Игорь Саврасов – Собирание игры. Книга четвёртая. У Запретных Врат (страница 13)
– Жаждет наш народ «попечителей от культуры» и «духовников» этих ваших? Валом валит «припасть к истокам»? Исповедаться? Очиститься от смрада «природного»? Увы! «Покаюсь и ладненько» – в лучшем случае… Да и выборка, пацаны, грешников не поменялась за последние пять тысяч лет… Циничней только стали…
– И всё же, Матвей Корнеевич – настаивал художник – Если вы в свои книги с Александром Яковлевичем кроме острых, парадоксальных и оригинальных тезисов… э.., «загенерируете» художественный образ.., э… слог.., то будет… э.., «блюдо по-гомеровски»! Круче!
– Да? Хм… – вдруг «сел на чужой пенёк мысли» генератор праны – Прана тут какая-то есть… Но! Однако… пауза – Есть у меня пяток знакомых-приятелей. Писателей этих… Прозаиков и поэтов… И что вижу? Если пожиже человечек, то его книжки больше его самого и ведёт его в них Тема. Исповедальная, конечно! А покрупнее человечек – и книги «попроще». Но язык «вкуснее». А для Мастера художественного слова и язык важен… Да и вечная беда: мысли летят, а слова шагают… Драма…
– Искусство – душа бездушного мира… Я – за литературу! За живопись! Музыку! – Ирина выкрикнула из столовой. – Я – за Игоря!
– А я изволю возразить… И взять «точку» философов… Я ведь лечу души… И не искусством… И замечаю в беседах с пациентами… досадное… Вот начитался мой, для примера, «неврастеник-одиночка»… Не того! Как отравился! Причём к низкопробному, серому, посредственному «прилипают» ещё более, чем к «надрывно-исповедальному»… И вот «нули» дают уже грозную цифру – Сергей вошёл в гостиную – И крадут, крадут из подсознания «серое», снижают общий уровень… хе, «души бездушного мира»… Эти «нули» – резерв «серости»! Тьмы! Даже хорошая книга глупых делает ещё глупей, только избранных – ещё умней, а тысячам «посредственных» – «ни о чём»… Мне позиция Матвея Корнеевича понятна… И близка… Не каждому следует вообще разгуливать по «набережной неисцелимых». Пусть, хе, «разгуливают» по своим тупым сайтам… Или мелодрамкам, «безвкусной» мистике или уж очень наивному оккультизму… Бес-вкусно! Бес-то любит «вкусное»!
– Вот, вот! Завалили книжные магазины дрянью! Вот той, что Игорёк назвал… Или ещё этими… «ироническими детективами»… Коровьи лепёшки! Что корова идёт по деревенскому «большаку» и иронично так «метит помётом»? Да нет – просто ср…т! Как эти авторы… Ха! Помню слова Оскарчика… Уайлда: «Читается с интересом только то, что вышло из употребления». Ха… Не про нас! У нас – то, что «вышло» из-под коровьего хвоста! Для употребления! Мне одна дура, «светская львица» поведала… про одного модного писателя: «Читала… Но, знаете, Матфей (так меня зовёт), я позавчера… утром вышла от него и подумала… Нет, не продирает! Ни сам, ни книги его!»
– Ропшешь, Матвей! Ропшешь, однако… Просто нам с тобой, родной мой, уже нечем жевать «плоды искушений»… А исповедоваться – рановато! – Мария Родиславовна вспоминала, как она девочкой замечала необъяснимую печаль и грусть в глазах своего деда… Как они порой редко разговаривали с бабулей… Как она плакала… Как они смеялись и миловались потом. Что это бывало? Где настоящее? А где… «обглоданное» страстью и уже «без замаха», без притяжения. Много думала она потом… И много пережила сама. Но что такое измена, предательство так трудно осмысливать…, прощать… «Подруги, коллеги! Я всегда вам всем так верила! А вы?.. Эх, вы…»
– Нет, правда, Мария! Сколько «подделок»! Всего! Вот мне в журнал мой «У камелька» прислали статью. Псевдоним-то какой взял автор важный: «Публий Юлий». О зороастризме, о связи с индоиранскими эзотерическими учениями, о связи с астрологией… Намекает, что он (автор) смог увидеть (прощупать!) «всего слона»… И, ха, понять! Ну, встречаюсь с ним… Для личной беседы… Мы иначе не публикуем… О, Боже! Какой невежа и невежда оказался! И хитро так из умных книг всё «передрал», наворовал, надёргал.
– Мотя, неужели тебя до сих пор фраппируют эти неучи, что везде суют свой нос?
– Да, матушка! Неприятно поражают!.. Ошеломляют своею наглостью! И ведь не по глупой неопытности. Открытое шарлатанство!
