ИГОРЬ Щербаков – По ту сторону Нави (страница 7)

– Брешешь… – прошептал он. – Это пранк…

– Это не пранк, пацан, – устало сказал Паша. – Меня зовут Павел Владимирович Соколов, старший лейтенант ДПС Петропавловского района. Я стоял на дежурстве на трассе М-4, когда меня сюда засосало. У меня там дочка трех лет осталась. Поверь, мне этот пранк нужен меньше всего.

Имя, звание, деталь про дочь – всё звучало мертвой, страшной правдой. Шамиль отступил на шаг, уперся взглядом в грязный пол. Его плечи затряслись.

– Мама… – вырвалось у него совсем по-детски. – Папа…

– Вот и мы договорились, – сказала Марина, не смягчаясь. – Теперь слушай. У тебя есть выбор. Либо ты становишься обузой, и мы сдадим тебя князю как диковинного раба. Либо ты становишься полезным. Работаешь. Подчиняешься. И получаешь еду, кров и защиту. Выбирай.

Шамиль молчал, сжав кулаки. Он боролся с собой. Гордость, ярость, страх – всё кипело в нём.

– А машина? – наконец выдохнул он.

– Машина останется там, где есть, – сказал Паша. – Мы попробуем её скрыть, замаскировать. Она – наш козырь. Наш чёрный ход. Понял? Если ты начнёшь бузить – её либо разберут на гвозди, либо сожгут как дьявольщину.

Угроза подействовала. Для Шамиля «Субару» была не просто железом. Она была частью его личности. Единственным оставшимся куском его мира.

– Ладно, – проскрежетал он. – Ладно! Что делать-то?

– Для начала – есть, – сказал Паша. – Потом – работать. Терентий, куда его можно?

Староста, молча наблюдавший за сценой, мотнул головой.

– В кузницу. Сила есть – пусть меха дует. Или в лес, дрова рубить. Лишь бы не без дела.

Так Шамиль Гаджиев, любитель скорости и громкой музыки, стал подручным у хромого деревенского кузнеца Кузьмы. Первый день был адом. Он не умел обращаться с мехами, ронял тяжеленную наковальню едва не себе на ногу, и к вечеру его руки были в волдырях, а спина горела. Кузьма, человек неразговорчивый и суровый, лишь покряхтывал: «Легко, далече… Легко, далече…»

Вечером, у колодца, Шамиль столкнулся с Пашей.

– Доволен, мент? – проворчал он, зачерпывает воду деревянным ковшом.

– Не до удовольствий, – отрезал Паша. – Выживаем. Завтра будет хуже. Послезавтра – ещё хуже. Привыкай.

– А как назад? – тихо, уже без вызова, спросил Шамиль. – Ты думал?

– Думал. Пока один вариант – через того, кто знает, как это работает. – Паша кивнул в сторону их клети, где Кей что-то тихо ковырял в обломках своего диска. – Он наш билет. Поврежденный, но билет. А твоя тачка – может, топливо для этого билета. Так что береги её, даже если она в лесу. И береги себя. Ты теперь не просто пацан с фермы. Ты – артефакт.

Шамиль ничего не ответил. Он смотрел на закат – тот же самый, что видел сотни раз над полями у Фоменково. Но теперь этот закат был другим. Чужим. И страшным.

А ночью Кей разбудил Пашу. Его глаза в темноте горели лихорадочным блеском.

– Слушай, – прошептал он. – Новый… Шамиль… он не случайно. Машина его… она не просто «здесь». Она… звенит. Фоном. Постоянно. Как… маяк.

– Маяк для чего? – спросил Паша, instantly проснувшись.

– Для… системы. Для баланса. Или для того… кто ищет разрывы. – Кей схватил Пашу за руку. Его пальцы были ледяными. – Надо найти… того, кто здесь шьёт. Кто чинит дыры. Я чувствовал… когда тень была. Чувствовал… нить. Чужую. Старую. Она здесь. Рядом.

Паша вспомнил странные истории, которые Марина обронила о «знающих». О князе, собирающем артефакты. И о чём-то ещё. О чём-то, что было до князя.

– Кто шьёт? – переспросил он.

– Не знаю. Но… без него… нас всех разорвёт. Нас и эту деревню. Найти его надо. До того… как найдет князь. Или… как найдёт то, что за нами охотится.

Паша выглянул в окошко. Ночь была тихой. Слишком тихой. Даже собаки не лаяли. Будто весь мир затаился в ожидании следующего удара. И где-то на краю этой темноты, в селе с простым названием Фоменково, в доме 43 по улице Мира, мужчина по имени Игорь Щербаков, возможно, в эту самую минуту водил грифелем по жёлтой бумаге, чувствуя, как в ткани его мира появились три новые, рваные, непонятные дырки. И пытался понять – латать их… или разорвать окончательно, чтобы спасти то, что осталось.

Глава 9. Княжеский глаз

Весть пришла с утренним туманом. Всадник, весь в пыли и поту, прискакал от переправы. Он передал свиток Марине, и её лицо, всегда каменное, на миг дрогнуло. Не страх, а холодная, собранная готовность.

– Завтра к полудню будет здесь. Воевода Ратмир. С двумя десятками бойцов. Князь прислал его для… осмотра новых приобретений и усмирения смуты, – она бросила взгляд на Пашу, который пришел узнать о переполохе. – Готовьтесь. Или прячьтесь.

Паша понял. «Усмирение смуты» – это про тени, про битву, которую не скроешь. А «приобретения» – это они с Кеем, а теперь ещё и Шамиль с его машиной. Князь перешёл от сбора слухов к прямой реквизиции.

