Игорь Саврасов – Собирание игры. Книга четвёртая. У Запретных Врат (страница 11)
– Да, да… Милый, а твои Совы тебя ещё слушаются?.. Как они? – Вера Яновна сладостно вспоминала свою первую «брачную» ночь встречи с этими совами.
– Да… Наверное… Я им уже более года не подавал команды: «На вылет»! – он рассмеялся. Им не нужна команда. Они сами по себе… – А твоя Матрица? Она у тебя такая… Я до сих пор не понимаю, как можно удерживать такое количество связей, фактов, лиц, дат и деталей событий! Нитей накала!
– Ууу, что вспомнил… Я тебе помогала с этой Матрицей в последний раз три года назад, в той истории с Павлом Первым… Может, и жива моя Матрица… Но более меня сейчас занимает наш сын. Ты замечал, что в нём просыпаются наши эти «совы и нити»? Я волнуюсь…
– Замечал, разумеется… Не волнуйся… – он обнял жену – А может нам «рвануть» по местам «боевой славы»? Давай… э.. э.. э…
– Quizas, quizas, quizas…
– На Рождество! Эх, не могу! А если… э…
– Perhaps, perhaps, perhaps.
– Да, на твой День Рождения!… Э.. нет… А…?
– Мау be, may be, may be… – её глаза стали печальными – тебе вечно некогда… Я понимаю… Пандемия эта… Я сама бою…, не хочу привезти заразу в Усадьбу! Мы ведь не на сто процентов уверенны в тех вакцинах, что разрабатывает наш хранитель…, Кирилл Алексеевич. Эти новые штаммы… модификации… «Дельта»… Ещё… Что вы там с Деевым всё планируете, планируете? – Вера с усилием пыталась проникнуть в мысли мужа. Нет! Пока сам не скажет…
– Он сам скажет… Скоро… Приедет на Рождество с супругой… К нам, в наше Командорство… Я и сам не знаю всех его «комбинаций»… «Темнит»… Как обычно…
– Одно слово, намёк…
– Да… Хм… Да, родная. Где-то должны жить «Герды» и «Каи»…
– И Рыцари… И Мечты… И рождаться дети!
– Андрей! Верочка! – Мотя окликнул друзей – А почему на этих баннерах нет наиважнейшей мысли Сократа: «Женись! Попадётся хорошая жена – будешь исключением, плохая – станешь философом!» Ха-ха! Что с вами, Алёнушка? Ну ведь как же актуально… Но… Что с вами? – генератор тревожно смотрел на лицо и руки пианистки.
– Ббб… Белая Страница… Или… – губы Алёны подрагивали, глаза застил туман, а руки словно били по невидимому бубну – Вот же… Баннер с Сократом, а сейчас с… Пифагором кривятся, идут волнами… И ветер… Гул… Я
– Да нет же, милая! Что за чудачество, в самом деле… Аааа – академик рассмеялся – Это Сократ вспомнил свою Ксантиппу. Жену, весьма вредную бабу… Ха-ха… А может его уже начали колошматить палками…
– Прекратите… же…
– Иди же сюда! Что ты прячешься, герр… Это Воловьев, Троллев холуй, бес-распорядитель. Что, стыдно появиться?
Витольд Варфоломеевич Воловьев, бес-человек с непростой двухсотлетней судьбой, служивший у Всевластного Тролля порученцем, бочком-бочком вышел «из тени». Снял свой котелок, поклонился…
– Что, новый-то костюм купить не можешь? Всё в этой же «клетчатой» рвани перемещаешься в пространстве и времени? – Андрей презрительно посмотрел на узкие, короткие штанишки распорядителя, на грязную манишку… – Чего ж тебе иллюминаты твои не заплатили за подлость твою? Зачем нас им выдаёшь? А?
– Ах, это ты, говноед? – Алёна вспомнила, как герр эвакуаторщик ужасно неопрятно ел на лайнере какую-то слизистую гадость. – Предатель! – она брезгливо отвернулась.
– Позвольте-с! Я никому ничего не обещал! Да, у меня один Хозяин! Тролль! А вы, иллюминаты – мои, ха, координаты! Мои Игры! Я не имею ваших высоких, глупых идей! Я Играю!
– Да хрен с тобой! Только не мни, что твоя Игра напоминает наши! И обыграем мы тебя и твоих всяческих иллюминатов! – Андрей намеренно дерзил.
– Ой-ёй! Не зарекайтесь! Они опасны! Для вас – особенно! Они выловили труп Герберта Эрлесена! Да, да, того, что вы выбросили, полудохлого на плотике в море! Они будут мстить! Берегитесь!
– Может дать этому фраеру под зад? – спросил спокойно Матвей Софьин. В нём проснулся предок, мальтийский рыцарь Софи.
– Объясните ему…, пока я сам его не «лягнул» – зло буркнул Витольд.
Да, этот бес способен был устраивать такой хоррор, такое устрашающее фэнтези, что обыкновенному человеку не следовало без подготовки цеплять его самолюбие! Но и совершать над собой мистерию экзорцизма, то есть изгонять из себя своего же «беса» этот «хамелеон» умел… Попробуйте!
Сейчас он был «почти человек». И хотел делать подарки:
– Вот… Я узнал про свадьбу… Прилетел… это корона Пенелопы, а это её сандалии… Младиславе и Елене. Сегодня ведь представление… Хочу посмотреть… Издалека… А можете одолжить лишние брюки?.. Или пиджачок? А? – он был уже совсем «человек».
