Игорь Саврасов – Коловращения (страница 8)

Да! Точно! Вот речка Сара, вот место её впадения её в озеро Неро. Ну, «рыбачок»-ведун промашек не даёт! И вот колокольня! И какая!

Ты, читатель, скажешь: любишь ты, писака, каляка-маляка, всё подряд мистифицировать, чудесность да гораздость во всякой вещице узревать. Может с претензией ишо: – прозревать. Под язычника-колдуна Пахома подкосить! А всё же просто, бумагу лишка не марай – он, Пахом, тут каликом всё исходил-переходил! Получил? То-то!

Что ответить тебе, розовощёкий читатель мой? Подождём… Поэта! Не будет – бей меня по моим брылям морщинистым.

– Давайте привалить чуток. Он, вишь, колокольня кака знатная! – предложил Корнеич – Как тебе, Игнатушка, колоколенка? Влезешь? Божий Дом высок…

– Читал про это село… И колокольню… – вспоминал Савелий – Село Поречье-Рыбное. Вотчина графа Григория Орлова… Катька 2-я пожаловала! Тут разное вспоминается… Ну, вот: о колокольне… Колокольня Ивана Великого в Кремле – 81,5м. Выше строить нельзя, запрещает церковь… А эта? Сколько?

– Ну… 80… – нехотя ответил Игнат…

– 92 метра! – рассмеялся Савик – да в земле ещё два метра…

– Возомнил Гришка! Ивана Грозного обойти захотел! Взалкал гордости!

Савик хмуро посмотрел на своего друга (и вечного оппонента-задиру!) Игната Саввича:

– Хм… Метры считать в небо – не кванты в ускорителе… А ты, Игнат, про какого сейчас царя Ивана думал?

– Ясно какого… Ивана Грозного – физик почувствовал подковыку историка… Но какую?

– Так два их Ивана…. Васильевича…. И Грозными оба прозваны – прилип историк.

– Да? Хм… Четвёртый, что ль? – с сомнением выдавил Игнат.

– Нет – Третий! Тоже Великий! Тоже Собиратель земли русской. Дед Ивана 4. Не тушуйся… Многие так… В этом мы, историки, виноваты отчасти… Мало об Иване 3 говорили…

– А ведь ещё… Ведь как похожа эта колокольня на Петропавловский собор в Ленинграде… Э… Санкт-Петербурге – проговорил дед Пахом. – Почто та, Савик?

– Хм… Ну, тут и Петропавловская церковь недалече, в Петровске… Петром 1 попахивает, хочешь сказать? Он ведь набросок в Питере рисовал… И тут бывал… Вот и «Ботик» его мы вчера видели… Что Григорий Орлов так этим сказать хотел?.. Что внука, Петра 3 убил?.. Извинение?.. Поклонение? И уж не гордыня точно: собор в Питере 122,5м. Можно порыться-покопаться… Может и «нарыть» что можно… Многое мы «проходим»… В школе «проходили»… Тут проскочили… Вот дачу Коровина… А подумать-погрузиться в дух… В их разговоры с другом Шаляпиным… – рассуждал Цельнов. – Или… СПб… Санкт-Петербург…Спасо-Преображение Божье… – Дух… Эх, всуе-невсуе? И мы… – «покопаться, да и нарыть»… А если – пшик один выйдет? А? Легенды! Хороши они? Вот, Коровин, говорят, любил рыбачить всё… В тишине… А Фёдор-то – он всё пел. Громко! Константин всё обижался: «Не ори! Рыбу всю испугал!»

– Нет, друзья – Пахом Корнеич был очень серьёзен. И хотел быть убедительным. И очень хотел быть понятым. Правильно. – Всё «нарыть» нельзя! Ни историкам, ни археологам, ни… Поэтам… И физикам… Уж точно… Вы, робя, правильно меня поймите… Ни в коей мере не отрицаю устремлений! Дерзновений! Но – Мера! Всему голова! Самоирония – тоже штуковина полезная! Историки, учёные, музейщики… все – работают беззаветно… С самоотдачей, то бишь до самозабвения, да за малую толику… Хе-хе… Э-хе-хе… И ЗАВЕТ их людям важен. Но знания человечьи, их выводы – легенды – ещё не тот ЗАВЕТ! Не высший!

Глава 3

– Искупаемся? В озере Неро! Тут близко! – предложил Савик. – Почистим перья…

– И коням – добавил Джеймс Дэниэл – и собакам…

– И «Мере» – подбросил ехидно-едкий ёрник Игнат. – Нее, не в обиду… Я всегда говорил, что логос лукав! И время лукаво… Да и всё на свете…

Когда они, вволю наплескавшись и поплавав, уже «сушили вёсла» (и «перья», и «хвосты») на берегу, послышался далёкий лай собак. Брэд и Пит встали в боевые стойки, но не «брехали», а выжидали. Перестали лаять и «чужаки». Они брели возле хозяина, крутясь возле него и жалобно поскуливая. Для двух легавых «брести» было не по нутру, но судя по его сильной хромоте и по столь преданным и жалостливым взглядам собак в лицо хозяина, случилась травма. Да, видимо, так. Когда группа подошла ближе, на перекошенном лице человека была сильно заметна мучающая его боль.

– Кадо! Фёкла! Рядом! Тихо! Здравствуйте – обратился сначала к собакам, а затем к людям подошедший хромец. – Ногу вот… Подвернул… Вывих?

– Здравствуйте! Давайте поможем доехать до врача! Мы не местные, путешествуем, но, если вы… – поздоровались «не местные».