– Что он за человек? – спросил Паша.

– Рука князя, – коротко ответила Марина. – Жестокая, но не глупая. Видел виды. Он не поверит в сказки про мореходов. Он будет задавать вопросы. И если ответы не понравятся… – Она не договорила. Не нужно было. – Ваш дикарь. Он под контролем?

Паша кивнул. Шамиль после того разговора словно сдулся. Работал молча, ел молча, по ночам сидел у окна в бане и смотрел в темноту. Шок был глубже, чем ярость.

– Он не проблема. Пока.

– Сделайте так, чтобы и завтра он не стал ею, – приказала Марина и ушла отдавать распоряжения по деревне: чистить, мыть, готовить лучшую еду, резать овцу.

Паша собрал своих – если двух человек и одного подавленного дагестанца можно было назвать «своими» – в клети. Кей сидел на лавке, собрав обломки своего диска в кучку. Шамиль стоял у порога, будто не решаясь войти полностью.

– Ситуация хуже некуда, – начал Паша без предисловий. – Завтра приезжает местный силовой блок. Воевода. Цель – забрать нас, наши машины и, возможно, разобраться с «нечистью» раз и навсегда. Марине нас не отстоять, если мы ей не докажем свою ценность. Не как диковинки, а как единственное решение проблемы.

– Какое решение? – хрипло спросил Шамиль. – Ты же сказал, назад дороги нет.

– Нет пути назад. Но может быть путь вперед, – сказал Паша. – Кей говорит, что есть человек, который знает, как работают эти дыры. Который их… чинит. Нам нужно найти его. До того, как это сделает воевода. И предложить ему сделку.

– Какой человек? Где? – Шамиль нахмурился.

– Не знаю. Но Кей чувствует что-то. Какую-то… нить. И твоя машина, Шамиль, – Паша посмотрел на него, – она, по его словам, звенит. Как колокол. Может, этот человек тоже её слышит. Или то, что за ней охотится.

Кей поднял голову. На ладони у него лежала тонкая пластинка, вынутая из разбитого диска. Она слабо светилась тусклым, болезненным зелёным.

– Село… Фоменково, – с трудом выдавил он. – Там… тишина. Слишком ровная. Как… дыра в шуме. Там… шов.

Фоменково. Пашино сердце ёкнуло. Это же соседнее село. От Петропавловки – рукой подать. Там живут его люди. Вернее, жили. В его времени.

– Ты уверен? – спросил он.

Кей кивнул, тыча пальцем в пластинку, где пульсировала еле видная точка.

– Что мы можем предложить этому… швецу? – спросил Шамиль с неожиданной практичностью. В его глазах мелькнул огонёк – не ярости, а азарта. Дело. План. Это было лучше, чем дуть меха.

– Защиту, – сказал Паша. – Если князь охотится за такими, как он, то мы – его единственный шанс остаться свободным. Или живым. Мы можем быть его щитом. А он… он может быть нашим проводником. Может, даже научить латать дыры так, чтобы нас не разорвало.

План был дерзкий, почти безумный. Уйти из-под носа у воеводы, найти мифического «сшивателя реальности» и заключить с ним союз. Но другого выхода не было.

– Как уйдём? – Шамиль указал пальцем в сторону окна, за которым мелькали фигуры караульных Марины.

– Через тебя, – сказал Паша. – Твоя машина в лесу. Мы скажем Марине, что нужно срочно её проверить, скрыть лучше – перед приездом воеводы. Она разрешит нам с Кеем выйти под охраной. А ты… ты должен бузу устроить. Здесь. В деревне. Такую, чтобы всю стражу на себя оттянуть.

Шамиль усмехнулся. Первый раз за два дня. Усмешка была злая, но живая.

– Бузу? Это я могу. А вы?

– Мы уйдём в лес к твоей тачке. А оттуда – в Фоменково. Быстро, пока темно. Тебя же после бузы запрут в бане, но живым. А когда воевода приедет и начнется разборка, мы уже будем далеко с нашим новым союзником.

Риск был чудовищный. Их могли поймать по дороге. «Сшиватель» мог оказаться сумасшедшим или враждебным. А Шамиля за «бузу» могли и прикончить на месте.

Но Шамиль кивнул.

– По рукам. Только смотри, мент, не подведи. Мою тачку не тронь без меня.

Вечером Паша пошёл к Марине. Он сказал ровно то, что планировал: машина в лесу – это риск. Воевода её найдёт. Надо срочно переместить или замаскировать. Ему и Кею нужно несколько часов. Марина, обложенная со всех сторон подготовкой к визиту, раздраженно махнула рукой.

– Бери Гридю и Лютa. И будьте назад к полуночи. Не позже.

Темнота спустилась быстро, густая и непроглядная. Паша и Кей с двумя воинами Марины скрылись за околицей. Как только они растворились в лесной мгле, в деревне началось.

Сначала Шамиль просто отказался возвращаться в баню после ужина. Потом, когда к нему подошли двое караульных, он внезапно бросился на одного, сбив с ног, выхватил у того нож и заорал что-то бессвязное по-лезгински. Он не бил по людям – он бил по ведрам, по заборам, крушил телегу с сеном. Он бегал по деревне как угорелый, крича и размахивая ножом, привлекая всё больше внимания. Сбежалась вся стража, мужики с дубинами. Его загнали в угол у кузницы, но он отчаянно отбивался, пока его всё же не скрутили и не поволокли обратно в баню. Шум стоял на всю деревню.