ИГОРЬ Щербаков – По ту сторону Нави (страница 6)

Один из них, помоложе, с горящими от любопытства глазами, подошёл ближе и ткнул пальцем в мигалку. Тот отпрянул, обжегшись о тёплый пластик, и зашипел что-то злое.

– Отвалите! – рявкнул Шамиль, пытаясь звучать грозно, но в голосе прозвучала трещина. Он потянулся под сиденье, где всегда лежал разводной ключ – его «убедитель».

Движение поняли неправильно. Высокий с дубиной решил, что иностранец достаёт оружие. Он взмахнул дубиной и со всей дури рубанул по зеркалу бокового вида. Пластик и стекло разлетелись вдребезги.

В Шамиле что-то сорвало тормоз. Весь его страх, вся ярость от непонимания, вся накопленная злость вырвались наружу. Он вышиб дверь, вывалился наружу с ключом в руке.

– А ну пошел нах.й, урод! – заорал он и, не целясь, с размаху запустил тяжёлым ключом в голову обидчика.

Тот не ожидал такой скорости и свирепости. Ключ пришелся по касательной, но сбил его с ног. Остальные на секунду опешили. Этой секунды Шамилю хватило. Он вскочил на ноги, схватил с земли обломок толстой ветки и встал спиной к своей машине, к своему последнему клочку дома.

– Кто следующий, суки? Подходи!

Он был силён от работы на ферме, ловок от драк и отчаянно зол. Он не думал о последствиях. Он бил. Ветка со свистом рассекала воздух, один из нападавших получил по руке, другой отскочил. Но их было шестеро. Они поняли, что это не дух, а плоть и кровь, и разозлились по-настоящему. Они окружили его.

И тут из леса, со стороны, откуда их пришло, раздался новый голос. Женский. Жестокий и властный.

– Стой! Не трогать его!

К Шамилю и его новым «друзьям» подошли ещё люди. Впереди шла женщина в кафтане, с лицом, застывшим в ледяной маске. За ней – несколько человек в более крепких одеждах, с саблями. И… ещё двое. Один – в синей, странной форме с шевронами. Другой – бледный, худой, с синяками под глазами, опирающийся на палку. Они смотрели на Шамиля, на его «Субару», и их лица выражали не страх, а нечто гораздо более сложное: шок, узнавание и… усталую досаду.

Женщина с ледяным лицом (это была Марина) окинула взглядом дерущихся.

– Разбойники с речки, – бросила она своим людям. – Разогнать.

Её спутники, воины, двинулись вперёд. Вид оружия и доспехов охладил пыл «дикарей». Те, поохав и покосившись на Шамиля и его диковинную колесницу, быстро растворились в лесу.

Шамиль, тяжко дыша, всё ещё сжимал в руке окровавленную ветку. Он смотрел на подошедших. На женщину. На воинов. И на того, в синей форме. Форма… Форма ГИБДД. Мент. Здесь. В этом кошмаре.

Паша Владимирович Соколов сделал шаг вперёд. Он видел перед собой не историческую диковинку, а знакомый до боли тип: молодой, взъерошенный, агрессивный парень с Кавказа, явно из его времени. И рядом – убитый «субарик». Всё сошлось.

– Бросай дубину, – тихо, но чётко сказал Паша. – Всё, отбой. Ты уже влип по самое не балуйся.

Шамиль уставился на него.

– Ты… ты кто? Мент? Это что, учения какие, блять? Где я?

– Там же, где и я, пацан, – устало ответил Паша. – В глубокой жопе. Только я тут уже несколько дней, а ты только приехал. Вылезай из своего тазика. Пока он цел и пока тебя самого не порезали эти ребята. – Он кивнул на скрывшихся в лесу разбойников.

– Не подойди! – Шамиль взмахнул веткой. – Я никуда не пойду! Говори, где мы!

Марина, наблюдая за сценой, холодно произнесла:

– Твоя железная птица ранена. Твоя одежда смешна. А твои манеры опасны для тебя же. Ты можешь остаться тут. Ночью волки, которых ты слышал, придут по запаху крови. – Она кивнула на поцарапанную руку Шамиля. – Или ты идешь с нами. И молчишь. Выбор за тобой.

Шамиль посмотрел на свою разбитую машину, на тёмный лес, на этих странных, но серьёзных людей. Его бравада лопнула как мыльный пузырь. Остался только холодный ужас и понимание, что у него нет выбора.

Он выронил ветку. Она с глухим стуком упала на землю.

– Как звать? – спросил Паша.

– Шамиль, – прохрипел парень.

– Ну, Шамиль, – Паша вздохнул. – Добро пожаловать в пятнадцатый век. Правил тут пока нет. Но появиться они могут в любую минуту. И обычно – с острой стороны. Идём. Пока можешь.

