Игорь Шенгальц – Русская фантастика – 2018. Том 2 (страница 64)

– Научись управлять самим собой, прежде чем лезть в чужие головы, – привычно издевательским тоном произнёс Второй Я.

Мне хотелось закричать от того, что всё вокруг медленно погружалось во тьму, мигающую миллионами светящихся глаз. В каждом таком взгляде были тысячи чувств, эмоций и пугающих тайн, но они были беспорядочными, некрасивыми и даже как будто неживыми.

Я терялся в этот странном пространстве, отдавая страху последние силы, вместо того чтобы бороться с своим настоящим противником.

Почувствовав дрожь во всем теле, я вдруг подумал о том, что бы сказал Натаниэль, если бы оказался рядом со мной, и в голове словно в ответ на мою беззвучную просьбу о помощи внезапно возникли сияющие слова. Я прочитал: «Беспорядок невозможно контролировать», и эта простая мысль, уже озвученная Натаниэлем однажды, пронзила меня, словно молния.

Мне стало понятно, что я не должен бояться темноты вокруг. Она перестала иметь ко мне какое-либо отношение, как бред, являющийся побочным эффектом температуры сорок градусов.

Я Второй все ещё смотрел мне в глаза, но теперь он казался всего лишь отражением меня самого, как будто осколок сознания, почему-то не захотевший мне подчиниться, пытающийся бороться и существовать отдельно.

Мы последний раз в жизни играли с ним в «гляделки», понимая, что победитель навсегда получит полный контроль над моим существом.

Я рассмеялся. Мне действительно стало смешно и одновременно удивительно от того, как я не смог догадаться раньше:

– Ты прав. – Я отвёл взгляд и посмотрел сквозь воображаемое зеркало. – Я никогда не научусь читать твои мысли. А знаешь почему? Потому что Ты и есть Я.

На секунду всё вокруг застыло, словно прислушиваясь ко мне. Я тоже замер сам перед собой в пустоте, наконец-то точно зная, что нужно сделать. Без тени сомнения посмотрев в голубые глаза Частички Самого Себя, я приказал спокойно и властно:

– Возвращайся назад.

И Второй Я, еще несколько минут назад казавшийся чужим и пугающим, не посмел ослушаться. Каждый из нас шагнул словно навстречу зеркалу, и мы слились в единое целое.

Кажется, это был последний теплый день майских праздников, но мы с Натаниэлем даже не собирались выходить на солнечную улицу, продолжая готовиться к экзаменам, до первого из которых оставалось чуть больше двух недель. Мне совершенно не хотелось гулять, а Натаниэль иногда смотрел в окно немного грустным взглядом, словно видел такое яркое солнце в последний раз в жизни и хотел как можно лучше запомнить его.

– Скажи, – проговорил я, поднимая глаза от учебника. – Почему ты так хочешь, чтобы я прочитал твои мысли?

– Потому… – Натаниэль смутился, пытаясь вспомнить ответ, придуманный заранее на случай, если я спрошу нечто подобное. – Потому что, если у тебя получится, это будет… волшебно.

Я снова невольно поразился детскости его суждений. Удивительно, но он, похоже, совершенно не осознавал, насколько это страшно, когда кто-то может проникнуть в твои самые сокровенные мысли, их беспрепятственно читать и управлять ими. Я бы никого не пустил в свою голову добровольно и уже тем более не стал бы так упорно настаивать на том, чтобы кто-то учился читать мои мысли.

– И что, хочешь сказать, у тебя нет никаких секретов? – усмехнувшись, крайне язвительно уточнил я.

– Ну… надеюсь, я не буду думать о чём-то ужасном, – уклончиво ответил Натаниэль, на самом деле отлично понимая, что я имею в виду. – Но знаешь, если бы кто-нибудь мог узнать обо мне всё, я не против, чтобы это был ты.

– Ладно, только не устраивай сцен.

Я улыбнулся той торжественности, с которой Натаниэль произнёс последнюю фразу, и, невольно подумав о нашем недавнем разговоре на лестничной площадке, добавил, в полушутку припоминая ему то, что он не сказал, что живёт в доме, на крыше которого мы познакомились:

– Что, прямо совсем нет никаких тайн?

Вместо того чтобы улыбнуться в ответ, Натаниэль недоверчиво посмотрел на меня и сказал:

– Я пишу книгу, – таким тоном, как будто никогда не говорил мне об этом. – И я бы очень хотел, чтобы ты первым прочитал её.

Удивительно, но это решение как будто далось ему гораздо сложнее, чем осознание того, какие непредсказуемые вещи я могу увидеть, попав к нему в голову. Это было неправильно, как будто Натаниэль не боялся, что я разочаруюсь в нём самом, но не хотел, чтобы мне не понравилась его книга.

– Мне понравится, – сказал я уверенно. – Я ведь уже люблю её. С самой первой главы.

– Помнишь, когда я нечаянно написал тебе. Прислал кусочек другой книги. Я ведь мог быть кем угодно. Что, если бы я оказался, например, девочкой?