– Те самые? – Матвей ощупывал подарки.
– Разумеется! А это тебе, Алёнушка – корона Маргариты, с того Балла Ста Королей… Мессира Воланда, моего друга.
– Но это же выдумка Булгакова? Какой Бал?.. – не унимался учёный-естествоиспытатель.
– Матвей Корнеевич, не спорьте! – Андрею было неудобно за сомнения товарища – Те… Те самые вещи… И ничего Михаил Афанасьевич не выду… Вымысел, хм… , он, как… мои Совы – Цельнов «ущёл в себя» и, замерев, процитировал Пифагора – «Не давай полной воли своему воображению. Оно может породить чудовищ» – Потом ещё – «Душа совершает круг неизбежности, чередою облекаясь то в одну, то в другую жизнь». – И ещё, третья – «Жизнь – Игра! Иной в ней соревнуется, другой торгует, а вот третий, самый счастливый – наблюдает!» – голос его был не свой, похожий на клёкот.
– Ёппь…! Ну, пацаны!.. А мы с Алексом… Пытаемся… «пукать», когда всё уже… «накакано»! Сказано!
– Да, да… – уже обычным голосом произнёс Андрей. – Да ещё «Три раза»! А всё, что сказано три раза, становится истиной. Да, Алиса?
– Да, Магистр! – Верочка взяла мужа за руку – Совы? Они? Проснулись? Хм. Дааа… Не зря их за мудрых держат… Всё ведь – про нас! И всё – про
И было представление! И поэма «Хлоя» снова собрала полный амфитеатр и «сорвала» бурю оваций. Нет, не сразу «сорвала»… Сразу, по окончании, с последними звуками, случилась пауза… Замирание… Зрители что-то «дослушивали»… А может «договаривали» что-то своё… Так бывает, когда акт творчества напоминает молитву… Бывает, что Автор, сочиняя, словно молится…, словно кается… И зрители, слушатели, читатели… И тогда общая молитва в Храме… Храме искусства! И ухо Творца, быть может, слышит… Так же, настолько же, насколько Автор услышал Его, смог передать, добавить, Прирастить в Сосуд понимания или удовлетворения… Насколько успокоить мыслемешалку, этот гул сомнений, этот «звон меди»… И, наверное, чаша Добра весов перетянет… Сердца «тёплые» станут жаркими. А как «согреется» художник! Он ведь получил возможность создать (ну, пусть прожить, пережить!) жизнь своих героев, того Времени… Или упущенное им…
Глава 5
Август 2021 г. Командорство на Волхове.
– Ну, что, Саша? Разрешился от бремени? – Матвей Корнеевич сердечно обнял друга и соавтора их будущего «философского камня». Той тетралогии, что они задумали.
Александр Яковлевич смотрел в недоумении.
– Алекс! Ну ты чего, как… Черновик третьего тома готов, я спрашиваю.
– Нууу… Мухоморю потихоньку… – Юсов опустил глаза.
– Слушай, дружище! Ты первые два тома, «Историю философии» и «Философию истории», должен практически один навоять… Потом уже диалоги… Беседы… Да ты же всю жизнь студентам «толкал» это! Статейки, книжки пописывал. Обобщи! Я потом… Эх!..
– Во-первых, я работаю! И сразу над всеми четырьмя томами… И более размышляю над проблемами этики… Да! И думаю, думаю… Но – Алекс посмотрел на академика красными, воспалёнными глазами. Воспалёнными тревогой… И.. какой-то… беспомощностью. – Понимаешь, Мотя… Путать карты – хороший Ход и творческой Игре! Но я боюсь запутаться в самих картах! Что козыри? Аааа: эти?! Нет – те?! Эта Игра больше меня… Уже так… Да, пять лет назад я был иным… Мой мозг мог штурмовать… Я мог найти штрих, мазок новый в картине философии. Яркий! Точный! А сейчас куча, свалка «избитого» – это бездарность автора…
– Брось ныть! Аромат классики как старое вино…
– Это ты… не утешай… Ты математик, ты понимаешь, что такое мера! И Мера Дара, Мера Вкуса.
– Ну и нормально! Натурально – «точка Алефа»! Молодец! – Мотя не очень-то умело успокаивал друга. Ясно было всем: только творческие усилия продлят его дни! Но и удовлетворение от них!
Это тонкая штучка, пацаны! Мудрый сказал, что наслаждение в творчестве – это когда не ты овладел истиной (метафорой, слогом, красотой), а они – тобой!
Андрей Петрович слушал этот диалог и пока воздерживался от комментариев. Он размышлял: «Следует, братцы вы мои, решать трудные творческие задачи… Вот я чищу эти свои сосуды, разгоняю кровь по венам, по мозгу, забавляюсь и забавляю Творца. И дивану моему приятно, и подушке… И подружке… И всем «точкам, бляшкам Алефа»… Холестериновым и малохольным… Как говорил недавно наш художник Игорь: «Нужно оставаться бароном Мюнхгаузеном! Нельзя скучать!» И я хорошо знаю, помню… Как трудно начать новую строчку… Новую оригинальную мысль заковать в слово. А Алексу и утро начать непросто… И ему надоело «правильное», нормы и планы, штампы и итоги… Не хочет Итога!» Сказал, хоть и весьма двусмысленно: