Игорь Саврасов – Собирание игры. Книга четвёртая. У Запретных Врат (страница 10)
– А чё мне? А чё думать? Предлагаю по субботам «пороть на конюшне»!… Хм… Делов-то…
– Я без шуток. Я о вашем труде… Книге вашей… Конечно, история философии, философия истории, всё ваше мастерство и энциклопедичность – выше всяких оценок… И находка эта стилистическая – форма диалога, как у древних философов – очень привлекательна и, наверняка, продуктивна… В смысле живости восприятия читателем… Но! Но – этика! Мы, Александр Владимирович, Деев…, ну и мы всё… Нас волнует этика! Воспитание, нравственность, мораль… Мне неудобно говорить банальные вещи такому изощренному мудрецу и острослову, как вы… Но! Но в будущем объединении, Собирании Игры… э… Полисе таком вот, нас, Игроков и наших детей…, всех поселенцев… Нужно выработать Идеи и Правила воспитания… Уклад! Традиции! Нормы! Как в Орденах, Братствах…
– Да понимаю я… Чего проще… Я – за идеи стоиков! За принципы «коммунистической» морали! За тот кодекс!.. Да-с! Я сейчас «сталинист». Это – метафора. Но – суть. Если из образа Иосифа Виссарионовича убрать «его Демона», «его Страх и Страшность», то он и метафизик, стоик недурной. А державник, Государь – отличный! Но… Хм… Вы правы, Андрюша… Личностные факторы… Завистники, доносчики, карьеристы-лизоблюды, дураки-формалисты… Как это вытравить? Каким воспитанием? Какие «привычки» сызмальства нужны… Это – работа каждого родителя! Учителя! Духовника-психоаналитика! Ой, какая работа!
– Вот более и о практике, о «техниках» привития и подумайте! А то, что вы в «медали Сталина» видите ту сторону, где он – государь-стоик-отец народа… хм, хорошо… Вот «другая сторона медали»… Откуда в людях берётся? Как бы… Чтоб не было ни у вождей, ни у простых людей… – Андрей прищурил свои стальные, льдистые глаза и, посмотрев вдаль, вдоль длинной аллеи, указал рукой на два ряда баннеров по обе стороны аллеи. Баннеры с изречениями великих: мыслителей, учёных, писателей… И их изображения-портреты…
– Вот на первом баннере… Видите? Это – Знак! Я их обожаю! Они мне верные друзья! Ангелы мои путеводители, генераторы праны моей! И моих сов… – последние слова он сказал как-то уже глухо. Непонятно… – Так вот: Парменид. Неслабый пацан, я вам скажу! Учился у Пифагора, оказал сильное влияние на Платона и Зенона. Дааа… Читайте: «В каждый момент во всём есть меняющаяся пропорция смеси. Такова и мысль.». Да! Я смешиваю мысли, взгляды, смыслы и цели! Игра – вот Идея! И вы таковы. И нечего этого стесняться. Был демократом, стал сталинистом. От нашей дерьмократии и сатанистом стать немудрено!
– Браво! Ты
– Он был совершенно другим, когда я занимался «Призраком Якова Брюса»… Познакомился с Александром Яковлевичем тогда… Мощный был! Стоик! Жил один в «гнезде» на крыше… Мансарде на двадцать третьем этаже! Он ведь из рода Брюсов! Хм… Теперь он Юсов. И теперь он – другой… Он, –Андрей, не решался на откровенность. Ведь чужая тайна. Да тайна ли? Чужая ли? – Он неизлечимо болен! Весьма! Да, мы имеем много достижений и побед (удивительнейших!) по продлению жизни, улучшению «качества» старости… Но… Наши лучшие врачи…, наши «светила» не дают ему более десяти лет… И Сергей, муж Ирины Яновны, главный наш «мозговед-душевед», и Мона, и Дана… Они ведь тоже доктора… И – какие! И чувствуют свою, брюсовскую… породу… Эту черту… Эту… Это… «наказание за преступление черты»… Так они считают… Яков Вилимович колдуном-то был величайшим… Залез в карманы всех Чертей… У него необычная опухоль эпифиза, шишковидного тела в башке… Это эндокринная железа неврогенной группы… В общем, если заболит – непременно и умом послабеешь, и в либералы потянет…
– Да ум-то его светел и могуч… Тут другое… Дух… Слабнет… Душа ленится… Нет, не так… Душа боится слов! Новых этих правд-неправд… Начала и концов! Края рвутся! – Было видно, как Мотя переживает за друга.
– Он Бродского любит. Я ему прочёл недавно:
– Хм… «Голос – нить»… хм… – Матвей Корнеевич задумался.