– Да нет… Может … потом… Есть врач, да… пока не нужно… А вот до дому… Я тут в лесу, по тропинке от озера километра три будет… Но «тройки» не пройдут… Цепочкой… Если в гости… Милости прошу! А если нет желания или времени, то одной бричкой меня… И обратно… Или я сам доковыляю… – хромец говорил спокойно, и с тем особым мягким и одновременно стальным достоинством, какое встречалось раньше у родовых дворян, и теперь редко и каким-то окольным путём, всё же просочившимся в «народные массы». В людей-отдельностей! А это был «отдельный человек». Экземпляр! Его харизма была отпечатана на всём: на твёрдом взгляде аквамариновых глаз, в орлином носе, в стати крепкого, жилистого тела, костисто-худого, благородного даже в малом движении. Острая бородка делала его похожим то ли на Дон Кихота, то ли на Робинзона Крузо, то ли на… ещё кого-то неуловимого пока… Но очень щекочещего память… Нет, не ясно… пока… Но… Хм… лет, на вид … 70-75…

– Какие у вас чудесные собаки!.. Редкие! Порода, да? Охотничьи? Борзые? Гончие? – восхищённо спросил Джеймс.

– Легавые… Охотничьи… Не борзые… Стиль работы иной… – вежливо ответил хозяин – Кадо – испанская легавая, Фёкла – чёрный пойнтер… Да, породистые… Род держим в строгости… Лет 200 уже…

– Имена… Что-то у меня крутится в голове… В «матрице» моей… – мучился Сава.

Следует сказать, что замечательный Савелий Андреич был замечателен не только тем, что унаследовал от отца, историка Андрея Петровича Цельнова, «нутряную стаю сов» и способность «видеть непроявленное», и не только тем, что от матери, Веры Яновны Богданович, доктора наук, культуролога, архивиста, семиотика и герметика, невероятного объёма Матрицу сведений, имён, дат и пр., но и тем замечательным свойством, что ЗАМЕЧАЛ замечательное, в частности замечательных, «отдельных» людей! И тогда, как легавая, не упускал из виду!

– Довезём… Что вы… Обязат… Стоп! – встал в «стойку» «пойнтер Савич». Напряг «ноздри». Втянул аромат истории. И «матрица» выдохнула – Вот! Поймал! Тут недалеко Карабиха! Некрасов! Поэт! Ваши… Ваш облик… Фёкла – последняя муза Николая Алексеевича… э…, Кадо – любимый пойнтер! Что, взял я след? – насмешливо спросил Савелий хромца, лицо которого на миг забыло о боли, и походило на лицо ребёнка в цирке, во время выступления иллюзиониста. – Как вас звать-величать, уважаемый?..

– Лев… Бор..рисыч… Дааа… Ну, вы … Поразили… Да, угадали, я потомок Фёклы и Поэта…

– Отлично! Здорово! А… в карты вы, Лев Борисыч, не играете ль? Удачливый игрок?! Вот вы поразились моим… способностям… А мы удивляемся, насколько Николай Алексеич был удачлив в карты! Выигрывал! И собственную систему имел! Анализировал! Подсчитывал! Для образного мышления… Хм…

– Я не играю… Рыбачу… Охочусь… Так как? – лицо опять сковала боль…

– Едем! К вам! В гости! До утра! Можно? – решил «старший», проявив свойственную ему прыть, упрямство и любознательность. – Он спросил и хозяина, и своих товарищей. Все были согласны.

… Добротное хозяйство в лесу. Дом, подворье, хлев, другие хозпостройки… Огородец славный, теплички… Колодец опять же…

– Здесь раньше охотничьи угодья были… Для номенклатуры… Я сюда… пришёл сторожем, а потом егерем… В 2010-м… Тогда мне сороковник стукнул. И меня… «стукнуло»…

Осмотрелись, дом большой, просторный… Семь комнат… 3 печи…

– Я бы на ручей, по воду… Ключи тут знатные! Чистая вода! Но… нога…

Лев имел ещё двух собак:

– Это Мари, колли, в доме со мной… А этот зверь – немецкая овчарка Рембо… С любым ударением, ха…, хоть на «е», хоть на «о»… Мари! – позвал он колли.

Та подошла и с умным видом слушала хозяина:

– Отнесёшь записку Кузьмичу! Пусть приедет! Это хирург… Бывший… И вообще лекарь от Бога!… Бывает у меня… Травы собирает – снадобья готовит… Одинокий… Тоже…

– Я ногу сам давайте погляжу – заявил Дэн – Зачем человека беспокоить… Разве в гости.. Так… Тут больно? А тут? Таак… И снадобья я люблю готовить… Вот пойдём может к вечеру, – и в этот миг он дёрнул ногу так, что слёзы брызнули из глаз Льва Борисовича.

– Уй!.. Ёп…! – заорал он и тут же просветлел – Прошло! Ёп..!! Ну, спасибо! Вот это да! Так я за водой… Пообедаем – и по лесу побродим… Постреляем, капканы проверим, грибы-ягоды… Травки…

– Это что, ваша? Вы что – поэт? И художник?! – Игнат, увлечённо перебиравший книги, обнаружил томик стихов с рисунками автора. Прочёл наугад строчку – «Неспособно поэту с пахарем»… Ха! А как же Маяковский: «Землю попашет, попишет стихи»…

– «Других я судьбин» – ответил скупо Лев. Тоже строчкой Маяковского… – Давнее это… Шалил по юности… Публиковался в «Юности». Вот помогли они издать… Это ведь какой год? А – 99-й … конец… века… Конец… Одну и издал… Всё! Я за водой! – чёрными тучами заволокло и голову, и плечи хозяина – потомка Великого русского поэта. И это резкое, полное горечи: «всё»! Новая боль, старый вывих… Трудно выправить…