Он повернулся и пошёл обратно в сторону деревни, поддерживая Кея. Марина с воинами двинулась за ними. Шамиль, бросив последний взгляд на свою «Субару» – одинокий, яркий артефакт будущего в древнем лесу, – поплелся следом. Его мир, состоявший из скорости, музыки и уверенности, рассыпался в прах. Впереди была только тьма неизвестности и странные люди, которые, кажется, знали, что происходит.

Но знали ли они, как из этого выбраться?

Глава 8. Три сапога – не пара

Деревня встретила возвращение отряда молчанием, но молчанием иного рода. Не страх, а тяжёлое, оценивающее наблюдение. Увидев нового чужака – молодого, дикого, в странных узких штанах и куртке с капюшоном, – люди замерли в своих дворах. Шамиль шёл, опустив голову, но чувствовал на себе каждый взгляд. Как на зверя в клетке.

Его отвели не в клеть к Паше и Кею, а в пустующую баню на краю деревни. Марина приказала поставить у дверей караул из двух своих всадников.

– Пусть остынет. И подумает. Утром решим, – сказала она Паше, кивнув в сторону бани. – Твой земляк?

– Из одного времени, – мрачно подтвердил Паша. – Но не друг. Скорее, головная боль.

– Тогда тем более. Пусть побудет отдельно.

Кей, еле державшийся на ногах, молча наблюдал за Шамилем, пока того уводили. Его взгляд, обычно потухший, был пристальным, аналитическим. Когда дверь бани захлопнулась, он обернулся к Паше и хрипло произнёс, с трудом подбирая русские слова:

– Он… ключ. Или… пробка.

– Что? – Паша нахмурился.

– Разрыв… был для двух. Для меня. Для тебя. Он… третий. Лишний. Баланс… нарушен сильнее. Его машина… большая энергия. Она как… громоотвод. Или… магнит.

Паша почувствовал, как у него похолодело в груди.

– Ты хочешь сказать, из-за него эти тени могут вернуться? Или что-то хуже?

Кей покачал головой, давая понять, что не знает. Он просто чувствовал. Его сломанные внутренние приборы, видимо, всё ещё что-то улавливали.

Ночь прошла тревожно. Шамиль в бане сначала бил кулаком в стену, потом умолк. Паша не спал, прислушиваясь к тишине. Он думал о том, что теперь у них есть ещё один свидетель конца света. Свидетель, который не умеет молчать и подчиняться.

Утром его вызвал Терентий. В избе старосты уже сидела Марина. Лицо её было суровым.

– Твой новый дикарь. Он нам нужен?

– Он силён, – сказал Паша, выбирая слова. – Отчаян. Может драться. Но он не знает ваших порядков. Он… как необъезженный жеребец. Сломает шею себе и другим.

– Его железная птица, – вступила Марина. – Она ценнее. Металл, стекло, диковинные механизмы. Её можно разобрать. Изучить. Создать оружие.

Паша едва сдержал протест. Разобрать «Субару»? Это было как предложение распилить на сувениры единственную спасательную шлюпку.

– В ней есть сила, – осторожно сказал он. – Та же, что в моей колеснице. Та сила, что отпугнула тень. Если её разобрать – сила уйдёт. Она работает только целой.

Марина прищурилась.

– Ты защищаешь имущество своего земляка?

– Я защищаю ресурс, – жестко парировал Паша. – У нас с Кеем одна колесница. Его – вторая. Это запас. Страховка. Если с нашей что-то случится…

– У князя будут вопросы, – оборвала его Марина. – Две диковинные колесницы – это богатство. Он захочет обе. И трёх диковинных мужчин при них. Я не могу скрыть такое.

В этот момент дверь избы распахнулась. На пороге стоял Шамиль. Его караульные вели его, но выглядели скорее ведомыми – у парня был вид загнанного волка, готового рвать глотку.

– Где моя тачка? – хрипло спросил он, игнорируя Марину и Терентия, глядя только на Паша.

– Стоит в лесу, – ответил Паша. – Цела, пока.

– Я поеду, – заявил Шамиль. – Сейчас. Вы мне горючее, я уеду отсюда к чёртовой матери.

В избе повисла напряженная тишина. Марина медленно подняла глаза на него.

– Уедешь? Куда?

– В город! В Воронеж! На трассу!

– Здесь нет твоего города, – холодно сказала Марина. – Здесь нет твоей трассы. Здесь есть лес, поле, река и владения моего князя. Ты – на его земле. Твоя «тачка» – на его земле. Ты ничего никуда не поедешь.

Шамиль задохнулся от ярости. Он сделал шаг вперёд, но один из всадников положил руку на рукоять сабли. Паша встал между ними.

– Шамиль, замолчи и послушай. Ты не в Воронежской области. Ты не в России. Ты не в 2025 году. Ты провалился во времени. Сейчас здесь конец XV века. Понимаешь? Пятнадцатый. Средневековье.

Лицо Шамиля исказилось. Сначала в нём было недоверие, потом насмешка, потом – медленное, ледяное понимание. Он оглядел избу: бревенчатые стены, глиняную посуду, одежду Марины и Терентия, лицо Паши, в котором не было и тени шутки.