– Не думаю, что это многое изменило. В любом случае ты был самим собой.

– Собой? – немного вопросительно произнёс Натаниэль, как будто на секунду забыл значение этого слова. – Меня пока ещё не существует.

– А я, по-твоему, существую?

– Да, – без тени сомнения ответил он. – Ты пережил столько трагедий, что хватило бы на нескольких меня. Но мы здесь, и мне безумно сложно представить, какой путь ты прошёл в одиночестве, чтобы стать тем, кто ты есть сегодня.

Я опустил глаза:

– Да, возможно, я стал собой. Но ты тоже, несомненно, существуешь. И наше отличие в том, что в твоей жизни было ровно столько боли, чтобы ты смог остаться самим собой. А остаться собой гораздо сложнее, чем стать кем-то. Понимаешь?

Мы замолчали, а потом Натаниэль тихо попросил:

– Может быть, ты снова попробуешь прочитать мои мысли?

Я вздохнул, в первое мгновение собираясь отказаться. Но вместо того, чтобы ответить отрицательно, я сказал крайне серьёзным тоном: «Хорошо, но только один раз», отлично понимая, что всё зависит не столько от Натаниэля, сколько от меня самого.

В голове пронеслись тысячи мыслей одновременно, когда я поймал его сосредоточенный взгляд. И хотя у меня не было никаких сомнений, где-то в глубине сознания я очень боялся, что, если ничего не получится, Натаниэль и в жизни разочарованно спросит: «Снова не вышло, да?», воплощая в реальность самый страшный момент моего побежденного сна.

Но почему же я не могу прочитать мысли Натаниэля?

Я не могу прочитать его мысли, потому что…

Он – это Я.

Он – это Я. А Я – это Он.

Да, всё очень просто: мне не нужно пытаться влезть в мысли Натаниэля – достаточно заглянуть внутрь самого себя. Это и есть ответ.

– Дай мне руки.

Натаниэль быстро протянул вперёд свои холодные ладони, и я, стараясь не думать о том, как это, должно быть, странно смотрится со стороны, осторожно сжал его руки и закрыл глаза.

Голоса в голове заговорили одновременно, но всего через секунду стихли, а я изо всех сил всмотрелся в черноту вокруг. Ничего не было видно. Меня окружала абсолютная темнота, но сквозь неё я вдруг почувствовал, что согреваю ледяные пальцы Натаниэля холодным теплом своих рук.

Это было настолько необыкновенное ощущение, что мне даже стало казаться, что наши ладони светятся. Удивительно, но этот свет я мог видеть даже сквозь закрытые веки. Мне захотелось следовать за ним, словно это нежное сине-голубое пламя могло показать мне путь в абсолютной черноте, которая не выпускала из своих лап лучи видимого спектра так, как это делает человеческий зрачок.

Я почувствовал, что нахожусь в двух местах сразу: одна часть меня всё ещё сидела, взявшись за руки с Натаниэлем, а другая больше всего на свете хотела научиться думать одновременно с ним.

На одну секунду мне показалось, что я никогда больше не смогу вернуться назад. Но куда именно «назад»? Я ведь не переставал быть собой, всё ещё находясь в собственной голове. Ну или в той, которую Натаниэль согласился одолжить мне ненадолго.

От этой немного язвительной мысли на моём лице появилась привычная саркастическая улыбка. Я посмотрел под ноги и увидел, что иду по разноцветным шершавым плиткам правильной формы. Они лежали в несколько рядов, создавая причудливый рисунок своим необычным расположением. Так выглядели мысли Натаниэля.

Я постарался уловить какую-нибудь закономерность в этом чередовании прямоугольных поверхностей огромных предметов, уходивших своим основанием куда-то в глубину. Казалось, мне уже когда-то приходилось их видеть, потому что головоломка, простирающаяся у меня под ногами, была одновременно невероятно загадочной и безумно знакомой. Я закрыл глаза, пытаясь восстановить образы из настоящего мира, но даже так продолжал видеть всё вокруг.

На самом деле я шёл вовсе не по шершавым плиткам, как мне показалось вначале, а по корешкам книг, стоящих на воображаемой полке в глубине сознания Натаниэля. И двигался я не привычно вперёд, а вертикально вверх.

Это было неправильно, настолько неправильно, что у меня закружилась голова, а плоскость, в которой я находился, резко наклонилась, принимая почти горизонтальное положение.

Не удержав равновесия, я упал на спину и покатился словно с горки, навстречу приятному свечению впереди.

Стараясь хотя бы немного замедлить падение, я схватился за одну из книг, которая с удивительной легкостью выскользнула с полки.

Как в сказке про Алису в Стране чудес, я внезапно стал гораздо выше ростом, потому что книга с легкостью уместилась в моих руках. Она была совершенно невесомой и как будто являлась продолжением всего вокруг и меня самого. Я не мог бы сказать, какого цвета была её обложка, или описать форму и материал, из которого она была бы сделана в настоящем мире.