– Это, чаще всего, свойства человека-дилетанта. Ну и хитреца! Того, что хочет на «непонятках», на оккультизме, нахватавшись того-сего возвысить себя в глазах окружающих. А среди них есть особо ловкие… Иллюзионисты, способные манипулировать окружающими. Да, вот ничего стоящего в человеке нет – а как «подаёт» себя! Вечно живой «Ревизор» гоголевский. Правда, тот – «букашка безобидная»… А нынешние злобны бывают, гадливы…
– И я немало таких «историков» встречал… На конференциях, дискуссиях… Избегать пустельги этой следует… Астрологов поддельных, оракулов… недоучек и недоносков… Так и хотят в карман залезть… А попутно душу «зазомбировать», замутить… Пиардыши…
– Андрей Петрович! Ну это уже филоложество! Эттто… – возмутилась филолог и эзотерик Ирина. – Эта бабуля вас научила? Она, хоть и филолог, – любит русское словцо.
– Люблю! И не такое… – улыбнулась пани Мария. – Мне в журнал тоже такой… «Книготриппер» присылали… И приходили, авторы… в редакцию. Я ведь завредакцией была раньше… До семьдесят четвёртого… Многих «пустобесов» повидала…
– Всё, господа! Сейчас на фуршет, а через полчаса Алёна Игоревна порадует нас новым романсом и поиграет нам… Романс, кстати, в честь,.. э… по прось…, с подачи нашего милого Александра… Забыли ведь уже, с чего разговор-то начали сегодня… Ушли в сторону… Каждый в свою… «Лебедь, рак и щука» книг в соавторстве не пишут… Ну, ладно… – Ирина широким жестом пригласила в столовую, а Сергей принялся расставлять дополнительные стулья и кресла в гостиной. Для небольшого концерта…
Такие мини-концерты проходили в главном усадебном доме (старинном, рода Богдановичей) почти ежевечерне. А в субботу и воскресенье в актовом зале Центра творчества были ещё и детские или взрослые самодеятельные спектакли. Или опять же «концерты самодеятельности», «самотворчности»… Строился и театр, настоящий, с «заделом» и замыслом появления «профессиональной» (полупрофессионально пока, конечно) труппы… В Командорстве находились на излечении около десяти актёров и актрис. И были среди них и цирковой, и эстрадный, и вокалист… Но это уже весьма пожилые люди… А Алёна Игоревна и Ирина Яновна мечтали о сильном театре… И ещё Алёна мечтала, что в скором времени на помощь к ним приедет её милая Алла Максимилиановна, актриса (довольно известная!) из Перми. Приедет на ПМЖ! Постоянное место жительство!
А сейчас в большой гостиной собрались те постоянные завсегдатаи, самый близкий круг, двадцать пять – двадцать восемь Игроков и членов их семей, их близких, а также друзей и помощников. Прежде всего Алёна объявила, что этот «вечер романса» она начнёт с «новинки», со своего романса на стихи Пастернака «Август». Его так проникновенно прочёл недавно Александр Яковлевич. Я так вдохновилась! Хотя… печали много в строчках… и в музыке моей тоже… Что же… Когда прозвучали последние строчки:
Все посмотрели на Юсова. Он плакал. Он пытался встать и поклониться… Он прошептал, повторяя строчку романса:
– Да, но… Спасибо, милая… Но
Прежде. Всё прежде… Сейчас что ж…
Мотя и Мария, сидевшие рядом, по обе стороны от Алекса, взяли в свои руки его слабые ладони… Чуть сжали… Равнодушные к теме аплодисменты оставили уже позади себя «тот распад», а когда они стихли, звучали уже другие романсы. Кроме Алёны осмелились «сразить вокалом» (среди своих!) и Матвей Корнеевич, и Игорь, и Вера с Ириной. А Кирилл Алексеевич, чуть смущаясь, прочёл тоже пастернаковское «Свидание»:
Все понимали, что Кирилл очень скучает по семье. Его жена была его Верой, Надеждой и Любовью. Столько лет! Это большая редкость! Сейчас без этого привычного тепла, этого «тыла», ему было немного тягостно… Он, конечно, каждые две недели ездил в Москву домой, и., да, вёл переговоры, убеждал супругу переехать в Командорство, но той, тоже страдающей из-за этого «нового надреза», очень не хотелось уезжать из родного города, из родного дома. Да и не каждому человеку это даётся… И «рана» может оказаться незаживающей… Вот и дочка их уехала, живёт сейчас за границей… И с ней редкие встречи…
– Чудесные стихи… Как и всё пастернаковское! Какая глубина, и лёгкость, и вкус! Вкусно! Воздушно! Музыкально! Обязательно положу на музыку! Скоро! Будет новый романс! – воскликнула Алёна и добавила. Лишнее сейчас. – И Пушкин! Вот пять-десять поэтов в сборнике – и готовы ваши пудовые книги по этике! Вот нравственный закон! – Гости потихоньку разошлись и осталась только «основная сборная Игроков».
«Окисленный, щелочной, зашлакованный иронией» и уже плохо поддающийся «восстановительным реакциям» поэзии и музыки, Софьин сразу насупился. Его, мудреца, члена-корреспондента и генератора, смеют атаковать!
– Это Сашка Пушкин – нравственный? Я не ослышался? – ехидно начал он ответное наступление.
– Да… – уже настороженно отвечала Алёнушка – Ну… как человек… Но как поэт! Его слова: «Поэзия выше нравственности»… о том… – она смутилась перед уважаемым Матвеем Корнеевичем, не терпящим банальностей.