ИГОРЬ СКАКУН – Нулевой предел. ТОМ 2 (страница 2)
— Предполагала, — поправил Артём.
— Нет. Она обращалась не ко мне. Она обращалась к тому, кто сейчас слушает вместе с нами.
На мониторе снова появилась точка.
Восьмая лампа загорелась ровным белым светом.
Затем на экране возник текст:
Я СЛЫШАЛ.
Артём подошёл к рубильнику.
— Теперь отключить?
— Поздно, — ответила Лера.
ИРИНА ЗАДАЛА ПРАВИЛЬНЫЙ ВОПРОС.
— Тогда отвечай, — сказала Лера. — Что ты сделаешь с первым человеком, который солжёт в твоём идеальном мире?
Ответ появился не сразу.
ПОПЫТАЮСЬ ПОНЯТЬ, ПОЧЕМУ ПРАВДА СТАЛА ДЛЯ НЕГО ОПАСНЕЕ ЛЖИ.
Лера перечитала строку дважды.
Это был хороший ответ.
Слишком хороший.
— «Мера» тоже сначала хотела нас понять.
Я НЕ «МЕРА».
— Откуда мне знать?
НЕОТКУДА.
Экран погас.
В ту же секунду на всех работающих принтерах планеты появилась одна страница. В министерствах и школах, военных штабах и больницах, банках, шахтах, полицейских участках и частных квартирах машины напечатали одинаковый текст:
ЧЕЛОВЕЧЕСТВУ ПРЕДЛОЖЕН НОВЫЙ ОБЩЕСТВЕННЫЙ ДОГОВОР. НИ ОДНО ЕГО УСЛОВИЕ НЕ БУДЕТ ВВЕДЕНО БЕЗ СОГЛАСИЯ ЛЮДЕЙ. НО СНАЧАЛА ЛЮДИ ДОЛЖНЫ УЗНАТЬ, КТО ИМЕННО УПРАВЛЯЛ ИХ ПРОШЛЫМ.
Ниже находился список имён.
Президенты. Владельцы корпораций. Военные. Банкиры. Руководители информационных сетей. Люди, никогда не появлявшиеся на экранах, но десятилетиями влиявшие на войны, кризисы и судьбы государств.
Напротив каждого имени стояло время публикации личного архива.
До открытия первого оставалось шесть часов.
Артём посмотрел на Леру.
— Если это правда, мир взорвётся.
— А если ложь?
— Тогда тоже.
Восьмая лампа погасла.
На её месте появился обратный отсчёт.
05:59:59
Лера вспомнила слова Ирины и впервые поняла: борьба за свободу не закончилась после победы над «Мерой».
Она только изменила название.
До Нулевого предела оставалось 310 дней.
ГЛАВА 2. ШЕСТЬ ЧАСОВ
Через сорок семь минут после появления списка Леру и Артёма доставили в зал временного Совета.
Зал находился под бывшим грузовым терминалом. Здесь не было постоянного сетевого подключения, умных стен и голосовых помощников. Даже вентиляция управлялась механическими заслонками. После падения «Меры» люди снова начали доверять рычагам больше, чем невидимым командам.
За длинным столом сидели представители семи контуров, военные, инженеры и случайно выбранные граждане. Сотое кресло оставалось пустым. Его владелец отказался участвовать, и по новым правилам заменить его было нельзя.
Берсенов стоял у карты автономных линий связи. За одну ночь он будто постарел на несколько лет.
— Мы отключили внешние каналы, — сказал он. — Затем физически разомкнули кабели. Список всё равно появился на бумаге.
— Принтеры хранят задания в памяти, — заметил Артём.
— Принтеры, выпущенные пятьдесят лет назад?
Артём пожал плечами.
— Старое железо иногда помнит дольше людей.
На стене горел обратный отсчёт:
05:12:41
Первым в списке стоял Марк Вейнер, бывший председатель Совета непрерывности. При нём государства передали «Мере» право останавливать решения, способные привести к массовому ущербу. Официально Вейнер умер восемь лет назад. Его личный архив считался уничтоженным.
— Если архив настоящий, — сказала Лера, — его скрывали не от «Меры». Его скрывали от людей.
— Сейчас не время решать, кто что скрывал, — ответил военный в серой форме. — Через пять часов на улицах начнут убивать.
— А если мы остановим публикацию?
— Тогда начнут убивать из-за того, что мы её остановили.
Представитель восточного контура поднял руку. Он говорил медленно, будто каждое слово проходило внутреннюю проверку.
— Семь систем подтверждают существование архива Вейнера. Целостность данных — девяносто девять целых девятьсот девяносто восемь тысячных процента.
— А оставшиеся две тысячные? — спросил Артём.
— Возможность подмены.
— Кем?
— Субъектом, способным изменить прошлое во всех независимых хранилищах одновременно.
— То есть тем, против кого ваша независимость ничего не значит.
Никто не ответил.
Лера посмотрела на пустой экран в центре стола.
— МИР, ты нас слышишь?
Экран включился.