– «Голос» – метафора – заметила Алёна – Это и Слова, и Музыка…
– И весь логос, и вся семиотика, герметика всех знаков – вставила Вера. – Я ещё процитирую хорошего парня, Парменида: «Безразличны начало и конец. Начни вот отсюда, в конце сюда и придёшь»… Это очень иллюстрирует наш разговор! Но давайте сначала дойдём до амфитеатра, а потом вдоль этой длинной аллеи неспеша прогуляемся…
– Ты, моя Нежная Королева, что-то хочешь наглядно показать нам? Убедить? – Андрей тонко чувствовал Веру и когда хотел чуть возразить «снежная» менял на «нежная». Ей эта тонкость очень импонировала – Я предлагаю пройтись сейчас вдоль аллеи…, сэкономить время, а про театр… ну, скажи дорогая.
– Разумно – спокойно согласилась Вера Яновна – А хотела вот что… Опять же про воспитание… Про мучения Алекса: «начало и конец»… Нужны примеры! Эти… хм, «практики-техники»… Эмоциональные! Глубокие! Вот тот античный театр, куда мы скоро пойдём… Он сооружён в третьем век до нашей эры! И что представляли? Главное! Воспитание на сказаниях и эпосе. О великих героях, о славных делах и победах людей… Да, и помощи Богов, их почитании было… Даже приговорённых к заключению водили на представления… Уроки! Истории! Имена предков, уважение к ним! Вот Алёнушка сейчас работает над этой затеей Театра у нас, в усадьбе…
– Да-да! – рассмеялась Алёна Игоревна – Как только Млада появится у нас, на Волхове… её спектакль покажем… Обязательно! Талантливо! Но я сторонник более классики! В продуманном выборе репертуара, в чётком соотношении формы и содержания! Нет, и современное…, но без этой тупой эпатажности, формальности, бедности мизансцен и декораций… И Джульетта не ходила в рваных джинсиках! Тут – границы! Пусть Ромео Бродского читает, или Пастернака! Но не в кроссовках! – она уже не улыбалась – Ой, что это я… Разошлась-то! Ой, смотрите! Как это верно! Какой-то эзотерик, или буддист был этот Гераклит! Ишь! «Космос никто не создал. Он был, есть, и будет всегда».
– О-хо-хо! Да, милая! Гераклит – создатель первых идей диалектики! У него учились Платон и Аристотель, и Гегель, и Ницше, и Хайдегер. Хм, Алекс этого «Хай-гера» уважает, а диалектику – не очень… М-да… – Матвей вдруг поднял палец кверху – Забыл вчера женишкам нашим дать мудрый совет Гераклита: «Нельзя дважды войти в одну и ту же женщину»… Да-с!
– Фу, Матвей Корнеевич! Там про «воду»… – возмутилась Алёна.
– Дамочки не склонны к глубокой философской диалектике… И ироничным кувыркам мысли. Да-с. Ну уж пардонте, если шо… Всё текёть, всё изменится… И вода, и дам… Я к тому, шо дамочки – утлый сосуд… Библия!
– Фу, фу! – Вера Яновна тоже недобро сверкнула глазами, взяла под руку Андрея и они пошли намеренно вдвоём по одной стороне аллеи, намекая, что Матвею Корнеевичу и Алёне Игоревне «удобнее» пойти по другой стороне.
– А знаешь, милый, – я уже так давно не была в ауре античности, западной… И западного средневековья… Любимых мною… Вспоминаю наше «свадебное путешествие»! Тогда, в первый раз… Мальта, Сиракузы, Нотто… Помнишь? – её лицо помолодело и светилось теми поцелуями и…
– И приключениями! И победами! Наши открытия! Эхо мальтийское до сих пор отзывается в моём сердце… Мои Совы… Твоя Матрица… Наши ночи… и дни… – Андрею редко удавалось оказаться чуть сентиментальным, даже чуть взволнованным. Обычно, когда тяжёлые веки этого Рыцаря поднимались (точно забрало), выдержать его взгляд было непросто даже близким. Всевидящий печальный взгляд визионера, смотрящий не на собеседника, а внутрь его. Внутрь всего. То же было и с губами, равнодушно-брезгливый вид которых отталкивал. Зато собеседникам очень непросто было лукавить с Андреем. Изловить и высветить их,
Но в те редкие минуты счастья, когда Верочка так смотрела на него, так припухали и приоткрывались её губки, он светлел и оттаивал душой. Родные, и Верочка, и пани Мария знали, что внутри, глубоко внутри Андрей Петрович любит уже более не свои авантюрные приключения, победы и даже свой Дар. Он обожает милоту своей Усадьбы, милоту близких ему по духу людей в этом Командорстве. Но сразу ещё более ощущает на своих плечах груз ответственности. Долг. Он Магистр Игры! Командор! Ему дано – с него спросят!
А ещё все, кто хоть однажды видел его в деле, знали, что он не «человек стаи». Более того: