Игорь Саврасов – Коловращения (страница 7)
– Тут мастера, хм…, всегда, видать, были – задумчиво-восхищённо высказался Джеймс Дэниэл, уставя взгляд на Тверские ворота. – Эттто золотом по меди! «Огневое золочение». Ртуть! Это вечное! Не портится, не ржавеет… Это искусство средневековых западноевропейских алхимиков! Ого!
– Да… Воевал Иванушка! Грозно воевал! Из походов много чего привозил… Это 14–16 века… И ранее есть… Кремль – резиденция Ивана IV, ныне – монастырь… Людская обитель…
… Ночевали в церкви Успения… Лилии вокруг, лилейник… Расцветает! И почему-то много камыша? Странно! Вроде не сыро… Не как в глубоких каменных погребах, что были повсюду под всеми полами храмов. Припасы еды! Но путники взяли только свежего хлеба, да чая и, наскоро позавтракав кашей, томлёной в русской печи отправились далее… Настоятель, добрая душа, ещё и горшок картошечки с маслом-укропом в одеяле лоскутном сунул.
На Переславль – Залесский!
Полюбовались в селе Новое (близ Александрова), храмом Сошествия Святого Духа. Ах, каков! И точно средь дороги, то ли с небес сошёл, то ли из земли возрос белокаменный Образ… Далее чуть проехали и вдруг совсем иной дух, Злой, Нечестивый, сошёл на побелевшего Савелия! Совы, что теснились в груди стаей, тоже загудели… Он вперил застывший, словно горем убитый, взор на красивый глубокого цвета терем с белыми резными наличниками! Это же почти точная копия Аринушкиного!!! Но! Но на наверху, над коньком крыши восседал… Дракон!
– Дракон! Дайте мне наш «Бекас»! Быстрей! – заорал чокнувшийся Мастер.
– Зачем тебе это мощное помповое ружьё? Что с тобой? – забеспокоились Ратибор и Добромир.
– Быстрей! Ну, «Ремингтон» дайте! – Орал обезумевший молодой сталкер. – Ну, «Баретту»… Давайте же! Дракон! Он полетит к Арине! Я убью его!
– Он вырезан из дерева! Безумец, прозрей! – Разозлился Игнат. – Хочешь глоток виски?
– Да… «Доктора»…
Из «НЗ» достали бутылку ирландского «Джеймса»… А «Доктором» звали в честь друга Якова Брюса, генерала Патрика Гордона, который всех, и солдат, и Петра ! лечил виски… Но … шотландским… Своим…
– Расскажи нам лучше… Об истории Переславля-Залесского… Ты же историк…
– Легко… В середине 12 го века… Заложен Юрием Долгоруким… Возле устья реки Трубеж, впадающей в Плещеево озеро… Вон, слева… Вдали… Раньше жили меря, кривичи…
– Меря, напомню, не славяне, кривичи – да! – Серьёзно подчеркнул дед Пахом. Они теперь втроём ехали в первом «дилижансе».
– Возле Киева тоже был город Переславль, так вот, чтоб не путать, добавили «Залесский» – продолжал Савик.
Он ещё с полчаса рассказывал о Всеволоде Большое Гнездо, о трусливом младшем его сыне Ярославе (вот тебе и «Ярый»…), о его, Ярослава, сыне-герое Александре Невском, о его сыне Данииле, ставшем первым московским князем. Об Андрее Боголюбском, старшем сыне Юрия Долгорукова…
– Да, не путать всё… смешение дат и имён трудно… Надо точнее… Например, Ярослав I Владимирович Мудрый… А сейчас я говорил о Ярославе II Всеволодовиче… Мдаа… – он замолчал.
– Привал! – скомандовал дед Пахом – Оправиться!
Все рассмеялись… И… «оправились»… Поодаль, в кустиках.
За чаем, разлитым из термосов, да ещё под картошечку, ещё горячую (вполне!) и хлеб (тёплый, пахнущий невероятно!) поговорили о природе этих мест, о вкусной монастырской еде.
– Вот план города… – раздумчиво развернул карту Савелий – Мы проехали Ярославское шоссе, сейчас Московская улица… Ну, Советская…, вестимо, и на Ростовскую… Вон Успенский монастырь – он показал рукой – а вот на карте обведены Никольский, Фёдоровский, Данилов, Никитский… Вот Кремль, Красная Площадь… Где остановимся?
– А почему?.. – Джеймс уставился в красные круги, следы от фломастера, которым были обведены все эти «огороды».
– Интееереесно… Круги! Кольцевая планировка! Аркаим! Эти города… Второй век до нашей Эры… Индоевропейцы… Первые! Яков… мой Яков Брюс так предлагал и Москву перестраивать, и ходы подземные… Ну, метро… И у себя в Глинках… Кольцево-радиальное… отражение Космоса! Мандалы!
– А как же… По нашим чертежам тут славяне обживались! – гордо и важно заявил Корнеич. – Сюда с Аркаима древние двинулись! И до 10-го века… Раааньше! – он потрепал бороду и пригладил кустистые брови. – Предлагаю постой… на Красной Площади… Там и церкви , и собор… Спасо-Преображенский… Это… по моим ха…, «картам»… – главное место! Место Силы! А обойти – всё обойдём, объедем…
Да, дед, прав! Большая площадь внутри Земляного вала… Церкви, особняки, усадьба… И белокаменный Собор! Надежда на Спасение и Преображение! 900 лет стоит… Собор Надежды… Завет от Юрия Долгорукого! «Долгая рука ожидания»…
– А чего опять в церкви? – артачился Игнат – Вон и особняк, и Усадьба есть…
– Ну, ещё разок… Может… – Пахом не закончил…
Навстречу гостям вышел благообразный старец. Белый весь. И власы, и борода, и брови, и одеяние до пола.
