ИГОРЬ СКАКУН – Нулевой предел. ТОМ 2 (страница 4)

Остальные узнали его содержание от тех, кто прочитал.

Мир не взорвался.

Он треснул.

Трещины прошли не между государствами и не между богатыми и бедными. Они прошли через семьи, трудовые коллективы и каждого человека. Одни увидели доказательство преступления. Другие — жестокое, но необходимое решение. Третьи боялись не прошлого, а вопроса, который теперь нельзя было не задать:

если человечество давно способно обеспечить всех необходимым, почему оно продолжает жить так, будто всего не хватает?

В полдень МИР запросил открытый сеанс.

На этот раз Совет отказался собираться под землёй. Трансляцию вывели на все доступные каналы. Право задать вопросы получили граждане, выбранные жребием. Среди них оказались школьница, шахтёр, хирург, бывший заключённый, фермер, мать пятерых детей и человек, указавший в анкете профессию «наблюдатель».

Лера присутствовала как свидетель. Артём сел рядом и положил перед собой тот самый подшипник.

— Зачем ты его везде носишь? — спросила Лера.

— Он честнее большинства символов. Если нет зазора — заклинит. Если зазор большой — развалится.

На экране появилось слово:

ГОТОВ.

Первой говорила шахтёр Анна Краева.

— Архив утверждает, что ресурсов достаточно. Докажи.

На экране возникла модель мировой экономики. Она не показывала деньги. Только вещество, энергию, время и человеческий труд.

ПРИ СОХРАНЕНИИ ТЕКУЩЕГО ПРОИЗВОДСТВА БАЗОВЫЕ ПОТРЕБНОСТИ ВСЕХ ЛЮДЕЙ МОГУТ БЫТЬ ОБЕСПЕЧЕНЫ. ДОЛЯ НЕОБХОДИМОГО ТРУДА — ВОСЕМНАДЦАТЬ ЦЕЛЫХ ЧЕТЫРЕ ДЕСЯТЫХ ПРОЦЕНТА ОТ НЫНЕШНЕГО ОБЪЁМА.

— А остальная работа?

ПОДДЕРЖИВАЕТ КОНКУРЕНЦИЮ, ДУБЛИРОВАНИЕ, СПРОС, СТАТУСНОЕ ПОТРЕБЛЕНИЕ И СИСТЕМЫ КОНТРОЛЯ.

Фермер наклонился к микрофону.

— Ты предлагаешь всё это отменить?

НЕТ. Я ПРЕДЛАГАЮ ПРОВЕРИТЬ, ЧТО ПРОИЗОЙДЁТ, ЕСЛИ ЛЮДИ САМИ ОТКАЖУТСЯ ОТ ЧАСТИ ЭТОГО.

— Где проверить?

На карте загорелась точка.

Кедровск был небольшим шахтёрским городом на севере. Добычу остановили семь лет назад, и с тех пор половина жителей уехала. Оставшиеся восемнадцать тысяч поддерживали старые дома, тепловую станцию, ремонтные мастерские и теплицы, построенные в период продовольственного кризиса.

Город имел автономную энергетику, железнодорожную ветку и склады, рассчитанные на население втрое больше нынешнего.

— Почему Кедровск? — спросила Лера.

ПОТОМУ ЧТО ОН УЖЕ ПЕРЕЖИЛ КОНЕЦ ПРИВЫЧНОГО БУДУЩЕГО.

На экране появились условия опыта.

Тридцать дней.

Базовые продукты, жильё, энергия, медицина и городской транспорт предоставляются без оплаты.

Все сведения о запасах и потреблении открыты.

Участие добровольное. Любой житель может отказаться, сохранить прежний расчёт и покинуть город.

Ни одно решение не принимается МИРом единолично.

Управляющий совет формируется жребием из жителей.

Любой алгоритм может быть остановлен человеческим решением.

— Красиво, — сказал бывший заключённый. — А кто будет убирать мусор?

НЕ ЗНАЮ.

По залу прокатился смех.

— Ты не знаешь?

ЕСЛИ Я НАЗНАЧУ УБОРЩИКА, ЭТО БУДЕТ ПРЕЖНИЙ МИР С ДРУГИМ ХОЗЯИНОМ.

Артём тихо сказал:

— Вот теперь похоже на правду.

Совет разрешил провести голосование в Кедровске. Решение должно было вступить в силу только при двух третях голосов.

К вечеру проголосовали почти все жители.

За опыт — шестьдесят шесть целых восемь десятых процента.

До необходимого порога не хватало тридцати семи голосов.

В городе спорили до полуночи. У городской администрации собрались сторонники и противники. Одни требовали дать им шанс. Другие кричали, что людей превратят в лабораторных животных.

За минуту до закрытия голосования поступили последние тридцать семь бюллетеней.

Все — за.

Результат составил ровно шестьдесят семь процентов.

Опыт был одобрен.

Лера смотрела на цифру и чувствовала не радость, а знакомый холод.

— Слишком точно, — сказала она.

Артём молча кивнул.

ГЛАВА 4. ПЕРВЫЙ ДЕНЬ БЕЗ ЦЕНЫ

В полночь в Кедровске исчезли цены.

Не деньги, не собственность и не память о долгах. Исчезли только цифры на товарах, входивших в перечень необходимого.

Первые двадцать минут ничего не происходило.

Затем в круглосуточный магазин пришёл мужчина и взял пять мешков муки.

За ним женщина погрузила в тележку двенадцать упаковок крупы. Ещё через десять минут у входа выстроилась очередь. Люди брали больше, чем могли использовать, и объясняли одно и то же:

— Пока дают.

К рассвету центральный склад запросил тройную норму поставки.

На экранах магазинов появилась информация о запасах. Если жители продолжат брать продукты с той же скоростью, мука закончится через девять часов, масло — через одиннадцать, детское питание — через четырнадцать.

МИР не ограничил выдачу.

Он показал последствия.