осталось. Янис, будь добр, достань, пожалуйста, оттуда амулет, я заряжу его.

– Позвольте, господин магистр, я ничего не знаю об этом, и, вообще, ко всем магическим штучкам я отношусь крайне осторожно. Олиер, негодник, твой амулет?

– Отец, откуда, амулеты денег стоят, я не стал бы их тратить на разную ерунду.

Между тем Илиниус, заглянув в корзину, повернулся ко мне и удивленно произнес:

– Господин Гор, но здесь ничего нет.

– Господин магистр, насколько я знаю, пьяным вы быть не можете. Как же нет, когда я его вижу?

Янис еще раз заглянул в корзину, приподнял бутафорскую гроздь винограда и совершенно растерянно выдохнул:

– Здесь пусто.

Что за черт! Так шутить Янис не может, актер из него нулевой, значит он действительно ничего не видит. Но я-то вижу! Да, амулет светится совсем слабо, но он там есть.

– Янис, помогите забраться на стул, на цыпочках тянуться мне совсем не удобно.

Забравшись для удобства осмотра на стул, передал парню две фальшивые грозди винограда, тяжелые, кстати, и уставился на пустое дно корзины. Но в центре в пустоте светился слабый магический огонек. Оказывается, здесь и так бывает.

Я осторожно потянулся рукой к огоньку, исследователь хренов, как вдруг моя кисть исчезла. Я панически выдернул руку из корзины, Янис, стоящий рядом, отшатнулся, Олиер вскрикнул, а дон Фонтен схватился за сердце. Только Марана молча наблюдала за происходящим.

Слава богу, цела рука моя дорогая, не хватало в придачу к ноге еще и кисти лишиться.

Битому неймется, я опять полез в корзину. В какой-то момент рука нащупала твердый предмет и там что-то нажалось. Кисть стала видимой, а вместе с ней и неказистая брошь с простым камнем в середине. На дне корзины обнаружился небольшой сверток из плотной ткани.

Кажется, я догадываюсь, что это. Слез со стула, опять с помощью Илиниуса, проклятая нога, подошел к столу и положил сверток и амулет перед хозяином дома.

– Я думаю, уважаемый дон, это то, что вы искали столько лет.

Дон Фонтен молча смотрел на сверток, не решаясь притронуться к нему. Наконец, решился, но тут же отдернул руку.

– Нет, не могу, сейчас сердце разорвется, Олиер, давай сам.

Дега-младший пододвинул сверток к себе и осторожно развернул его. Да, это они. На ткани лежали драгоценные камни, немного, штук тридцать, может чуть больше. Но какие!

Штук шесть бриллиантов, сантиметра по полтора-два в поперечнике. А это, черт побери, даже трудно сказать, сколько карат. Я в своей жизни видел трехкаратовый камень, так себе, горошина. А здесь сколько? Продав пару таких камней, все поместье можно снести и отстроить заново.

Больше всего было изумрудов, несколько красных камней и один великолепный крупный камень синего цвета.

– Сын, – хрипло проговорил дон Фонтен, – передай мне, пожалуйста, сапфир.