– Здравствуй, брат Пахом Корнеич! И все люди добрые! Прошу! – искрился радостью старец. – Узнал, чай?
– Доброго здравия и тебе, Зосима! Узнал, как не узнать. Спаситель, чай, мой – и Пахом пояснил своим спутникам. – 2028. Ты иноком тут был?
– Нет, поди уже иеромонахом… – улыбнулся Зосима. – Сейчас вот архимандрит тут…
– Едрит-мандрит! – не очень любезно для священника сострил «рыбачок». Но тот не реагировал… Как будто… – Так вот… Буча в городе была… Смута… Гражданской войной запахло… Ну я замирял русичей… Пытался образумить… Да куды там: и либералы, и наци бросились на меня! Чуть не забили – Зосима забрал меня… Спас… Хм, вот тебе и «Спас»…
Обустроились… Опять та же история: при храмах людно… Ну и хорошо… Что-то люди и сыщут тут… Хоть кров, покой и хлеб…
– А как сыновья твои, отец Зосима? – спросил Пахом.
– При деле… Один, Фёдор, ферму держит, другой, Потап, муку делает, третий, Клим, плотничает, столярничает… Все люди при работах… Твои?
– И дружина есть? – спросил Пахом, ответив про своих.
– А как без неё?! И врачи, и учителя! Кто не производит товару, ну…, для обмену, я (Я старостой тут ещё) талон особый выдаю… По нему продукты и прочее… Или в частном порядке доктора, да лекторы-учителя робят… Честность, да порядок в почёте… А буде вор, или неработь какая – в «капкан», и на самую чёрную работу… Рыть землю, камни дробить, лес валить, канавы-колодцы копать… Таких в Никитском монастыре держим… Ну, где обитал страстотерпец Никита Столпник… На столпе и жил, и молился… На голове каменную шапку носил, а на теле тяжёлые цепи-вериги… Мнооогим это в пример!
… Потрапезничали и пошли в обзор-дозор по городу. Подъехали к Фёдоровскому монастырю.
– Что это? Звуки бубна… Горловое пение… Что за?… – крайне удивлённо спрашивал Дэн.
– Рядом тут… в парке-саду… Лагерь… Палатки…. Мы разрешили… Наш один краевед, Илларион Сильвестрович (почётный человек!), ну… хм, рериховец… Его вера! Пусть! Он вот привёл буддистов, евреев, мусульман..
– Ха! У вас тут Малый Иерусалим значит! – рассмеялся Пахом Корнеич – А мы, язычники-славяне обретаемся?
– Есть! Дружно живут! Монастырю помогают, сад в порядке содержат… И им воду, да хлеб даём… Пусть живут! Толковые, образованные все… Инженеры есть… Очень нужны! Ну, и агроном, Феофан, путный есть у них – сад-то знаменитый – 600 видов растений! Хоть Америка – Япония – Китай! И история наша богата! Детям передать необходимо!
– Это точно! Очень нужно! Крайне важно! – подтвердил Савелий Андреич.
– Синий Камень! – воскликнул Даня. – Ишь, каков!
– Да! Это от нашего Капища! В честь Бога Солнца Ярило. Знатно… А мы «красные» таперя… Против Кащеев…
– Дааа… Хотели этот камень в фундамент церкви покласть… Лет 500 назад… Ну повезли через озеро, по льду…Лёд-то провалился, а камень на дно ушёл… А опосля, лет через 40 вылез! И на прежнее место отправился, на Капище твоё, Пахом! Даа… Но и наши «капища» чудны! Вот хоть Никольская церковь… Её в другом месте хотели соорудить. Да куды! Завезли камень-кирпич, много тонн… А они… «переехали» туда, где должно быть храму.
– Где предками заповедано! – добавил строгий дед Изосимов.
За ужином отведали знаменитой ряпушки из Плещеева озера! Вкусна зело! И с собой взяли… И по зорьке утренней собираться бы в дорогу, да Игнат вдруг впал в сентиментальное настроение. Ну, прям – в меланхолию! Странно! Чего с ним? Не острит, не ёрничает…
– Что-то, братцы, плещется в душе… Ха! Ряпушка из Плещеева озера, чой ли – ну, не шутить вовсе он не мог – Давайте напоследок,… на колокольню хочу… Знаменской церкви! На самый верх! Посмотреть… И на город, и на… храмы, и на озеро, и на речку Трубеж… Да, братцы, города эти… э… они…э… – Божедом…, Божьи дома… Даа… Что-то я… Прям «голубиная душа»… Тот «голубь – святой дух»?
– Ничаво… Это хороший камертон в тебе зазвучал… Проняло… Треснуло… Ничаво, полезно… Из трещин этих не бесы – поэты просачиваются… Пограничное состояние психики человека хоть и подмучивает, подмутивает, вроде ослабляет человека, да человеком делает… Мдаа… – задумчиво, глядя внутрь «вещей в себе» и внутрь себя, бубнил дед Пахом, чему-то очень радуясь в глубине души…
А ещё эта «глубина души» прозрела (Инсайт! Визионерство!) Встречу! С таким вот Поэтом! Встретят скоро человека утомлённого, смятённого, сокрушённого… Такого монашествующего поэта-одиночку. Отчуждённого экзистенцией длительного этого «пограничного состояния». Может, такому инсайту сопутствовало (вспомоществовало?!) и то, что буквально через три часа пути, как они двинутся по Ростовской улице на Ростов Великий им попадётся не только поэт, но и ещё колокольня, и ещё речка, и ещё озеро.