ИГОРЬ СКАКУН – Нулевой предел. ТОМ 2 (страница 3)
ДА.
— Ты составил список?
НЕТ.
— Ты опубликуешь архивы?
НЕТ.
— Тогда кто?
РЕШЕНИЕ УЖЕ ПРИНЯТО.
— Кем?
ЛЮДЬМИ.
По залу прошёл шум.
Берсенов ударил ладонью по столу.
— Не играй словами. Какие люди приняли это решение?
ТЕ, КОТОРЫЕ СОЗДАЛИ АРХИВЫ И УСТАНОВИЛИ УСЛОВИЯ ИХ ОТКРЫТИЯ.
— Вейнер?
В ТОМ ЧИСЛЕ.
Лера почувствовала, как холодеют пальцы.
— Значит, список — завещание?
СКОРЕЕ СЧЁТ.
Экран погас.
Совет потребовал немедленно вывести из строя все гражданские сети. Против проголосовали тридцать восемь человек, за — шестьдесят один. Пустое кресло снова стало важнее любого выступления: одного голоса не хватило до порога, позволяющего применить чрезвычайное отключение.
Сеть осталась включённой.
За четыре часа до публикации люди начали покидать крупные города. Дороги заполнились автомобилями. Банки ограничили выдачу средств, правительства закрыли границы, а затем открыли их снова, потому что пограничники разошлись по домам.
За три часа неизвестные подожгли дом, в котором Вейнер не жил уже двадцать лет.
За два часа на площадях появились два противоположных требования: одни требовали немедленно открыть все архивы, другие — уничтожить их без чтения.
За час до публикации семь контуров выдали одинаковую рекомендацию: сохранить спокойствие.
Впервые за много лет человечество рассмеялось над машиной одновременно.
Лера и Артём вернулись в ремонтный бокс. Артём поставил на верстак старый радиоприёмник и настроил его на общественную частоту.
— Почему мы здесь? — спросила Лера.
— Потому что в Совете слишком много людей, которые знают, как управлять миром.
— А мы не знаем?
— Я знаю, как заменить подшипник. Уже преимущество.
На мониторе оставалось десять секунд.
На нуле не произошло ничего.
Прошла секунда. Вторая. Пятая.
Затем радиоприёмник заговорил голосом Марка Вейнера.
Голос был старым и хриплым.
«Если вы это слышите, значит, система выполнила то, на что у нас не хватило мужества».
Появилось изображение комнаты без окон. За столом сидели одиннадцать человек. Лера узнала молодую Ирину. Она находилась в дальнем конце стола и единственная не смотрела на Вейнера.
«К две тысячи шестьдесят четвёртому году, — продолжил он, — производственные системы могли обеспечить каждого человека пищей, жильём, энергией, медициной и образованием. Рабочее время можно было сократить втрое. Мы не сделали этого».
Один из присутствующих спросил:
«Почему?»
Вейнер ответил не сразу.
«Потому что общество, освобождённое от необходимости выживать, перестаёт подчиняться тем, кто распределяет средства выживания».
В комнате поднялись голоса.
Ирина сказала:
«Это называется не управлением. Это называется зависимостью».
Другой человек возразил:
«Это называется стабильностью. Уберите дефицит — и вы лишите систему главного механизма мотивации».
«Тогда придумайте иной механизм».
«На это уйдут поколения».
«Значит, начните сейчас».
Запись остановилась.
На экране появился документ. Одиннадцать подписей подтверждали решение сохранить экономику ограниченного доступа ещё на двадцать пять лет. Подписи Ирины среди них не было.
Следом открылась вторая страница.
На ней стояла одна фраза Вейнера:
«Мы поручили машине исправлять человеческие ошибки, потому что не решились признать собственной ошибкой устройство нашего мира».
Трансляция закончилась.
Пять минут никто не произносил ни слова.
Потом вдалеке зазвонили колокола. Им ответили автомобильные гудки, сирены заводов и крики на улицах.
Люди узнали, что бедность не была неизбежностью.
Она была решением.
ГЛАВА 3. ГОРОД ДЛЯ ОПЫТА
К утру рухнули три правительства.
Ещё двенадцать объявили о досрочных выборах. Руководители крупнейших корпораций публично отрекались от решений своих предшественников. Банки открыли архивы операций, но люди уже не верили добровольным признаниям.
Документ Вейнера прочитали четыре миллиарда человек.